Виктория Королёва – Я тебя не хотела… (страница 4)
Уже на обратном пути я случайно наткнулась на приоткрытую дверь, машинально подняла телефон, подсветила – и увидела в проёме Соню в объятиях вовсе не Саши, а его соседа по комнате, Кирилла.
Возвращаюсь обратно в диалог, там скандал:
– Слушай, ты доепалась опять до меня зачем? Чё надо? Я не брала твои вещи – отвали, Наташ!
– Да, конечно. – закатывает глаза. – Что она в твоей стопке делала?
– Я откуда знаю?!
– Девочки, брейк, всё хорошо, – миролюбиво разнимаю шикающих друг на друга соседок.
Наташа кидает острый взгляд в мою сторону, но ругаться с Соней перестаёт. Отворачивается, демонстративно вздёрнув подбородок.
Не знаю, что они не поделили, но это явно сильно дёргает нашу и без того огненную Наталью. Мы с ней особо не ругались – так, спорили. Я, в общем, не любитель разборок.
– Наташка, ты чё кидаешься? Не выспалась? – не удерживается от шпильки Дима.
– Отвали пупсик, – ощетинивается девушка, тряся пружинистыми светлыми локонами над столом.
Дима и не думает успокаиваться: то поддразнит её, то комплимент скажет. Всё это непонятно как сочетается, но выходит очень весело. Мы дружно смеёмся над их препирательствами, стараясь лишний раз не вмешиваться. Всё-таки Наташа и правда не выспалась, а девушка она вспыльчивая.
Вскоре большая часть уходит на пару, а следом нас покидает и сам Дима, которому, как и мне – на работу.
Выпускники… У нас мало времени, и почти у всех есть работа, так что тут не до посиделок. Преподаватели ровно относятся. Если не сказать больше – плевать им…
– Достал, козлиная морда.
Хмыкаю. Все знают, как она ему с первого курса нравится: «подколы» – это больше крики отчаяния. Наташа выбрала быть девушкой плохого парня, а такого, как Дима, просто игнорировала. Или нет… впрочем, скорее нет. Он – единственный, на кого Наташа, в своё время, ни разу не пожаловалась. Это удивительный факт. За моей соседкой толпами бегали. Ещё бы, такая внешность: высокий рост, белокурые волосы, голубые колдовские глаза – настоящая модель.
Дима самый смелый из всех её ухажёров. Он не то что не боялся, он даже не опасался Фила. Подтрунивал, говорил комплименты, присылал на день рождения цветочки…
Любит её и как только может привлекает к себе внимание. Это мило. Что-то на романтичном. И если бы выбор был у меня, я бы выбрала тихого, адекватного, юморного парня, а не нахрапистого бандюка, который не может связать два предложения в одну логическую цепочку.
Мне кажется, Наташа не рассказывала о внимании Димы только потому, что в глубине души, ей самой очень приятно. Приятно именно от него. Дима из приличной семьи, прекрасно учится и производит впечатление хорошего человека, который после института точно чего-то добьётся. Их нельзя сравнивать с Филом… слишком огромная разница.
Я знаю почему она так выбрала… Одногруппница хочет драйва, красивой жизни и тусовок. Это не тайна – тут все это знают. И парня она себе выбрала советующего: с брутальной внешностью, при деньгах и на машине. Какой-то там, возможно, перспективный Димочка, её мало интересует.
Это сериал из трёх актёров, и мы все его смотрим.
– Оксан, поговорить надо.
Отрываю глаза от ленты новостей, которую прокручиваю уже на автомате, последние две минуты. Наташа подаётся вперёд, опираясь локтями о стол, оглядывается по сторонам и только после этого, я слышу:
– Ты какого хера творишь?
Салат застревает в горле.
Откладываю вилку, металл неприятно скрипит по пластику, а взгляд соседки становится на градус холоднее.
– Таша… – мгновенно реагирует Соня, переводя шокированные глаза с меня на свою близкую подругу.
Интуитивно подаюсь назад.
– Да тише ты! Горластая! –шикает одногруппница, смотря исключительно на меня.
– Дорогие мои, вы меня пугаете, – отшучиваюсь, в надежде улыбкой перекрыть сжимающую горло тревогу.
Голубые глаза прищуриваются.
– Да не смешно как-то.
– Наташ, ты чего? – снова от Сони.
– Не лезь! – кидает подруге е отрываясь от меня, мне же говорит: – Я вот думаю, ты дура или просто прикидываешься? Окса-а-на… – ещё больше подаётся вперёд. – я даже поддерживаю твою позицию: так долго игнорить мужика – это характер. Но, блять, ходишь по горячему. Жопа горит, не видишь?
– В плане?
Усмехается, откидывается на спинку стула и продолжает:
– Он скоро психанёт и догадываешься, что может сделать? Если ты так не хочешь ничего, какого хрена дёргаешь за усы?
По коже прокатывает холодок.
– И как, по-твоему, я его дёргаю? Тебе ли не знать, что я обхожу
Фыркает.
– Мы ничего не сможем сделать. Они с Филом друганы. Ты это понимаешь?
Я всё понимаю. Всё кроме её неожиданной агрессии.
– Господи, что за дурёха. Ты ходишь только потому, что у него тёрки с кем-то и такой балласт, как баба – сейчас не нужен.
Зашибись. Она там совсем все мозги прогуляла со своим Филом? Так и на блатном скоро заговорит.
– Что за криминальная драма на минималках? – ёрничаю – Мы живём в правовом государстве! Что это ещё значит: «ты ходишь только потому, что он не может забрать». Бред.
– Ему срать на закон. – психует. – Он тебя поймает и раком загнёт, так понятно?
От омерзения сводит губы, а перед глазами вспыхивают картинки: середина дня, запах хлорки, чужие руки на шее и шёпот у основания шеи. Я помню все слова, что он сказал, помню, в каких красках описывал… А ещё помню, как заходилось сердце, пока мозг упрямо пытался найти хоть одну возможность выбраться из капкана.
Паша зажал в коридоре, навалился всем весом и грязно облапал. Не знаю, чем бы всё закончилось, но ему позвонили, и он ушёл – так и не доведя начатое до конца. Меня полчаса рвало после его ухода. Позже Паша появился только в сентябре мимолётно – я испугалась, накидала угроз, сказала, что если приблизится – вызову полицию. Засмеялся. Впрочем, ему всегда было смешно за тем, как я выкручиваюсь. Клянусь, у этого парня нездоровый пунктик на мне. Когда он пропал больше чем на полтора года, я выдохнула: забыл, наигрался.
Эх… если бы. Оказалось, у них там какие-то «мероприятия» были, и он то ли бежал, то ли участвовал активно.
Мне нужно было не угрожать, а сразу пойти в полицию, но я побоялась и не знала, как всем это рассказать правильно: изнасилования не было, а цветы – это вовсе не состав преступления.
– Я, как видишь, не ищу с ним контактов.
– Оксан… – раздражённо дёргается. – Я не шучу, понимаешь? Не хочешь с ним – окей. Найди того, кто будет покруче. Чёрт! Не знаю… не знаю, кого, – выдыхает, постукивая ногтями по столу, явно сдерживаясь. – Оксанка, он не отцепится, и он не шутит. Пойми, наконец: Паша не играет. И я не просто так сказала, что он не вступает с тобой в отношения не потому, что не хочет он или не хочешь ты. Нет, дорогая моя. Он этого не делает, потому что, как только все будут знать, что ты с ним, ты – будет рычагом давления. – Наташа тыкает в меня пальцами. – И как только он сможет это сделать – он сделает. Не сомневайся.
Маленькие частички головоломки ввинчиваются в общую картину, поражая охренеть какой масштабностью замысла. Знобит, а внутри медленно поднимается злость – тягучая, вязкая.
– Он привык, что можно.
– Со мной нельзя.
– Блять! – всплёскивает руками. – ты глухая или какая? Он три года вокруг трётся. И я знаю, – понижает тихо голос. – Совсем скоро всё изменится. И всё…
Киплю. Мне всё равно что у них там изменится или нет. Я живой человек, а не кукла: хочу, будешь, заберу – но это в мыслях, вслух другое:
– Ты мне предлагаешь другого мужика?
Кивок.
– Ты в своём уме? Да он Вадика от…
Перебивает: