Виктория Королёва – Я тебя не хотела… (страница 6)
Его чуть хрипловатый голос, с не большим акцентом, бьёт куда-то в самую грудь, а после, до меня наконец-то доходит. Акцент…
Нет-нет-нет.
Отступаю на шаг назад и наконец-то вижу, что позади того, кто меня так лихо поймал, стоит двое мужчин. Обжигает стыдом. Летела я знатно – с подкрутом, а он поймал и устоял. Невероятная сила.
– Простите пожалуйста, я вас не заметила.
Прикладываю ладонь к ключице, переводя дыхание. Голос не слушается, но я упрямо выталкиваю слова – это как минимум вежливо.
– Ещё бы так лётать, – хохотнул кто-то и недалеко стоящих.
Подозрительно посмотрела на собеседника: мне не понравится тон – уничижительный, неприятный, как грязью окатило. Фу. Мужлан.
Мой «спаситель» слегка повернулся в сторону и если он или второй, хотели что-то вставить, то все передумали.
Воздух мгновенно стал тяжелым, словно кислород выкачали. От мужчины повеяло тяжёлой энергетикой. Вот такое мне тоже не нравится. Делаю ещё один маленький шаг назад, а он повернулся и очень мягко, как-то на пониженных, призванных успокаивать тонах, произнёс:
– Ну что вы, не умоляйте моих заслуг. Не каждый день удаётся принять, участие в спасении настолько красивой девушки.
Ох ты ж…
Отвожу глаза, чувствуя, как улыбка прорезает губы. Стыд, смущение и что-то совершенно мне несвойственное – что-то очень глубокое, женское.
Усилием воли возвращаю глаза обратно. Хочется побить себе по рукам, которые, кстати, предательски помнят, насколько шероховатое на ощупь его пальто…
– Спасибо.
Вдох и сдвинувшись чуть в бок, даю понять – хочу пройти.
– Всегда пожалуйста.
Киваю и обхожу. Те двое расступаются, глаз не отводят, но я в них и не смотрю, только чувствую, как рассматривают. Все трое смотря.
Прохожу дальше по коридору, сжимая ручки сумки. А мысли… мысли к нему возвращаются… Высокий рост, волосы цвета воронова крыла, чувственный изгиб губ, волевой подбородок, подтянутое тело и магнетизм, от которого ноги ватные. Но есть огромное но, которое всё портит. Если бы было чуть-чуть иначе…
Выпрямляюсь до хруста в лопатках.
Вот же дурная! Поплыла не с чего: поймал, улыбнулся фразочку красивую завернул из вежливости и всё…
Обругиваю себя.
Стыдно до ужаса. Ещё и покраснела там как идиотка. Куда делось моё критическое мышление? Повела себя странно… разглядывала зачем-то, жеманничать начала, дыхание себе сбила. Идиотка какая-то. Он, наверное, подумал себе про меня… Стыдобища!
Я бы и дальше поедом себя ела, если не нужно было приступить к работе. Высокое начальство вынуждает просидеть до самого вечера, постоянно таская в его кабинет разные папки. Да… именно папки… наш «Шарханович» из тех самых консерваторов. Помимо электронной документации, мы делаем копии на носители и дублируем на бумагу… часто от руки. Дотошный и требовательный у меня начальник. Я не жалуюсь, нет, такое для практики самое то, для жизни… чтоб никому так не работать, честное слово.
Разок я заикнулась о том, чтобы позвонить главному экономисту, но получила словесных и заткнулась. Атмосфера в офисе гнетущая, в целом понятно, но это всё дико нервирует.
А ещё, нет-нет, да и проскальзывали мысли о незнакомце…
Он такой… с собственной энергетикой, очень острой… захлёстывающей. Пальчики поджимаются, как вспомню. Ещё и руки тёплые…
Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, иду к секретарю главного. Офис, конечно, гудит, но самые главные сплетни у нас в одном пункте. Собственно, дойдя до места, облокачиваюсь о стойку и смотря огромными глазами, тихо шепчу:
– Что случилось-то?
Римма Станиславовна медленно поправляет причёску, привлекая взгляд к оной и подавшись вперёд, укладывая внушительную грудь на стойку, так же шепотом отвечает:
– Да не знаю… Пришли тут, – кивок на дверь. – закрылись, бугая у входа поставили. Сначала тишина, потом Диана принесла какие-то документы, шеф сам ей звонил. Лично! Дианка прибежала, её даже не пустили, громила тот, что на входе стоял папки забрал, по заднице шлёпнул и она обратно побежала, даже побоялась ему в рожу плюнуть. На час ещё закрылись, потом ушли и следом ты прибежала. Всё…
Хмурюсь, но сердечко сжимается раз, потом ещё один.
– Странно…
Римма Станиславовна опасливо кивает, оглядывается по сторонам и снова начинает нашёптывать:
– А-то! Никто не ждал их, а они раз и тут уже. К шефу много кто захаживает, сама понимаешь… но так чтобы охрану на входе поставить и весь офис на уши поставить… такое лет тридцать назад было, но и время было другое.
Облизываю губы.
Это про девяностые? То есть бандиты? Или как? Господи… мы же уже в цивилизованном мире живём, откуда такое?
– А кто был? – осторожно уточняю.
– Ох, Оксана, ты как маленькая. А. да ладно, откуда тебе знать, ты ещё и не родилась тогда. – Римма Станиславовна подправляет выбившийся локон и выпрямившись, с какой-то несоизмеримой гордостью говорит: Крыша, Оксаночка, крыша это.
Прекрасно…
Хотела ещё спросить, но тут как раскат грома голос:
– Римма! Коньяк!
Подпрыгнули вдвоём. Я быстренько в сторону, а секретарь шикнула, вытаскивая пузатый пузырёк:
– Давай, кыш отсюда. А-то выйдет и тебе достанется.
Киваю, аккуратно продвигаясь прочь из приёмной. Римма Станиславовна вместо того, чтобы бежать и исполнять. Аккуратно ставит бутыль на поднос, рюмку, откуда-то взявшийся лимон сразу в нарезке и поправив грудь, подхватывает утварь.
Ну… про нравы я промолчу.
Возвращаюсь на рабочее место.
Папа говорит: «Надейся на лучшее, готовься к худшему». А я не знаю к чему быть готовой. Что-то внутри неприятно покалывает.
Голову купирует острый приступ боли. От волнения закусываю губу. Цифры совсем никак не хотят складываться – всё время куда-то разъезжаются.
Нас отпустили около десяти вечера. Стоя в полупустом трамвае, я всё время прокручивала в голове происходившее, стараясь отыскать хоть что‑то, что могло бы ударить по мне лично. Прямых обвинений не было – ни одного сказанного вслух предположения, – но я самая молодая и должность эта… пусть и временная, но всё-таки. Так что косых взглядов мне и без того хватило с лихвой.
Что мы имеем? Есть какая-то проблема и связана она с деньгами, иначе бы все финансисты, главбух и тому подобные, не корпели весь день судорожно печатая и бегая туда и быстро оттуда.
Я могла ошибиться или нет? Теоретически – да, практически – не знаю.
Всё, что проходит через меня, проходит и через главного экономиста. Он сейчас на больничном, и я временно исполняю его обязанности; поэтому за мной всё проверяли. Я это знаю. Точно знаю.
А потом в памяти всплывает диалог:
– Оксан, я не могу сейчас, а там сроки горят, босс решил: надо утром и хоть убейся. Короче… Всё есть на моём рабочем компьютере. Я дам тебе пароль, зайдёшь и продолжишь за меня. Там немного – пара сводок с отчётностью. Заполни их, как учил, помнишь? Я подготовил материал на флешке, она лежит в ящике стола. А я завтра выйду и утром передам ему. Не могу сам приехать. Никак, милая… Жена в больнице, сама понимаешь. Наш главный и в руке, и от руки требует – тебе ли не знать. Поможешь?
– Да, если нужно… Но, подождите, если там всего две таблички, может быть вы лучше сами, всё-таки…
Денис перебивает:
– Да ну ты что, как я к восьми успею? Мы ещё отсюда не уехали, когда уедем, не знаю. Я не хотел говорить, – тяжело вздыхает он, – но ладно… мы же друзья, да? ДТП – я виноват. И Юля сломала руку из‑за удара, понимаешь? Я завтра приползу, а он, как обычно, спросит.
Блин… неловко получилось, у него там проблемы, а я…
– Да не переживай, – словно читая мои мысли, кидается успокаивать. – Можно было и через тебя сделать, но ты же знаешь нашего большого босса, – хохочет он.
Конечно, я это знаю: он воспринимает всерьёз только руководителей отделов. А мы – я в частности – для него соплюшка, считай никто совсем.