Виктория Лайонесс – Инстинкт совершенства (страница 61)
Переодеваюсь к обеду в свою привычную одежду. Надеваю светлые джинсы и персиковую блузку с коротким рукавом. Волосы заплетаю в высокий хвост и, как всегда, ни капли макияжа. С каблуками и вечерними нарядами я завязала.
Перед выходом из комнаты на мой мобильный приходит сообщение и, открыв его, читаю текст от Говарда.
Стиснув челюсти до зубного скрежета, быстро набираю ответ и, как только сообщение уходит, удаляю диалог.
Спустившись вниз, совершенно без настроения, иду на звуки, раздающиеся со стороны столовой. Навстречу мне выходит запыхавшаяся Бель, расплываясь в теплой улыбке.
– А я как раз шла за вами, – даже обидно, что в очередной раз Адриан не соизволил сам зайти за мной.
– Я уже здесь, – натягиваю улыбку.
– Ну и отлично. Бегу накрывать на стол. Христин сегодня присматривает за малышкой.
– Может, нужна помощь?
– Нет-нет, ну что вы.
– Я все-таки помогу, – иду за женщиной.
– Адриану это может не понравиться.
– Мне все равно, что понравится Адриану, – ему было плевать на меня эти дни, так что пусть засунет свое недовольство куда подальше.
– Вы так и не поговорили?
– Не о чем нам говорить, – входим на кухню, где царят просто божественные запахи, но привычная реакция в виде обильной слюны не происходит.
– На вас обоих лица нет, – с сожалением в голосе произносит экономка.
На свой счет могу согласиться, но вот мой муж кажется вполне себе довольным.
– Не стоит обращать на это внимания, Бель. Что мне нужно отнести? – перевожу тему.
– Можете взять эти два блюда. А я возьму эти.
– Хорошо.
– Спасибо. Вы очень добры, Эверин.
– Не за что, Бель. Люди должны помогать друг другу, на то мы и люди.
– Как же правильно вы сказали.
Взяв тарелки, следую за экономкой и когда вхожу в столовую, специально не смотрю в сторону мужа, гордо восседающего во главе стола. Но чувствую на себе его взгляд.
Голоса всех замолкают, увидев меня в роли горничной.
– Бель, что же ты не сказала, что нужно помочь принести? – Джули удивляет меня своей живой реакцией.
– Все в порядке, госпожа Джули. Эверин уже предложила свою помощь. Больше ничего не нужно. Дальше я сама.
Ставлю блюда на стол и сажусь на свое место, по левую руку от Адриана.
– Эверин, мы обсуждали планы на завтрашний день и подумали, что было бы неплохо завтра на нашей яхте съездить на соседние острова. Там есть на что посмотреть. А потом поужинаем на закате прямо в море. Адриан сказал поинтересоваться у тебя.
– Яяя… – запинаюсь, встретившись с отстраненным взглядом мужа. – Да, было бы здорово, – моя новая фобия родила во мне неуверенность, но я не должна позволять ей победить. Еще один день в этом доме я просто не выдержу.
– Отлично. Я так устала от серости Лондона, что уже не терпится погреть косточки на солнце. Возьмем с собой купальники, позагораем на корме, – подмигивает мне. – Можно потом поплавать с масками, – от одной мысли оказаться в воде дыхание спирает.
– Я…
– Эверин не умеет плавать, Джул, – муж не дает договорить.
– Ох…правда?
– К сожалению, да, – подтверждаю.
– Ну тогда не будем плавать.
– Эверин, что ты будешь пить? Вино или шампанское? – ко мне обращается муж золовки.
– Белое вино, пожалуйста, – с шампанским я попрощалась после дня рождения Софрониса.
Фреди наполняет наши с Джули бокалы, а им с Адрианом наливает шампанское. Мы принимаемся за обед, и за столом царит легкая и непринужденная обстановка. Если можно, так сказать. Загвоздка лишь в том, что мы никак не контактируем с Адрианом. Между нами пропасть в целый остров. Лишь иногда украдкой я смотрю в его сторону, когда он рассказывает что-то за столом, а в остальное же время мы игнорируем друг друга. Для него меня будто не существует, и это причиняет боль. Она скапливается где-то за грудиной и начинает ныть как гнойный нарыв, готовый разорваться в любой момент.
После десерта, к которому я даже не притрагиваюсь, ведь и так уже силой впихнула в себя закуску и горячее, мы снова перемещаемся в гостиную. Христин приносит молодой маме проснувшуюся Оливию и все внимание переключается на малышку. Я почти все время молчу и жду момента, когда смогу вернуться в комнату и остаться одна. Меня одолела полнейшая апатия и находиться в одном помещении с мужем стало невыносимой пыткой. Даже несмотря на то, что мне очень приятно общество Джули с ее открытостью и простотой, я чувствую себя лишней в этой семейной идиллии.
– Ты все еще не убрал его? – вдруг Джули задает вопрос брату, тряся погремушкой над дочкой, лежащей на диване, и указывает взглядом на стоящий рояль.
При этом ее голос заметно меняется, а в глазах отражается глубокая печаль.
– Не убрал, – Адриан кидает задумчивый взгляд на инструмент, потерев рукой щетину, и тело обдает жаром от сладостных воспоминаний.
– На нем все равно никто не играет. Может, стоило освободить место?
– Вообще-то, играет, – муж поворачивается ко мне, обжигая холодом льдистых глаз. – И он останется здесь, – твердым тоном заявляет и, похоже, не только у меня настроение стремится к нулю.
– А кто играет? – Джули кидает на нас любопытные взгляды.
– Я немного умею играть, – перевожу взгляд на золовку.
– Не немного, а очень хорошо, – Адриан исправляет меня.
– Как здорово. Ты слышал, Фреди?
– Слышал, милая.
– Сыграй, пожалуйста, Эверин. Я очень хочу послушать.
– Хорошо, – не могу отказать ей и вижу, как красивое лицо девушки сразу озаряет счастливая улыбка.
Чувствуя на спине внимательные взгляды, подхожу к роялю и сев на стул, поднимаю крышку. Кладу пальцы на клавиши и, сделав глубокий вдох, на выдохе начинаю играть «Лунную сонату» Бетховена. То произведение которое давалось мне сложнее всего в обучении из-за медленного и плавного ритма, но которое я любила больше всех. Пару раз сбившись в начале, не останавливаюсь и продолжаю дальше. Погружаюсь в игру с головой, перестав замечать что-либо вокруг. Проникновенная и глубокая мелодия дарит целый спектр эмоций. Одна из которых – всепоглощающая тоска по человеку, который любил меня безусловной любовью. В моменты печали от нехватки отцовской любви она всегда была со мной, и ей удавалось забирать часть этой печали. И когда ее не стало, я потеряла часть себя. Тогда впервые мое сердце по-настоящему разбилось, а во второй раз это случилось в тот день, когда я услышала самые ужасные слова от родного отца.
Когда я заканчиваю играть, понимаю, что все это время слезы лились по моим щекам и верх блузки пропитался ими. В гостиной повисает безмолвная пауза, и я не спешу встать, смахнув со щек дорожки от слез.
Вздрагиваю ощутив губы на своей макушке, и глубокий обволакивающий запах мужа ударяет в нос.
– Спасибо, – сдавленно шепчет и быстро отстранившись, выходит из гостиной, оставив сидеть в полном недоумении.
Сглотнув, поворачиваюсь к Джули увидев, что золовка шмыгает носом, посмотрев на меня благодарным взглядом наполненных слезами глаз.
– Я как будто побывала с мамой, – произносит осипшим голосом. – Она часто любила играть “Лунную сонату”.
– Детка, все хорошо? – зять обнимает жену за плечи.
– Да, дорогой. Я просто немного растрогалась.
– Может, я поднимусь с Оливией в комнату?
– Да, спасибо.
– Иди ко мне, котенок, – поднимает дочку на руки и оставляет нас одних.
– Спасибо тебе, Эверин.
– Совсем не за что, – закрываю крышку и встаю, вернувшись в кресло. – Джули, можно я кое-что спрошу у тебя?