Виктория Котийяр – Чудо чудное (страница 15)

Толкались упитанные домовые рядом со стройными берегинями; сияли неземной красотой полуденницы – прекрасные девы с золотистыми, словно спелые колосья, локонами и острыми серпами на изящных поясах. В гуще толпы косились водяные с выпученными глазами, беседовали грузные лешие, мелькали лохматые тени кикимор, хохотали вурдалаки да ушастые оборотни.

В темной глади озера неподалеку от костра плескались сирены с русалами, их песни сливались с общим гулом. Повсюду звучала веселая, завораживающая мелодия, подхваченная десятками дудок, трещоток и бубнов, она манила в круг, заставляла ноги притопывать.

Костры горели до небес, вздымая языки пламени, которые лизали нижние ветви деревьев, отбрасывая гигантские тени. Навские плясали, неистово и дико, хохотали оглушительно, вовсю отмечали великий праздник, отдаваясь ему всей душой и телом.

Но Верея видела иное. Сквозь дым, пламя и мельтешение фигур проступило другое видение. Будто бы в черном, струящемся, как ночная река, платье, шла она сама среди костров. Не спеша, величаво. И нелюди замирали на ее пути, кланялись ей почти до земли, шептали ее имя с придыханием и восхищением, со страхом и надеждой. Двигалась она плавно и неторопливо, и казалось, весь этот безумный праздник принадлежал только ей.

Ей и еще кое-кому.

Кто-то ждал ее близ самого высокого костра, в самом сердце огня и ликования. Верея инстинктивно подняла взор, пытаясь разглядеть лицо того, кто зовет…

Но видение пропало, растаяло как дым.

А среди толпы, у самого края пляшущего круга, стоял Кощей Бессмертный.

Он стоял неподвижно, наблюдая, и его лицо, освещенное снизу багровым светом костра, показалось ведьме совершенно неземным, словно из иного мира явившимся.

Глава 6. Праздник Солнцестояния

Тени от пляшущих вокруг исполинского костра фигур ложились на землю длинными полосами. Среди этого буйства света и тьмы Кощей Бессмертный пристроился не в одиночестве. Рядом с ним, неестественно застыв спиной к Верее и коту, стоял молодой русал. Воздух над ними дрожал, наполненный чужеродной, разрушительной магией. Верея, сделав шаг вперед, пронзила взглядом эту картину – и леденящее понимание обрушилось на нее. Не беседу милую вел Кощей с несчастным пареньком, а высасывал его жизненную силушку, пока тот стоял в оцепенении, словно кукла. Лишь дикие, мечущиеся из стороны в сторону глаза русала выдавали ужас и борьбу, тщетную против мертвящей хватки Бессмертного.

– Вон колдун! – с яростью в голосе выкрикнула Верея.

Баюн усом дернул и шерсть вздыбил:

– Скорей!

Кощей встретил их. Не отрываясь от трапезы, он лишь повернул голову, одарив лучезарной, но совершенно безумной улыбкой, что резанула глаза неестественной белизной в отсветах пламени. Верея, не раздумывая, рванулась вперед. Ее рука впилась в холодное плечо русала, резко дернула в сторону, срывая его с места. Одновременно с движением, сквозь стиснутые зубы, она выдохнула обрывки древних, шипящих заклинаний. Паренек, будто вынырнув из глубины, закашлялся судорожно, мазнул по Кощею взглядом, полным животного страха и ненависти, и, пошатываясь на дрожащих ногах, бросился наутек, растворяясь в ночи.

Ярость, черная и густая, вскипела в Верее. Она уже собралась обрушить на Кощея всю тяжесть своего колдовского гнева, но Баюн вклинился, перегородив путь, его хвост нервно подрагивал.

– Ну ты, колдунишка, удумал! – зашипел он, и его желтые глаза сузились в щелочки. – Не мог хоть за корягу какую приткнуться? За деревом спрятаться, каких полно по всему Дремучему лесу? У всех на виду, как последний шакал! В такую-то ночь! Ай-яй-яй, позорище!

– Полно занудствовать, кот, – отмахнулся Кощей. – Вот именно! Чудно как! Праздник же! Сюда я и наметил путь, дабы силушкой подкрепиться.

– Какой еще силой? – вскипела Верея, подступая ближе. – Умом повредился на радостях?

– Навских не трожь. Поганенький ты колдунишка. Одни беды от тебя да головная боль. Сплошные проблемы.

Кощей усмехнулся, и на его бледных щеках ямочки дерзкие заиграли, на кои Верея невольно внимание обратила.

– Я, пожалуй, прогуляюсь еще. Не скучайте без меня. – Бессмертный подмигнул ведьме с нагловатой непринужденностью и растворился. Не растаял, не исчез – именно растворился в клубящихся черных сполохах, оставив после себя запах горькой полыни и ледяной пустоты.

– Гад! Отъявленный гад! – выдохнула Верея, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Что ж теперь делать?

– Видимо, ничего, – ответил Баюн. – Насладимся празднеством, что остается-то. А коли колдун снова объявится – прижмем его к когтю. Он меня порядком утомил.

– И меня, – согласилась она, чувствуя усталость, накатившую после вспышки ярости. Голова гудела. – Ладно, пошли бражки хватим. Ого! – Ее взгляд упал на мощную фигуру, выделявшуюся среди пляшущих. – Гляди-ка, Баюн! Да это ж Вий!

– Поздороваемся? – Морда кота мгновенно приобрела вид хитрый и коварный.

– Разумеется!

Верея расправила плечи, и на губах ее расцвела хищная, расчетливая улыбка. Они двинулись сквозь гущу пьяных, ревущих и пляшущих навок, прямиком к Вию. Тот вел негромкую беседу с двумя высокими и неповоротливыми лешими, чьи рогатые тени корчились на земле.

– Ну, здарова, хрыч старый, – Баюн пролез вперед, мурлыканье его звучало нарочито бесцеремонно.

– Баюн? – Вий медленно повернул голову. Густая трава у его ног слегка завяла. – Давненько не виделись. А, поди, хозяйку сменил?

– Как же! – воскликнула Верея. – Куда он от меня денется? Привязан, как репей к шерсти.

– Ягуля? Ты? – Вий будто принюхался, его ноздри дрогнули. – Ба! Красота-то какая! Живой водицы испила, видать. Одобряю. Я и сам подумывал, да… позже. Пока и так сносно.

– Что ж ты, Ниам, – Верея сделала шаг ближе, ее тон стал жестче, – Горыныча никак не отпустишь? Настрадался он уже сполна. Сущность драконью отобрал… Как-то это… негуманно.

– Имя мое вспомнила, – довольно заметил Вий. – Приятно. Да только с Горынычем у нас счеты старые. Знаешь ведь, он дочь мою, красавицу Елену, однажды похитил. За то и отвечает по сей день.

– И что ж, никогда ему драконью суть не вернешь?

– Никогда.

– А если я попрошу? – Верея склонила голову набок, но в глазах ее не было мольбы, лишь стальной блеск.

– Да хоть сам Перун встань на колени. Нет, – отрезал Вий. Казалось, воздух вокруг него стал тяжелее.

Его ответ пришелся Верее не по нраву. Холодная ярость заструилась по ее жилам. Тогда она улыбнулась.

Улыбнулась жестко, без намека на тепло и дружелюбие.

– Поднимите ему веки! – бросила она приказ двум лешим.

Те, не дрогнув, не задумываясь, рванулись выполнять. Мощные древесные руки впились в голову Вия, грубые пальцы оттянули веки, обнажив жуткие, белые, бездонные глаза.

– Как сие понимать? – прогремел он, но опасливые ноты мелькнули в его наигранно суровом тоне.

– Ниам, сам ведаешь, – Верея подошла вплотную, ее запах – смесь лесной влаги, трав, колдовской силы и еще чего-то едва уловимого, но вселяющего в душу жуть жуткую – ударил в ноздри Вию, – мне отказывать не принято. Я по-хорошему просила за старого друга. Не стоило противиться. Не по-соседски это.

– Ведьма старая!

– Молодая уже.

Она зловеще рассмеялась. Потом резко смолкла. Ее собственный взгляд, обычно острый и насмешливый, вдруг потемнел, стал черным, бездонным, как смоль в лунную ночь. Верея устремила его прямо в эти белые, слепые, но всевидящие глаза Вия.

Глаза в глаза.

Сила против силы.

– Ты, умник, Змея отпустишь, – прозвучало негромко, но каждое слово вбивалось, как гвоздь. – Лишь ступит он на порог твой – ты сущность драконью ему вернешь. Немедля. Без промедлений. Без хитростей.

– Что б тебя… О-ох, – выдохнул Вий. – Верну. Верну ему змеиную природу. Обещаю. Слово мое.

Верея едва заметно кивнула лешим. Те мгновенно опустили бугристые веки. Она хлопнула Вия по плечу, как старого друга.

– Вот и славненько!

– Хороша чертовка. Моя ведьма, – с гордостью и одобрением промурлыкал Баюн, потираясь о ее ногу.

Вий лишь злобно мотнул головой, будто сбрасывая невидимую паутину, и, резко развернувшись с такой силой, что земля дрогнула, затерялся в хохочущей, пьяной толпе водяных.

– Браги хочу, – заявила Верея, обводя взглядом поляну. – Кощея не видно?

– Не видать, – Баюн огляделся, уши навострились. – Сейчас организую, Ягуль. Не велика хитрость.

«Ох, Баюн, да как же ты с лапками-то умудришься?» – подумала было ведьма, однако кот в себе не сомневался. Он ловко юркнул в толпу, слился с тенями, и через мгновение уже сияющая улыбкой полуденница принесла Верее полную до краев дубовую чарку браги. И Баюну аккуратную миску с тем же пенистым зельем поставила на ближайший пенек.

– Приятного, моя ведьма, – промурлыкал кот, усаживаясь рядом.

– И тебе, котяра мой, – ответила ведьма, пригубив. Напиток обжег горло, разлился теплом внутри, смывая остатки напряжения.

Сладкая парочка, помиловавшись еще разок, принялась смаковать брагу. Верея нахваливала ее цветочный вкус и терпкое послевкусие. Хмель, крепкий и коварный, быстро вскружил ведьме голову. Мир вокруг заиграл яркими, сочными красками. Каждый огонек костра, каждая улыбка пляшущей девицы казались сияющими, полными жизни. Даже Кощей, запропастившийся бог весть куда, не так уж сильно тревожил ее сердце. В груди забилось, защекотало – ей нестерпимо захотелось самой пуститься в пляс у самого жара костра.