Виктория Котийяр – Чудо чудное (страница 26)
«С одной стороны, прав Горыныч. Мы темному колдуну верить не можем, разумеется. Но с другой стороны, Кощей ведь и впрямь разумный человек. Не зверь. Не знаю, что верно, а что нет», – металась в сомнениях ведьма.
– Ладно, плевать. Забирай иглу, – скрипя зубами, произнес Кощей, выпрямляясь. – Но знай, Горыныч, коли решишь как-то использовать ее против меня, я тут же наведаюсь к Вию и убью его. И тогда не бывать тебе драконом никогда.
Змей поджал губы, но яростный блеск в его глазах не угас.
– Идет. Тем более я уже и позабыл, каково быть драконом. Не велика потеря.
Слова его звучали честно и жестоко, однако уловила Верея в них фальшивую ноту.
«О, нет, Змей, ты не позабыл. Ты совсем не позабыл об этом».
– А касательно чуда чудного – есть момент важный, – продолжал Змей, не отводя глаз от Кощея. – Помимо того, что отыскать его может лишь тот, кому он не сдался вовсе, дабы цветок папоротника проявил колдовство свое, нужна кровь человека из Яви, пламя дракона, взор правского бога и дыхание самой Нави. Скажи, Кощей, ты знал об этом?
Колдун поднял на Горыныча жесткий, испытующий взгляд и, выдержав театральную паузу, ответил:
– Разумеется.
– Да ну? – усомнился Змей и отчего-то рассмеялся – смехом сухим, невеселым.
Поняла ведьма, что Змей ему не поверил, однако странно было, что Кощей не ведал об этой истине. Он знал так много, а самое важное упустил. Что-то не складывалось, и Верея задумала, что, быть может, кто-то неизвестны собрал их вместе для своих целей.
Это ведьме ой как не понравилось.
– Тут каждый умнее другого, вы уж извините, что вклинился, – раздался голос Ярослава. Все взгляды обратились к нему. – Да, я столько всего не ведаю, однако точно могу сказать, что словами делу не поможешь. Нам надобно Кощею Кладенец добыть? Что ж, так тому и быть. Предлагаю выступать немедленно. В лесу заночуем, а на утро путь продолжим. Смею предположить, что Кладенец у Марьи Моревны. Верно? Ну вот, как знал. Мне к ней как раз и надобно. Поэтому предлагаю выдвигаться.
– Ну наконец-то здравая мысль, а то я уже задремать успел, – промурлыкал Баюн, снова потягиваясь.
Должна была звучать в его голове привычная ирония, однако не прозвучала. Кот уморился ждать да препирания слушать, хотел он двигаться дальше, поскорее с проблемами разобраться да цели своей достигнуть, о которой никому не рассказывал.
В конце концов так и решили. В Дремучем лесу, что подступал к подножию гор, и заночевали. К счастью, ни лешие, ни кикиморы их не потревожили – ибо самое жуткое зло в той чащобе была как раз эта разношерстная горстка невольных спутников, что несла с собой бурю страстей, обид и тайных замыслов.