Виктория Котийяр – Чудо чудное (страница 25)

Верея яростно замотала головой, распустив по плечам темные пряди.

– Нет. Не верю, – прошипела она сквозь стиснутые зубы и вновь принялась обшаривать комнату.

И вдруг взгляд ее зацепился за кровать. Покрывало на ней лежало криво, одним углом волочась по полу. Ведьма резко дернула его и охнула. Под ним не было ни простыней, ни перины.

– Должно быть, она связала простыни друг с другом и спустилась по ним, – проговорила она вслух, пытаясь ухватиться за эту соломинку.

– Их не хватило бы. Смирись, ведьма. Даже если девица не добровольно распрощалась с жизнью, все равно она скорее всего сорвалась, разбилась о скалы и опустилась на морские глубины, – отрезал Кощей, стоя у нее за плечом, как тень.

– Не могу поверить… – прошептала Верея, и голос ее сорвался.

Она умолкла, бессильно опустив руки. Кощей коснулся ее плеча – и вновь вихрь, вновь сырость, гул и запах камня. Они вернулись в пещеру. Верея мигом отпрянула от колдуна.

– Я выполню свою клятву, – зазвучал ее голос, низкий и страшный в своем спокойствии, – но следом заставлю тебя страдать. Я отберу у тебя самое дорогое, самое ценное и желанное, я уничтожу это, и ты будешь мечтать о смерти.

– Ты, Кощей, врагов себе нажил. Страшных врагов, – процедил Баюн, вмиг напомнив каждому, что он хищник, зверь. Он даже не открыл глаз, но каждый его волосок, казалось, источал угрозу. – Оборачивайся, когда идешь. Запирайся на замок. И не становись ко мне спиной. Ибо наказание за содеянное грядет, а я буду орудием судьбы. Я уж постараюсь, чтобы кара твоя оказалась намного хуже, чем ты можешь себе представить.

Кощей остался безучастен и холоден. Он лишь вскинул бровь и сухо ответил:

– Мне ничего не страшно, Баюн. И нет у меня слабостей, ведьма. Ничего мне не близко и не ценно. А ежели ты говоришь о чуде чудном, о Кладенце или об игле, так то не для души, а для достижения цели. И им всегда можно отыскать замену. Не собирался я убивать пленников, да только за глупость твоей девки не мне отвечать. То был лишь ее выбор.

Ярость, черная и слепая, хлынула в Верее. Она кинулась на Кощея с криком, но он просто растворился и возник на другой стороне пещеры, у самого водопада. Хотела она вцепить в его волосы, выдрать ему глаза да сердце его черное вырвать из груди, ежели оно было там.

Однако вновь обернувшись к колдуну, ведь вдруг заметила его взгляд, на миг показавшийся не ледяным и безучастным, а каким-то странно тоскливым.

– Уймись. Сделаем дело, тогда и поговорим, – произнес он, и в голосе его впервые прозвучала усталость.

«Жаль девочку. Бедная Василиса», – пронеслось в голове у Вереи, и больно сжалось сердце.

«И кто дернул ее лезть из башни? Еще и на простынях! Глупенькая Василиса! Знала же, что я приду за ней. Зачем сама полезла? Сбежать пыталась… Меня надо было ждать, а она… эх!»

Боль была острой рваной раной. Но ведьма была крепка духом.

«Мертвым уже все равно, надобно о живых думать».

И лишь теперь она разглядела в полумраке стоявших чуть поодаль Змея Горыныча и царевича Ярослава. Оба выглядели изможденными, одежда на них была поношена, но в глазах еще тлел огонек – не сломленный, боевой.

«Освободил колдун пленников! Счастье какое! Боль по утрате это не перекроет, тоску по Ваське не снимет, однако рада я, что они оба целы и невредимы».

По очереди она крепко обняла царевича и Змея. Те в ответ рассыпались в благодарностях, голоса их звучали хрипло после долгого молчания.

– Не стоило на меня силы и время тратить, сам бы справился. Но раз уж так вышло, спасибо, – проговорил Змей.

– А я искренне благодарен! Боялся, что думать обо мне забудешь. Тем более бед столько принес тебе… – начал было Ярослав, смущенно опустив глаза.

– Полно! Добром отплатишь в будущем, – отмахнулась Верея, давая понять, что упреков не ждет.

– Конечно! – воскликнул царевич, выпрямив плечи.

– Теперь и деваться некуда, – с деланной суровостью добавил Змей Горыныч.

Мужчины переглянулись и улыбнулись – улыбкой людей, прошедших через тьму и увидевших свет. Верея же обернулась к темному колдуну. Он стоял в стороне, взирая на всю эту картину с холодным отчужденным равнодушием. И в тот миг она почувствовала это на вкус – горький, медный, все заполняющий.

«Ненавижу его. Кажется, невозможно ненавидеть так сильно, но у меня выходит. Каждая частичка моей души желает колдуну мучений и страданий. Ненавижу!»

Она думала это, не отрывая взгляда от его бледного неподвижного лица. А он стоял, отстраненный, каменный. Лишь дрогнувший уголок тонких губ выдал какое-то смутное движение внутри. То ли желание помириться, то ли тень сожаления. Но Верея нарочито сдвинула брови, и взгляд ее, полный яда и презрения, словно отсек эту слабину. С лица Кощея окончательно сошла последняя тень эмоции.

– Раз все в сборе, значит дело доделаем и по домам? – задал вопрос Баюн, наконец поднимаясь и потягиваясь во всю свою кошачью длину.

Все обратили на него внимание, а кот приблизился к своей хозяйке и потерся о ее ногу. Пока шел, зыркнул в сторону темного колдуна недобро.

– Вы двое, царевич и Горыныч, учтите, – голос Кощея прозвучал четко и властно, – я вас освободил лишь только потому, что Верея со мной заключила сделку и скрепила ее кровью. Теперь она обязана помочь мне вернуть меч Кладенец и отыскать чудо чудное, диво дивное.

Верея стиснула зубы. Напоминание об их клятве воскресило в разуме тот поцелуй, который задурманил ей голову. На миг тогда ведьма ощутила нечто пронзительное и трепетное к колдуну, и теперь ей было стыдно перед собой за те эмоции.

Он не заслуживал их. Мерзавец.

Однако изменить прошлое она не могла, а потому, собрав волю в кулак, подтвердила:

– Да, все верно. Иного выбора у меня не было, увы. Чудо чудное – это не что иное, как цветок папоротника. Цветет лишь раз в году и на сей год искать его надобно на Кудыкиной горе.

– Цветок сей дает такую мощь огромную, что каждая мысль счастливого обладателя исполняется в то же мгновение, – важно добавил Баюн, облизывая лапу.

– Да-да. Про цветок легенды разные ходят, уж в Прави я про него наслушался немало, – подтвердил Змей, кивая.

– А я вот ничего не слышал о нем, – чистосердечно признался Ярослав, разводя руками.

Верея мягко улыбнулась царевичу. Своей искренностью он напоминал ей Василису.

– Ты в Яви живешь, так о таком не ведают. Или только мельком в легендах появляется.

– Наверное. Эх.

– Да оно тебе и не надо. Будешь с нами ходить аки скоморох. Песнями да плясками развлекать, – подначил Баюн и закатился своим скрипучим смехом.

Ярослав лишь насупился и, дождавшись, когда кот отвернется, передразнил его, высунув язык.

Змей подошел к ведьме, смахнул с ее плеча невидимую пыль. Он и сам не понял, что сподвигло его на сей жест, поэтому решил он вопрос задать, чтобы Верея не заметила странности.

– И кто ж сообщил, что на Кудыкиной горе искать надобно?

– Велес.

Горыныч удивленно вскинул брови. Верея поспешила пояснить:

– Не совсем добровольно.

– Угу. Так уже более правдоподобно, – хмыкнул Змей. – Значит, решил он, что на Кудыкиной… Хм-м. Доля и Недоля сообщили, уверен.

«Умный все-таки Горыныч. Начитанный и очень умный», – подумала ведьма, заглядевшись в его изумрудные глаза.

Тотчас взгляд увела к водопаду и попутно случайно наткнулась на фигуру Кощея, который прожигал Горыныча взглядом, полным ненависти.

«Н-да. Дела-а…»

– А вот кое-что вы не ведаете, – заявил Змей вдруг, и хитрая усмешка тронула его губы. Он поднял горящий взор на молчавшего доселе колдуна, и в воздухе запахло грозой.

– Поделишься, что же мы не ведаем? – спросила Верея, насторожившись.

– Непременно. Только вот объясню старому приятелю, как поступать не следует, – ответил Горыныч. И прежде чем кто-либо успел моргнуть, он, объяв руки чистым пламенем, ринулся на Кощея.

Темный колдун отреагировал с привычной быстротой: исчез в клубах черного дыма и возник позади Змея. Однако позабыл Кощей, что Змей Горыныч – не юный царевич из Яви, не ведьма-стражница, что колдует вполсилы по своим причинам, не старый хитрый Вий, трясущийся за шкурку, и не Баюн, чьи цели покрыты мраком.

Змей был воином Прави. Он предвидел этот маневр. Резко обернувшись, он всадил в Бессмертного клинок, сплетенный из самого пламени. Следом, не давая опомниться, опрокинул колдуна на лопатки, прижал к сырому полу пещеры и, стиснув горло огненной дланью, другой рукой выдернул из его лба серебристую иглу. Зажав трофей в кулаке, Змей отскочил и ловко отразил новую, слепую атаку взбешенного Кощея.

– Довольно! Что вы удумали?! Давайте разгромим пещеру, время потеряем! Кощей! Ты мне обещал, что не тронешь никого! – вскричала Верея, бросаясь между ними.

Кощей выпучил глаза в немом негодовании.

– Хочешь сказать, мне и защищаться уже нельзя?!

– Нет, но… Ахр! Змей!

– Поверь, Верея, ты за это еще спасибо скажешь, – отозвался Змей, не сводя пламенного взора с Кощея. – Игла не только смерть его таит, еще и силу Нави дает. Так много, что наш темный колдун может разойтись не на шутку.

– Я по-вашему зверь неразумный?! – возмутился Кощей, отряхивая плащ.

Горыныч только показал ему на ладони сверкающую иголку и с довольным видом сунул ее себе за пазуху.