Виктория Королёва – Я тебя не хотела… (страница 8)
– Оксаночка… может тогда в полицию?
Поднимаю глаза и скупо улыбаясь, отрицательно качаю головой. Ничего ты не понимаешь… Паша, что удивительно, совсем не при чём. Это я дел наворотила …
Большие карии глаза затапливает жалость – она как живая, очень болезненная, острая… практически на грани.
– Ты меня пугаешь, ты же никогда не плачешь, Оксик. Не ревела даже тогда, когда нас комендантша гоняла по этажам.
Улыбаюсь. О, да… она гоняла. Швабру взяла и гоняла. Девчонки на телефон снимали выглядывая из-за дверей. И смешно, и ужасно.
– Это было хоть как-то весело.
Вытираю слёзы тыльной стороной ладони. Соседка права – я практически никогда не плачу, но сегодня не тот случай, к сожалению.
– Ну, не скажи, я всплакнула, – театрально всплёскивает руками Соня. Старясь выжать из себя улыбку.
– Спасибо тебе.
Крепко-крепко обнимаю соседку. Мысленно искреннее желаю, чтобы в её жизни никогда не было такие проблем.
– За что? Ты даже не сказала ничего.
– Просто, спасибо.
Обнимаемся крепче и как только объятия размыкаются, решаю, что время на самобичевание закончилось. Хватит уже соплей.
Соня молча наблюдает, как я переодеваюсь и наношу хоть какой‑то макияж. Я могла бы всё рассказать… Мне, по всей видимости, терять больше нечего, но так стыдно… Это было не просто глупо – невероятно глупо!
На прощанье машу ручкой; Соня, как мамочка, просит себя вести хорошо и смотреть по сторонам. Улыбаюсь. Какие же они с Наташей разные…
Выходя из комнаты в общий коридор, делаю глубокий вдох.
– О-о-о! Привет! Ты тоже к первой? Подождёшь меня минутку, вместе пойдём.
Оборачиваюсь через плечо на улыбчивую хохотушку Катю.
– Не сегодня.
Хмурится, стряпая раздосадованную моську. Немного переигрывает, но я всё равно пытаюсь улыбнуться. Мы с Катей не подружки, но когда пересекались на той же кухне – могли заболтаться. Она такая как я – деревенская.
– Эх, все вы меня бросаете…
– Вера куда-то уехала? – удивляюсь.
– Заболела: то ли грипп, то ли ветрянка – не понятно там.
– Передай, чтобы поправлялась.
Катя кивает, а я к лестнице иду, мгновенно забывая про девчонок. Они тоже нормальные, как минимум лучше многих, но у меня не тот день, чтобы поддержать беседу хоть на какую тему…
Выхожу на улицу, мгновенно кутаясь в палантин. Зубодробительно холодно. Ещё немного и куртку зимнюю придётся достать. Иду вдоль сквера, к остановке общественного транспорта, борясь с желанием развернуться и обратно бежать.
На счастье, автобус довольно-таки быстро приезжает и просочившись внутрь, хватаюсь за ближайший поручень двумя руками. Сил во мне на минус десять, если будет давка – выметет наружу только так.
Прикрываю глаза и никак не могу понять, как с моей осторожностью, я могла попасть в такое…
Жалко, что нам не преподают то, что может быть действительно понадобиться, например «Теорию мирового заговора» или что такое…. Я бы посетила все пары и купила несколько пособий – честно.
Добираюсь до офиса в очередной раз накрутив себя до максимума, но не вхожу – торможу напротив здания. Целую минуту трачу на то, чтобы перевести дух и собрать мысли. Глаза скользят по стеклянной поверхности – идеально красивый фасад… Сюда свадьбы приезжали, чтобы фотографироваться на его фоне, а мне выпала возможность здесь поработать. Грудную клетку в очередной раз до боли сжимает когтями.
Попасть сюда было огромной мечтой. Не важно, чем бы занималась компания – цифры, по сути, безлики. Я бежала на собеседования, втайне надеясь, что когда‑то смогу к ним попасть. Пусть не сейчас, а потом, когда отучусь.
Я буду работать и год за годом смогу покорять всё новые и новые вершины, получу степень магистра… место топ-менеджера. Смогу позволить себе жить в частном доме с бассейном и перевезу маму… к себе. Мне очень этого всего хотелось… очень-очень.
А сейчас, по собственной глупости стою на руинах собственной мечты. Это ужасно.
У меня была красивая мечта…Жаль, что только была.
Вдыхаю глубже и трогаюсь с места.
Цокот каблуков, лифт, запах кофе… Так всё знакомо.
Моё появление встретили тишиной и опасливыми взглядами. Кивали… но так, без особого желания скрыть эмоции. Я и раньше не пользовалась популярностью у коллег, что про сейчас говорить. У них всё по глазам понятно: что случилось, что будет…
Под гробовую тишину повесила вещи в шкаф, положила сумочку и тихо направилась в приёмную шефа. Чётко чувствуя взгляды в спину.
Они уже всё знают. Слухи расходятся слишком быстро. А тут ещё такой резонанс был. У меня – без шансов.
– Оксана?
Римма Станиславовна удивлённо приподнимает брови цепко следя за моими перемещениями по секретарской.
Ноги дрожат, но иду всё равно. Киваю в знак приветствия и хочу было постучать в дверь босса, но путь преграждает мужчина в чёрном.
Отшатываюсь назад. Беззащитно оглядываюсь на секретаря. Но вместо неё нахожу суженные глаза Марата Шархановича. Вот это уже очень плохо…
– Надо же, сама пришла…
Язык прилипает к нёбу. Не знаю, как буду оправдываться, если меня даже на простую вежливость не хватает.
И ноги ватные, того и гляди колени подогнутся.
– Иргиз, пусти её.
Ровно произносит босс, но я слышу какое-то зловещее предзнаменование. И, кажется, немного глохну… потому что вставшая со своего рабочего места Римма Станиславовна тоже что-то говорит… но слова… – нет слов. Не слышу.
Лёгкий тремор пальцев рук. Сжимаю их тут же, стараясь унять. Ощущаю себя голой перед взъерошенной толпой. Запоздало вспоминаю, что так ничего не съела утром. Очень сильно волновалась. Желудок протестующе завязывается в узел. Вот будет весело, если меня ещё и вывернет…
Тяжёлая деревянная дверь распахивается, а тот, что преградил путь, изображает приглашающий жест, который выходит каким-то форменным издевательством. Сглатываю.
Уходит около двух секунд, прежде чем тело начинает слушаться. Опускаю взгляд – рябит всё. Делаю шаг, потом ещё один и ещё… Слышу только собственное сердцебиение, а после в уши врезается звук хлопнувшей двери. Ну вот и всё…
Очень медленно поднимаю глаза. Хлопок двери, снова, и я наконец-то набираюсь смелости, чтобы поднять глаза. Жду что Марат Шарханович вынырнет из-за спины и начнёт говорить, но вместо этого – вздрагиваю всем телом напарываясь на сидящего за рабочим столом шефа.
Во рту пересыхает со скоростью света. Моментально узнаю этого человека. Он без очков… но это точно он! Тот, что поймал и улыбался.
Я была внутри кабинета много раз, успела запомнить всё в деталях, но сейчас он словно схлопнулся, снова сужая весь мой мир до одной точки. Свет из панорамных окон режет роговицу. Блеска кожаных кресел, массивный деревянный стол, дорогой набор паркеров, но во главе всего этого безумия он – вчерашний незнакомец в черных очках.
На нас никто не обратил внимания: он так и сидел, вольготно расположив руки на столе. Следуя за взглядом, наталкиваюсь на размеренные движения острого лезвия, которое без труда срезает тонкую кожуру яблока.
Что-то внутри меня начинает истошно кричать.
В пепельнице тлеет сигарета, наполняя воздух гарью. Рядом со столом, переминаясь с ноги на ногу стоит Белла, а поодаль сидит какой-то парень и быстро печатает на ноутбуке. «Айтишник» – проносится в моей голове прежде, чем в лёгких заканчивается кислород.
Хочу сделать вдох, но не получается. Не выходит! Взгляд неотрывно следит за лезвием и больше никуда… Мужские пальцы ловко перебирают увесистое яблоко, прокручивая его по кругу. Кожура свисает на стол, а в кабинете воцаряется гнетущая тишина… Вдох, ещё вдох. Через два удара сердца пальцы резко замерли, а я испуганно подняла глаза.
– Здравствуйте…
Не ответил. Чуть наклонил голову вбок, пристально изучая лицо. Спокойно, очень сдержанно. Не удивился, не разозлился – ноль эмоций… просто ровно. По пояснице поползли мурашки.