Виктория Коровашкова – Мой лохматый дневник (страница 2)

На балконе третьего этажа замер белоснежный пудель Арчибальд, его все звали просто Арчи. Он стоял, как фарфоровая статуэтка, пока его хозяйка болтала по телефону. Вся в жемчуге и каблуках, она не замечала, как лапы её «аристократа» скользят по стеклянной перегородке. Я увидел три стадии пуделиной тоски:

1. Презрение (вроде бы). Арчи стоял гордо: нос вверх, грива взъерошена. Одна лапа свисала с балкона. Вид у него был такой: «Плебейские забавы не для меня».

2. Случайное включение. Я начал кататься по траве, с мячом в зубах – изображая «убитую добычу». У Арчи сначала уши прижались, потом начали дёргаться в такт моим движениям, и наконец встали торчком. Хвост бил по стеклу, как метроном.

3. Отчаянный зов души. Когда Ника крикнула: «Апорт!», Арчи не выдержал. Вскочил на задние лапы, передними уткнулся в стекло, издал звук, похожий на чих и лай одновременно.

Хозяйка наконец обернулась:

– Арчибальд! Фу! Ты же выставочный пёс!

Единственный, кто делает вид, что ему всё равно – овчарка Рекс. Он стоит у окна, наблюдая за птицами. Но его хвост… ах, этот хвост! Он предательски дёргается в такт моим прыжкам.

И вот Ника делает то, от чего у меня захватывает дух – садится на корточки и раскрывает руки:

– Ко мне!

Я лечу. Мячик забыт. Победа неважна.

В этот момент:

– Нора прижимает морду к стеклу ещё сильнее.

– Арчи фыркает и уходит с балкона.

– Рекс глухо лает.

А я зарываюсь в Никино плечо. Я дрожу, как мокрый воробей. А она смеётся. «Видели? Это моя Ника. Мой человек. Навсегда».

Глава 3. Два хозяина – двойные правила

До этого момента жизнь казалась идеальным сном:

– Утро начиналось с Никиных поцелуев в нос.

– День проходил с мячиком и кусочками сыра «по секрету».

– А вечером я грел нос, уткнувшись в её коленку.

Я почти забыл, что у людей бывают ещё и другие люди…

Вдруг в дверь вошёл Он – большой, шумный, пахнущий чем-то незнакомым.

– Джек, это папа! – засмеялась Ника, но голос у неё был какой-то высокий и взволнованный.

Я замер на середине зевка, прижал уши, но не совсем – чтобы не казаться трусом. Обнюхал его ботинок и сразу понял: этот человек любит порядок и правила.

– Сидеть! – строго сказал Он.

Ника достала что-то очень вкусно пахнущее – сушёную печеньку! – и повторила команду:

– Джек, сидеть!

Я посмотрел на него, потом на печеньку, потом снова на Нику.

– Сидеть! – повторили они вместе.

Я вилял хвостом и прыгал, но печенька не падала.

– Вот так, – мягко сказала Ника и нажала чуть выше хвоста. Я сел.

– Молодец! – папа тут же сунул мне лакомство.

Ого! Значит, если сесть – дают вкусняшку? ГЕНИАЛЬНО.

Но уроки только начинались.

– Джек, лежать! – папа достал новую печеньку.

Я сел и стал ждать. Но Он показал рукой вниз.

– Ле-жать.

Я наклонил голову в недоумении.

– Нет, вот так.

Ника помогла – аккуратно вытянула мои передние лапы. Я шлёпнулся на живот.

– Умница! – и снова печенька оказалась у меня во рту.

Следующий урок был сложнее.

– Джек, дай лапу! – Ника протянула руку.

Я лизнул её пальцы.

– Нет, лапу.

Я ткнулся носом.

– Ла-пу.

Папа взял мою лапу и положил ей в руку.

– Вот так!

Хрум! Теперь я махал лапой, как сумасшедший, лишь бы получить угощение.

Но вскоре выяснилось: у них есть свои правила и ритуалы, о которых меня не предупредили:

– 7:00 – команда «Рядом» у двери (я тянул поводок, Он – нет).

– 14:00 – «Лежать» у миски (еда прямо под носом!).

– 21:00 – «Место» (а раньше я мог спать у Ники в ногах).

Худшее было то, что Он взял наш святой мячик и сказал:

– Апорт – только по команде.

Когда они заснули, я украл его носок и положил на Никину подушку – пусть знает, на чьей я стороне. Потом лёг между ними – моя первая настоящая маленькая победа.

Утро.

Он проснулся первым. Я притворился спящим, но один глаз оставил приоткрытым – мало ли, захочет отомстить за носок?

Но папа сделал то, чего я не ожидал: потянулся и почесал меня за ухом – именно так, как я люблю. Шепнул что-то про «упрямого командира», но звучало это как комплимент. Достал из спортивной сумки…

Мой хвост начал стучать по матрасу, когда я увидел новый мячик – огромный, с верёвкой и пахнущий вкусняшкой!

– Тише, – ухмыльнулся Он, – а то Нику разбудишь.

Мы вышли во двор – Он на своих ногах, я – на четырёх – и Он бросил мяч так далеко, что тот долетел до балкона Арчи.

Я принёс добычу и сел без команды – просто посмотреть, что будет.

– Вот видишь, – улыбнулся папа и потрепал меня за ухо, – когда слушаешься, получаешь втрое больше мячиков и вдвое больше свободы.