Виктория Котийяр – Миры Ушефера. Великий Разлом. Книга первая (страница 1)
Виктория Котийяр
Миры Ушефера. Великий Разлом. Книга первая
Глава 1. Бледная звезда по имени Солнце
Солнце светило ярко. Золотистым пятном оно сияло на опалённых небесах, синих, как глубокие воды бескрайнего моря. Оно согревало планету, ласкало своим теплом деревья, высокую изумрудную траву и благоухающие сладостью цветы. Солнце трепетно наполняло жизнью млеющих под его лучами животных, птиц, парящих среди облаков, и снующих туда-сюда насекомых. Огромный горячий шар окутывал планету лучами благословения, словно любящая мать, купающая дорогое сердцу дитя в живительных водах.
Солнце. Одно огромное пылающее светило.
Оно не радовало Мару.
Пока окружающий мир утопал в его любви, Мара замерзала под холодными чужими лучами. Сердце трепетало, но не от радости и предвкушения, нет.
Девушка не сомневалась, что ей придётся ступить на поверхность планеты. Но как же хотелось оттянуть этот миг! Разум уже рисовал полные красок картины: она возвращается на корабль, тяжёлые двери из бреннома – самого крепкого металла, что когда-либо добывали – тихо, словно пёрышко, захлопываются за её спиной, корабль взмывает в небесную синь, врывается в космическую тьму и мчится со скоростью, намного превосходящей скорость лучей пресловутого Солнца, а потом наконец опускается на почву, мягкую, рыхлую, с красноватым отливом, обожжённую взглядами двух сестёр – сияющих огненных звёзд.
Мара хотела было сделать шаг и ступить на подпалённую кораблём траву, но вместо этого попятилась, желая убраться подальше от выхода в новый мир.
– Занятное местечко. – Раздался знакомый голос за её спиной. – По крайней мере лучше, чем казалось сверху.
Мара промолчала.
Как она решилась покинуть свой дом? До сих пор ей казалось, что происходящее было кошмарным сном, ведь, очевидно, планета с одной единственной звездой могла принести лишь боль и страдания. А дом… Он остался позади, так далеко, что, глядя в чужое небо, ни один, даже самый зоркий глаз, не смог бы разглядеть его.
Однако выбора у Мары не было, поэтому, отринув тяжёлые думы, она сошла-таки с корабля. Робкий ветер коснулся её бронзовой кожи, так, будто знакомился с диким зверем, но спустя несколько мгновений, осмелев, он порывом всколыхнул её белые, словно лучи Лагибренны, волосы и окатил пронизывающим холодом, забравшись под куртку с узорами из серебра и кварца.
Решив не уходить далеко, Мара остановилась около трапа. Краем глаза она увидела высокую фигуру с кроваво-алыми волосами, окутанными языками пламени, которые мерцали тускло и безрадостно, словно умирали. Мужчина в длинном плаще с вкраплениями янтаря и золота стоял чуть позади и блуждал глазами по местности, оценивая величину предстоящей работы.\\
– Когда мы возвратимся, Верховный? – Её голос прозвучал лезвием, рассёкшим атмосферу на пустой планете.
– Мы только прилетели. Насладись видом.
Мара сощурилась, вглядываясь туда, куда внезапно устремился взор Верховного Нибу – планеты, освещаемой двумя огненными звёздами, Лагибренной и Сотисой.
Далеко впереди, там, где горизонт сливался с твёрдой и сухой почвой, разметая небесную синь, окружённый чёрным ледяным маревом, опускался огромный зверь, беспощадная глыба из реннума – самого крепкого металла, который когда-либо добывали.
Космический пирамидальный корабль, сотканный из теней, упал на планету куском грязи и всколыхнул воздух, пронизав его чёрными иглами.
– А вот и наши друзья, – заметил Верховный, и его твёрдый, как бренном, голос дрогнул.
– Они нам не друзья, – сухо отозвалась Мара.
Мужчина только усмехнулся.
– Как долго мы здесь пробудем? Сколько схождений, расхождений, оборотов? Лет?
– Сотиса, – заговорил он устало, будто объяснялся с ребёнком, назойливым и глупым, – я же рассказывал об этой системе, пока мы летели. Добрую сотню раз повторил одно и то же.
Мара крепче сцепила руки на груди. Каждую из этой сотни она слушала мимоходом, то и дело ныряя в глубины воспоминаний. Верховный преувеличенно тяжело выдохнул и повторил в сто первый раз:
– В системе всего одна звезда. Солнце.
– Почему такое название? По-моему, слишком красиво для неё.
– А ты не слышала её звучание? Когда мы подлетали, оно пело специально для тебя.
По насмешливому тону Верховного Мара поняла, что он недоволен её невнимательностью, но, прежде чем подумать, огрызнулась:
– Ну да, конечно! Я в отличие от остальных работала, поэтому и не прислушивалась.
– Звёздное излучение визжало на весь корабль. Признай, ты снова упивалась жалостью к себе. Или спала. Точно не работала.
Она насупилась, но спорить не стала:
– Солнце так Солнце.
– Через нос, – уточнил Верховный. – Когда снова выйдем в космос, прислушайся. Песнь этой звезды довольно красивая, хотя с нашими, разумеется, не сравнится. – И вновь повторил: – Через нос – Со-онце.
– Да-да, поняла, Со-онце. И что же?
– Рассказываю специально для тебя, мало, кто удостаивается такой чести, – он вновь усмехнулся, – в системе одиночная звезда по имени Солнце. Пригодная для нашей миссии планета тоже одна – Земля. Слышишь?
Мара чуть наклонила голову, улавливая звучание планеты. Звук был мягким, низким и гудящим, похожим на урчание корабля во время посадки.
Она разобрала каждый из звуков. В начале слова они были сжаты, но к концу «я» растягивался и раздувался, как ткани на ветру.
– Землья, – произнесла Мара, вторя планетарной песне.
– Земля, – поправил Верховный, – так проще говорить. Итак, дальше. В нашей системе две звезды, которые сходятся и расходятся на небосводе. Здесь, когда Солнце скрывается за горизонтом, наступает ночь. Потом, приблизительно через семь или девять часов, оно поднимается обратно, и начинается день. И так по кругу. Полный цикл составляет около двадцати четырех часов.
– Ночь… так часто, – уныло перебила его Мара, – к такому не привыкнуть.
– Привыкнешь, – отрезал мужчина, – считай, что ночь раз в пятьдесят лет теперь непозволительная роскошь. Я дал тебе выбор, ты отправилась сюда по своему решению. Теперь, будь любезна, перестань скулить.
– Перед входом в атмосферу я видела целых два спутника. Надеюсь, когда звезда прячется, они достаточно ярко светят.
– Скоро узнаем.
Позади зазвучали голоса. Верховный обернулся и, заприметив членов экипажа главного корабля, помахал им рукой.
– Мазрук, на тебе живность с тех кораблей! Скажи Иштар, пусть займётся растениями!
– Понял, Верховный, – пробасил высокий широкоплечий мужчина, и нырнул обратно в глубины соседнего корабля. Тут же раздались его отчётливые приказы подчинённым, которые быстро перебились звонким голосом Иштар и всеобщим хохотом.
– Энки, Хонсу, Иса, вы идёте с нами, но на расстоянии половины шага.
Иса и Хонсу молча подошли ближе. Их лица выражали строгое равнодушие. Брат и сестра, близнецы, они походили друг на друга как две капли воды, однако их характеры отличались, словно тьма и свет.
Энки, худощавый паренёк с задорными золотистыми кудряшками, остановился позади них. Он держал в ладони горсть земли и сосредоточенно пронизывал земляные частички пламенем, вероятно выискивая следы золота.
Мара отвернулась. Славно, что они пойдут в сопровождении близнецов. Одним звёздам известно, что у тёмных на уме.
– Мы хотя бы первыми прилетели, – сказала она, буравя взглядом чернеющий вдали корабль.
– Но это не преимущество, Мара.
Верховный редко называл её по имени. Так же редко, как на родной планете наступала ночь – единожды в полсотни лет.
– Идём, поздороваемся с соседями, – он полыхнул огнём и двинулся вперёд. Мара поспешила следом. Позади них в единый хор слились голоса команды, которая понемногу вытекала из корабля и осматривала новое жилище.
Помоги им звёзды, пусть оно окажется временным!
Мара оглянулась, заметив суетящегося Мазрука, который придерживал первую клетку. До её слуха донеслось мычание, а между прутьев мелькнули рога.
Зачем везти животных? Зачем сажать здесь культуру, если они собираются покинуть планету в скором времени?
«Нам придётся там жить какое-то время, нужно организовать условия», – вспомнила она слова Верховного.
Руки девушки вспыхнули, вытягивая крупицы магии из золотистого воздуха, но, как бы сильно ни металась душа, тело неизбежно отправилось вперёд по жёсткой траве, подхватывая пламенем тщедушные растения, что не могли и не имели право сравниться с могучими колосьями, высокими вязами и алыми цветами, покрывавшими огромную планету, её дом, место, где сердце поёт – её Нибу.
Пересекая пространство, рассеиваясь на огненные частицы, чтобы через несколько секунд собрать себя вновь, Мара прожигала взглядом горизонт, но тьма, сочащаяся из тенистого корабля, поглощала её взор, так же жадно, как глубокий омут затягивает несмышлёного ребёнка.
Скоро она впервые увидит их – жителей холодной и мрачной планеты Сириос, которая освещается двумя чёрными, как самая глубокая тень, звёздами – мрачным Хайросом, жадным до лучей, тяжёлым и плотным, и ледяной Тамиренной – размытым светилом, тянущим свои чёрно-лиловые щупальца хаоса по жестокому небосводу.