Виктория Котийяр – Чудо чудное (страница 14)

– Учту, – кивнула Верея, чувствуя, как учащается ее пульс. – Только не томи, а то, окромя загадок да туманных намеков, ничего от тебя не добьешься.

Кощей вдруг подмигнул ей – жест настолько неожиданный и человечный от этого воплощения вечной тьмы, что ведьма инстинктивно отпрянула. Но он был быстрее. Его рука, холодная, как грань между мирами, сжала ее запястье крепко, но без боли, и потянула к себе. От него веяло ледяным дыханием Нави, запахом древнего камня, горечью полыни и… чем-то неуловимо знакомым.

– Пусти! – Она попыталась вырваться, но его хватка была неумолимой.

– Поздно, ведьма, – прошептал колдун, и в его глазах вспыхнуло торжество. – Сама согласие дала.

В следующее мгновение Верея вскрикнула от неожиданности – Кощей легко подхватил ее на руки, словно перышко. И тут же мир вокруг них ожил. Тени, дремавшие под кустами и за корягами, сгустились, пошевелились, слились в одно огромное, клубящееся облако мрака. И из этой тьмы, подчиняясь воле колдуна, материализовался вороной конь. Он был огромен, могуч, с горящими алыми глазами и струящейся, как жидкая ночь, гривой – точь-в-точь как те кони, что некогда возили самого Чернобога. Дыхание животного клубилось паром, копыта били дробь по раскаленной земле.

Кощей не спешил сажать Верею в седло. Он держал ее на руках, и его пристальный, неотрывный взгляд скользил по ее лицу, будто пытаясь прочесть эмоции ведьмы, уловить каждый отблеск мысли. Его глаза, черные и бездонные, прожигали ее насквозь, вызывая странную смесь жути и… щемящего любопытства.

«Что он там высматривает? Точно зверь, выслеживающий добычу… Или…» – мысль оборвалась, Верея отказалась додумывать. Враг не должен вызывать ничего, кроме ненависти или страха.

– Мы с тобой похожи, Верея, – его голос прозвучал неожиданно тихо.

– Ни капли! – резко парировала она, чувствуя, как спина леденеет, а ладони почему-то потеют.

– Похожи, – настаивал он, не отрывая взгляда. – Ты тоже из тьмы, чувствую. В тебе и грани, и Нави больше, чем в ком-либо. Равно как и во мне.

Он наклонился чуть ближе, и его дыхание, холодное, с запахом горькой полыни, коснулось ее волос у виска. Верея стиснула зубы от пронзившей ее сердце молнии, готовая вырваться или ударить.

– Поставь меня на землю! – выкрикнула она, пытаясь скрыть внезапную дрожь в голосе. – С чего ты взял, что можешь так вольничать?!

Кощей слегка отстранился, все еще держа ее, и заглянул ей прямо в глаза с деланно-невинным выражением:

– Неужто не могу?

Верея открыла рот, чтобы обрушить на него поток самой отборной ругани, но в тот же миг Кощей легко подбросил ее вверх и усадил в высокое седло вороного коня.

– Домчимся с ветерком, – заявил он, и в его голосе снова зазвучала знакомая насмешка.

– Отчего раньше так не сделал?! – возмутилась Верея, цепляясь за гриву коня, который фыркал и бил копытом. – На кой мы пешком шли столько времени?!

– Говорил же, – Кощей легко вскочил в седло позади нее, его руки легли на поводья по бокам от нее, – колдовство сил требует немало. Но… дабы печаль твоя унялась, готов на жертву пойти.

Верея обернулась, чтобы бросить ему в лицо колкое замечание, и увидела его ухмылку – наглую, бесстыжую. Но в глубине его сверкающих озорным огоньком глаз было нечто… притягательное. Что-то, что заставляло не отводить взгляд, что шептало:

«Подвинься ближе… Улыбнись в ответ…»

– Баюна не забудь! – крикнула она, отгоняя наваждение.

– Уверен, он не отстанет, – усмехнулся колдун.

Кот ученый, ворча что-то нелестное под нос, нехотя, но ловко вскочил на коня позади Бессмертного и вцепился когтями в седло.

– В кои-то веки польза от тебя, колдунишка, – процедил он. – Только аккуратнее! Не мешки с картошкой везешь, а ведьму мою распрекрасную!

– Ты сам, главное, держись коготками покрепче. А то не ровен час сорвешься, а я и не замечу! – Кощей громко рассмеялся, и его смех слился с ржанием коня.

Черный скакун, словно вспыхнув изнутри черным пламенем, взмыл в воздух, оторвав копыта от земли. Он понесся над кронами деревьев, стрелой рассекая вечернюю синеву, устремляясь к чернеющему пятну густой чащи Дремучего леса. А внизу звери и навские жители, завидевшие в небе всадника на вороном коне, застывали в суеверном ужасе, шепча, что вернулся из небытия сам Чернобог, и что держит он в объятиях свою вечную спутницу – прекрасную и ужасную Морану.

Глава 5. Видение

В чаще Дремучего леса царила непроглядная, гулкая тишина, словно само пространство между вековыми соснами и корявыми елями вобрало в себя все звуки. Воздух, густой от запаха прелой хвои, сырой земли и древней магии, висел неподвижно. Эта гнетущая атмосфера ощутимо давила на плечи, сковывала дыхание – удушающее бремя для любого, чья душа принадлежит миру Яви. Но для навских существ, детей сумрака и чащобы, этот колдовской сумрак был родной стихией. Здесь они находили не страх, а упокоение.

«Давненько не бывала я в чаще Дремучего леса, – подумала Верея и почти физически ощутила, как древесная сила сочится сквозь подошвы сапожек. – Сила здесь, древняя и глубокая, насытиться ей можно. Хотя у меня и своей предостаточно».

– Ну, Кощей, – голос ведьмы, звонкий и требовательный, разрезал тишину, – говори, что такое это твое чудо чудное? Не томи.

Кощей, стоявший чуть поодаль, обернулся. Его лицо озарила хитрая усмешка, скользнувшая по губам и затаившаяся в глубине черных глаз.

– Нечто столь удивительное, – начал он, – что не сыщешь его вовек, даже если будешь всей душой желать. Диво дивное, чудо чудное отыскать дано лишь тому, кому оно и даром не нужно.

– А с чего ты, любезнейший, – вкрадчиво промурлыкал Баюн, выгибая спину и прищуривая кошачьи глазища, – взял, что нам оно даром не нужно?

– И правда, – подхватила Верея, скрестив руки на груди. – Коли узнаем, о чем речь, быть может, и захотим заполучить сие диковинное нечто. Аппетит, знаешь ли, приходит во время еды.

– Птичка напела, – отозвался Кощей, – что ты, Верея, одна и можешь его отыскать. Ибо тебе одной оно и не сдалось задаром…

– Взять бы эту пернатую, – проворчала ведьма сквозь зубы, и в глазах ее мелькнул холодный огонек, – да клювик бы ей обломить за такие вести.

– Хах! – колдун фыркнул. – Полно драматизировать, красавица. Поможешь мне – и станешь себе жить спокойно. И друзей твоих верных отпущу восвояси, целыми и невредимыми. Слово даю.

– Ладно, – отрезала Верея, махнув рукой, словно отгоняя докучливую мошку. – Довольно разглагольствовать. Открой уж тайну наконец. Что искать-то будем?

Кощей расправил плечи, только было набрал в легкие воздуха, чтобы изречь заветные слова, поведать о чуде чудном, как вдруг шедший впереди них Баюн резко ощетинился. Шерсть на его загривке встала дыбом, хвост превратился в ершистую дугу. Его обычно ленивый взгляд стал ошалелым, уставившись в сторону, где среди деревьев в отдалении мерцали костры.

– Творится там что-то! – прошипел кот, низко прижимаясь к земле.

– Вот ты вовремя, конечно! – воскликнула Верея с досадой.

– Что же там..? Оп! – Кощей заинтересованно вытянул шею, дабы разглядеть получше. – Любопытно-то как! Неужто зрелище?

Он вдруг сорвался с места и ринулся прямиком в кусты непролазные, не разбирая дороги. Сухие ветки хрустнули, колючий шиповник затрепетал – секунда, и колдуна след простыл. Лишь шаги его торопливые еще раздавались вдалеке какое-то время, быстро затихая в лесной чаще.

– Стой! Да стой же, колдун! – ведьма вскинула руки в бессильном гневе. – Ох, надо было тебе его обрывать на самом интересном, Баюн!

– Но там смотри что! – кот ткнул мордой в сторону костров.

Верея махнула рукой с раздражением, глядя, как колючие ветви сомкнулись за устремляющимся сквозь кусты Кощеем. Она покачала головой, переводя взгляд на шипящего кота.

«Нашли чему удивляться», – пронеслось в ее голове.

Ведьма прищурилась, всматриваясь в мелькающие сквозь сплетение ветвей и листьев огни.

– Всего-то праздник Летнего Солнцестояния.

– Ты что, не понимаешь? – Баюн повернулся к ней, его голос потерял мурлыканье, став жестким и тревожным. – Ягуль! Праздник-то да, диво редкостное. Но дело не в нем! Кощей Бессмертный – вот, кто проблема! Там сейчас навские со всей округи собираются! И теперь они узнают, что колдун на воле, донесут Марье Моревне! Она с ним сцепится, и тогда жизнь Васьки под угрозой будет! Мы ж понятия не имеем, где она сейчас! Еще и этот царевич с его поисками… А Горыныч, тот вообще не при делах! – Он выпалил все одним духом, его хвост нервно подергивался.

– Да-а… – протянула Верея, и ее лицо омрачилось. – Прав ты. Вот беда какая! Надо Кощея отвадить от празднества, пока не поздно. Не пускать туда!

– Скорей идем! – Баюн уже рванулся вперед по следу. – Нагоним его, пока не влип! А то глянь, как резво помчал! Совсем соскучился в своей каменной темнице. Аж про чудо чудное позабыл в пылу!

И вправду, Кощей уже скрылся бесследно за густыми ветвями. Верее и Баюну пришлось сойти с узенькой тропинки и, кряхтя и отмахиваясь от веточек да сучков, протиснуться меж колючих зарослей шиповника. Когда они, наконец, выбрались на залитую светом от костра поляну, ослепительный жар и гвалт заставили их даже на мгновение растеряться, застыть на опушке.

На празднике Солнцестояния бушевала стихия Нави. Казалось, собрались все навские жители окрестных болот, лесов и рек. Мелькали зеленокожие навки с волосами из тины и хвостатые мавки, которые лишь в эту волшебную ночь обретали ноги вместо рыбьих хвостов.