Виктория Карманова – Осколки рассвета (страница 19)

Но сейчас это не имело значения.

Удар пришелся в солнечное сплетение. Дон рухнул, выплюнув слюну с кровью. Крис рванул вперед, но Ди, захватил его руку в замок:

— Сломаю, — прошипел он, чувствуя, как связки Криса дрожат под пальцами. — Пульс 120. Бледность. Трясешься. Крэк или спид124?

— Дэниэл, хватит! — Роза вцепилась ему в плечо. Ее пальцы дрожали — тонкие, холодные, совсем не как у тех девушек из его вызовов. — Все в порядке!

Имя впилось в висок, как ржавый гвоздь. Он оттолкнул Криса, резко развернулся, сжав ее запястье так, что нежная кожа под пальцами тут же покраснела:

— Меня зовут Ди, — прошипел он, сжимая ее руку. — Никогда. Слышишь? Никогда. Никогда не называй меня Дэниэлом!

Дон плюнул кровью на пол:

— Ты что, влюбился в эту шлюху?

Слово «шлюха» повисло в воздухе. Роза замерла. Совершенно неестественно, как будто кто-то нажал паузу на ее личном магнитофоне. Ди увидел, как вздрогнул Крис — тот, кажется, наконец осознал, что братану не до шуток. Но было поздно.

— Повтори, — Ди услышал свой голос будто со стороны — как скрип тормозов перед аварией.

— Шлю…

Удар в челюсть снова отправил Дона на пол. Костяшки Ди треснули, разбиваясь о зубы, но боль притупилась — адреналин, знакомый как собственное дыхание, уже пожирал все. Крис рванулся в сторону, но Ди поймал его за шиворот, швырнув в стену.

— Следующее слово — и ты задохнешься в собственной крови, — он наклонился к Дону, вцепляясь пальцами в его косуху. — Понял, ублюдок?

Роза схватила его за запястье:

— Ди…

Он дернулся, как от удара током. Не Дэниэл. Ди. Но ее пальцы сжались сильнее, и его имя вдруг прозвучало как спасательный круг.

Оно звучало… странно. Не как мольба остановиться. Не как испуг.

Как благодарность.

Как будто он, сам того не зная, защитил ее от чего-то гораздо худшего, чем пьяный дебош.

— Мы уходим, — прохрипел он, грубо расталкивая локтями застывших у бара зевак. Его взгляд с ненавистью скользнул по парочке в новеньких, с иголочки, майках Bon Jovi125 — они пришли слушать не панк, а этих выхолощенных ублюдков на сцене. Позеры.

Ночь встретила их холодным ветром с Ист-Ривер126. Неоновая вывеска «Palace Hotel»127 рядом с клубом «CBGB» мигала через дорогу, окрашивая лужи в сиреневый. В воздухе висела смесь жареных хот-догов, дешевого парфюма и марихуаны. У стены соседнего клуба парочка в кожаных куртках и рваных джинсах занималась сексом, их стоны сливались с завываниями Брюса Спрингстина из динамиков. Ди фыркнул: «Born in the USA»128 — гимн для идиотов, которые не поняли сарказма.

Роза поежилась, обхватив плечи. Ее белая блузка промокла насквозь, обнажив кружевной лифчик. Ди резко отвернулся, сдирая с себя кожаную куртку — ту самую, купленную в 1975-м на первые деньги с подпольных концертов.

— Мое пальто осталось внутри… — начала она, поправляя рукав с заклепками.

— Забей, — Ди отвернулся, чтобы не смотреть, как куртка облегает ее грудь. Его куртка. Та, в которой он спал на вокзалах, хоронил друзей от передоза, целовал Кайру в подъездах. А теперь она скрывает кружевной лифчик этой… сестры.

Черт. Ди устало растер лицо руками. В его куртке она выглядела как панк-принцесса — невинная и развратная одновременно. Строгая прическа растрепалась, прядь волос упала на щеку, и он вдруг представил, как закусывает ее нижнюю губу, пока она стонет, прижатая к стене…

Роза вытащила из сумочки белоснежный платок с вышитыми инициалами «R.S.», будто достала кусочек облака из ада. Платок пах цветами и дорогим мылом — запах, который резанул Ди сильнее, чем вонь перегара из клуба. Ее пальцы обхватили его окровавленную ладонь с той же аккуратностью, с какой он когда-то извлекал шрапнель из раны напарника — будто одно неверное движение разорвет что-то хрупкое навсегда.

— Ты часто так… — ее пальцы скользнули по разбитым костяшкам, — спасаешь девушек? — ее голос звучал ровно, но в углу рта дергался почти незаметный нерв.

Ди вздрогнул, будто ее прикосновение било током. Внутренний голос кричал: Сорви с нее все. Прижми к стене. Заставь стонать громче, чем эта долбаная музыка. Но он стоял, вжавшись спиной в кирпичную стену, покрытую слоями афиш — Talking Heads, Ramones, его собственной группы. Где-то под ними был автограф 1982 года: «Fuck the system! — Д.Б.»

— Это не спасательство, — он хрипло рассмеялся, наблюдая, как алая капля пропитывает монограмму на платке. — Просто Дон — мудак. А мудаков надо ставить на место.

Блять! Нужно наконец отправить ее домой, под бочок к Дереку, вернуться в клуб, трахнуть ту рыжеволосую сучку и забыть этот вечер как кошмарный сон.

— Ты отличный старший брат, — она запрятала окровавленный платок обратно в сумочку, достала помаду и, не глядя, подвела губы. Ди следил за движением ее руки, представляя, как эти же пальчики скользят по его ширинке. — Дереку повезло.

Ди хмыкнул и похлопал по карманам в поисках сигарет. Повезло, как же. Дерек был бы рад, если бы его не существовало. Впрочем, он для Дерека и так не существовал. А вот он не мог, не мог сделать вид, что братика не существует. Сука! Он достал наконец сигареты и закурил.

— Зачем ты сюда приползла? — спросил он, выдыхая дым ей в лицо. Пусть испугается. Пусть свалит.

Роза наоборот придвинулась ближе, ее духи с запахом ландышей и дождя перебивали запах гнили из ближайшего мусорного бака.

— Я хотела услышать вас. Ты так играл тогда! А еще хотела извиниться за тот ужин. Мы же все-таки семья. Бабушка Глэдис…

— Не надо, — он отшатнулся, будто она предложила героин. — Меня уже давно ничего не связывает с семьей. Я для тебя случайный мудак, поняла?

Она замолчала, но ее глаза уперлись в него с упрямством, которое он видел только у наркоманов, не желавших в больницу. Внезапно она рванула вперед, прижавшись грудью к его руке:

— Но семья — это…

— Семья — это гниль под золотой оберткой, — он бросил окурок в лужу, где плавал использованный презерватив. — Ты скоро сама убедишься.

Она вдруг схватила его за руку, и мурашки побежали к локтю.

— Давай выпьем! Вон там есть…

Ди схватил ее за плечи, вдавив в стену с афишей нового фильма «Назад в будущее». Куртка сползла, обнажив ключицу. Тонкую. Хрупкую. Как у той девочки, которую он не смог спасти на вызове месяц назад.

— Ты вообще поняла, где оказалась? — его голос прозвучал хрипло, горячее дыхание смешалось с запахом ее духов.

«Ну давай, принцесса, покажи свою крутость», — пронеслось у него в голове, когда он увидел, как дыхание участилось.

Она вдруг застыла. Совсем. Ди почувствовал, как под его пальцами ее тело стало деревянным — не сопротивление, а полная капитуляция мышц.

Ее пальцы вцепились в его рубашку, но не отталкивали — просто дрожали. Ди почувствовал, как ее сердце бешено колотится.

«Испугалась по-настоящему», — с удовлетворением отметил он.

— Здесь не твой зефирный Спрингфилд! — он ткнул пальцем в сторону алкаша, блевавшего в урну. — Здесь тебя могут прижать к стене по-настоящему. Раздеть. Использовать. И никто даже бровью не поведет.

Ее зрачки расширились, но она не отводила взгляд. Слишком гордая, чтобы признать страх. Ди фыркнул — какая же она предсказуемая.

Когда он отпустил ее, она выскользнула с грацией, которой позавидовала бы любая уличная шпана.

— Я просто… — ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, поправив сползшую куртку.

Ди почувствовал странное раздражение. Богатая девочка, испугавшаяся реального мира.

— Просто сваливай к Дереку, — он поймал такси, врубившее «Burning Down the House» на полную громкость. Швырнул водителю двадцатку с портретом Джексона.129 — И больше не появляйся.

Она полезла в сумочку, доставая ручку и небольшой блокнот.

— Мой номер, — протянула записку. — Звони, если что…

Ди сунул бумажку в карман джинсов, не глядя. Куртка. Она сняла ее, собираясь отдать, но он резко накинул ее обратно:

— Носи. Меньше внимания к своим сиськам привлечешь, — бросил он, но она не отпрянула, не оскорбилась.

Вместо этого — этот чертов смех, звонкий, как разбитая бутылка о бетон.

И затем — объятие.

Его тело окаменело. Не от отторжения — от шока.

Ее руки обвили его шею не как у Кайры — цепко и требовательно, а так, как он представлял себе в ванной всего два часа назад: легко, уверенно. Тепло. Тепло, которое он отчаянно пытался вообразить, упираясь в ржавую раковину. Оно было реальным. Грудь, мягкая и упругая, прижалась к его ребрам — не в пошлой фантазии, а здесь, на грязной улице, среди вони мусора и звуков «Burning Down the House». Ее дыхание коснулось его шеи — горячее, предательски живое.

Ди замер, как будто его ударили током. Весь мир перевернулся.

Это… это то самое. То, что он нарисовал в своем воспаленном мозгу у зеркала. Тот самый запах — не духов, а чего-то теплого, печеного. Корицы? Шоколада? Запах дома. Того, которого у него никогда не было. Он вдыхал его, и комок, знакомый по ванной, снова подкатил к горлу. Его руки повисли в воздухе — кулаки, которые только что били Дона, теперь дрожали от нелепого желания… обнять в ответ? Прижать ее к себе так же отчаянно, как он мечтал, глядя на свое отражение?

— Спасибо, Ди, — она прошептала прямо в ухо, и ее дыхание обожгло кожу.

Ее голос был тихим, но в нем не было ни страха, ни фальши. Как будто она действительно… благодарна. За… что? За то, что он был рядом? За то, что он оказался тем, кем она, видимо, решила его считать?