Виктория Крапива – Все тайны романа «Мастер и Маргарита» (страница 2)

Для Булгакова это давно уже был гораздо больше, чем просто текст, больше, чем очередная его рукопись, которая никогда не станет книгой. В последние годы это был его главный труд, ради которого он подумывал уйти из Большого театра, где работал с 1936 года либреттистом, и полностью посвятить себя своему детищу. Работы оставалось еще много – «корректура (авторская), большая, сложная, внимательная, возможно, с перепиской некоторых страниц».

И работу эту писателю довести до конца не удалось – помешала болезнь, из-за которой его состояние резко ухудшилось осенью 1939 года и которая уже не отступала вплоть до последнего дня. Пока здоровье позволяло, Булгаков вносил правки, а в последние месяцы с текстом по его указаниям работала Елена Сергеевна. На ее же плечи затем легли и сохранение рукописи, и доработка, длившаяся много лет, и подготовка, с учетом бесчисленных черновиков и переписанных сцен, первой публикации «Мастера и Маргариты». Состоялась она в двух номерах журнала «Москва» (в 1966–1967 гг.), с подачи Константина Симонова, секретаря Союза писателей СССР. Издание изрядно сократили, изъяв около 12 процентов текста, в том числе любые упоминания об исчезновениях и арестах людей, о квартирном вопросе, о разгроме в валютном магазине и т. п. Первое издание без цензуры вышло в том же 1967 году в Париже.

В романе есть два пророчества, касающихся самой его судьбы. Оба они звучат из уст Воланда, который в разговоре с мастером говорит ему, что роман не закончен и что он еще принесет сюрпризы. Часть сюрпризов связана именно с его незавершенностью. Когда, уже после смерти Елены Сергеевны Булгаковой, Анна Саакянц готовила первое полное издание «Мастера и Маргариты» в СССР (книга вышла в 1973 году), она фактически создала новый текст, взяв за основу не подготовленный Еленой Сергеевной вариант, а все имеющиеся рукописи «последней прижизненной редакции» из архива писателя. Задача оказалась слишком сложной (да и нарушала последнюю волю Булгакова, доверившего судьбу рукописи одному-единственному человеку), часть рукописных черновиков была к этому времени утеряна, поэтому на каком-то этапе работы Саакянц снова обратилась к редакции Елены Сергеевны.

Впервые полный текст романа, отредактированный Е. С. Булгаковой, был опубликован в Киеве в 1989 году. Двухтомник «Михаил Булгаков. Избранные сочинения в двух томах» подготовила и прокомментировала Лидия Яновская. Затем он был воспроизведен в 5-томном собрании сочинений.

На мысль о незавершенности романа наводят также некоторые нестыковки и накладки, отмеченные уже первыми внимательными читателями. Начинается все с цвета глаз Воланда: в первой главе у него левый глаз зеленый, а правый черный, а когда он встречается с Маргаритой перед балом, правый – с золотой искрой на дне, а левый – пустой и черный, как бездонный колодец. Основной массив вопросов вызывают последняя глава и эпилог романа. Так, в сцене прощания с Москвой в свите Воланда отсутствует Гелла, и никаких намеков на ее дальнейшую судьбу в тексте нет. Точно так же непонятно, что случилось с Наташей, домработницей Маргариты Николаевны, которая, с одной стороны, после бала остается ведьмой, с другой – присутствует при смерти своей хозяйки, а с третьей – бесследно исчезает из квартиры, наводя следствие на мысль о похищении.

Не менее загадочны и последние минуты главных героев – воссоединившихся влюбленных. В подвальчике мастера их убивает отравленным вином Азазелло, и в эти же мгновения Маргарита Николаевна падает замертво у себя в особняке, а смерть мастера констатирует персонал психиатрической лечебницы. При этом мастер и Маргарита в своем физическом облике садятся на черных коней (их видит кухарка застройщика, которой Азазелло окриком запрещает перекреститься), а затем приходят попрощаться с Иванушкой. Из эпилога же читатель узнаёт, что умерший мастер исчез из своей палаты, а Маргарита – из своей квартиры, и эту загадку следствие разгадать тоже не в силах.

Обычно эту двойственность исследователи объясняют тем, что Булгаков не успел отредактировать весь текст и внести ясность в свой окончательный замысел. В литературе встречается и другое объяснение: якобы в клинике и особняке остались не настоящие тела героев – служители дьявола, как гласят поверья, могут иметь несколько физических оболочек.

Еще одна трактовка предполагает, что и бал, и встреча возлюбленных – это только сон или видение Маргариты Николаевны, которое в финале так естественно перетекает в пасторальную по стилистике сцену, когда, попрощавшись с Воландом, герои направляются к своему вечному дому и Маргарита обрисовывает мастеру райскую идиллию, в которой его ждет все, чего ему «не давали в жизни».

Булгаков называл себя мистическим писателем. Судьбу его главного романа, как и судьбу большинства его произведений, хочется назвать «мистической фантастикой» – настолько невероятно развивался этот посмертный сюжет. Михаил Афанасьевич, запрещаемый и отторгаемый при жизни, сегодня – один из самых издаваемых, читаемых и изучаемых писателей не только в России, но и далеко за ее пределами. Во всем мире Булгаков стабильно входит в десятку самых популярных русскоязычных авторов. Дьявольское пророчество, произнесенное Воландом со снисходительной улыбкой, – «ваш роман вам принесет еще сюрпризы» – сбылось с дьявольским размахом.

II. Герои. Персонажи

Главные герои

Мастер

Мастер – единственный из героев романа, у которого нет имени. Слово «мастер» охватывает практически все, что автор хочет сообщить читателю: это и имя, и профессия, и род деятельности, и место в социальной иерархии, и даже нравственная позиция. Внешность его, включая одежду, едва обозначена, единственная знаковая деталь – это черная шапочка с желтой буквой «М».

Мастером стала называть его возлюбленная, питавшая «страсть ко всем людям, которые делают что-либо первоклассно». Дело всей жизни мастера, наиболее репрезентативный элемент его образа – написанный им роман о Понтии Пилате. Этот текст становится одной из главных движущих сил булгаковского романа, своего рода эпицентром тех тектонических сдвигов, которые происходят в судьбах большинства героев. При этом писателем мастер себя не считает, принципиально отделяя себя от этого легиона сочинителей на потребу дня.

За годы работы над романом образ мастера существенно менялся и развивался. В первых черновых набросках это был феноменально эрудированный ученый-гуманитарий Феся. В ранних редакциях романа он становится Поэтом, в котором угадываются черты самого Булгакова. Позднее в его облике появляется сходство с Николаем Васильевичем Гоголем – и внешнее, и биографическое, в частности факт сожжения рукописи. Был такой момент и в жизни самого Булгакова: он сжег первую редакцию своего романа – так же, как Гоголь предал огню второй том «Мертвых душ».

По мнению некоторых исследователей, одним из прототипов Мастера мог выступить пролетарский писатель Максим Горький, а отдельные детали, например ношение черной шапочки, напоминавшей монашескую скуфью, Булгаков мог заимствовать у философа Алексея Лосева, принявшего тайный монашеский постриг. На формирование образа мастера отчасти повлиял и театральный художник Сергей Топленинов, в середине 1930-х сосланный на полтора года. Известно, что подвальчик мастера почти в точности воссоздает квартиру Топленинова в полуподвальном этаже дома № 9 в Мансуровском переулке, где Булгаков часто бывал и даже иногда работал – как и его герой – при свете свечей и под треск дров. В варианте 1936 года, обрисовывая последний приют мастера, писатель наделяет его внешним сходством с немецким философом Иммануилом Кантом – каким он предстает в описании Генриха Гейне.

Однако событийное наполнение романа не оставляет сомнений, что мастер – в значительной степени alter ego Булгакова. Описываемая в романе газетная травля с призывами «ударить по пилатчине» и внутренняя трагедия мастера, обреченного на непризнание, – это отражение событий, пережитых самим писателем. В 1928 году в советской прессе впервые прозвучали призывы «ударить по булгаковщине», а осознание, что он «уничтожен» и не нужен Стране Советов, вынудило Михаила Афанасьевича в 1930 году обратиться к советскому правительству с просьбой разрешить ему уехать из СССР. В выезде ему было отказано, и неоднократно. Как и его герой, Булгаков так и не смог «договориться» с системой, пойти на нравственный компромисс.

Основной конфликт, заложенный в образе мастера, – это противостояние творца и власти. Конфликт не новый в творчестве Булгакова, отразивший реальные трагические страницы его жизни. Подобные образы талантливых людей, посвятивших себя созидательному творческому труду (изобретатели, писатели, врачи, инженеры и т. д.), и сходный конфликт с государственной машиной можно найти почти в каждом его произведении. Это и профессор Персиков в «Роковых яйцах», и профессор Преображенский в «Собачьем сердце», и писатель Максудов в «Театральном романе», и «бедный и окровавленный мастер» Мольер в «Кабале святош»…

В своем стремлении к познанию, в поисках истины все они – и мастер в особенности – сближаются с гётевским доктором Фаустом, смыслообразующей фигурой для всей европейской культуры. В черновых набросках романа Булгаков так и называл главного героя – Фауст, а в окончательной версии устами Воланда предлагает ему посмертие вполне в фаустианском духе: «Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула?»