Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть III (страница 21)

Владимир заговорил о «Вольме», и онемение после очередного приступа страха прошло быстрее, чем обычно. Ирина увлеклась беседой и забыла о нём. Когда они остановились у подъезда, то долго не могли закончить разговор. Они обсуждали альбомы и любимые песни «Вольмы», удивляясь схожести вкусов и пониманию текстов. Давно пора было прощаться, но они медлили и нарочно растягивали диалог, подбрасывая в него всё новые и новые незначительные замечания. Когда после их горячего смеха пауза в салоне стала неприлично длинной, Ирина первой подтолкнула их к расставанию.

– Как быстро пролетело время.

Владимир прижался виском к подголовнику, уголок его губ дрогнул.

– Это был классный вечер!

– Спасибо тебе за него.

– Это тебе спасибо! Я думала, от тоски сегодня помру! Лёня меня замучил! Повезло, что я встретила тебя.

– Лёня?

– Коллега. Мы вместе ходили на фестиваль кино. Он хороший парень, я ничего против него не имею, но это было та-ак утомительно. Время тянулось ужасно долго! А с тобой только, вроде, встретились, а уже… – Ирина посмотрела на экран телефона. – Без двадцати час! Ого!

– Поздно.

– Угу. Это так странно… Я вообще не чувствую себя уставшей. А ещё, знаешь, я заметила, что в последнее время время… – она поймала себя на повторе и закатила глаза. – В общем, оно несётся галопом, не успеваю одуматься. Только вот сдала экзамены, а уже скоро Новый год, снова сессия, а там опять лето. У тебя нет ощущения, что с годами время разгоняется?

– Нет. Я иначе его воспринимаю. Для меня оно застыло, но я понимаю, о чём ты. Это нормально. Ты просто повзрослела и время для тебя стало измеряться не минутами, а событиями.

– Наверно… Ладно, – Ирина решительно хлопнула себя по бёдрам. – Время спать.

– Я задержал тебя, прости.

– Да это я разболталась! Мне нельзя пить. Алкоголь развязывает мне язык.

– Тебе завтра на работу?

– Нет, завтра у меня пары и отработка. А после буду спать. Ничего с собой поделать не могу. С сентября никак не выйду из спячки. Слушай, м-м-м… – Ирина замешкалась, не зная, как обратиться к нему. – Володя… – она подняла на Владимира глаза, проверяя его реакцию и словно бы спрашивая разрешения так коротко называть его.

– Что? – прошептал он.

– Я, наверно, достала тебя со своими «спасибо», – она нервно сдавила шапку. – Но я хочу сказать тебе… спасибо за то, что ты спас тогда меня. Мы сегодня много говорили о смерти, и если бы не ты… Ты знаешь, я думала тогда, что это всё. И это было ужасно.

– Ты потеряла сознание – это и спасло тебя. Я опоздал, Ирина. Это Медведев оттащил того… – Владимир зло выругался.

– Но что было бы дальше, если бы ты не появился? Мне кажется, я бы умерла от всего этого! Не говори, что ты ничего не сделал. Ты был рядом, мотался со мной по этим участкам, и я тебе за это очень благодарна.

Он не стал спорить, но Ирина догадалась, что внутренне он остался при своём мнении.

– Я привыкла жить одна и со всем справляться сама. Поэтому для меня это очень ценно – то, что ты сделал.

– Хорошо, – уступил Владимир. – Можно это засчитать в счёт «правильной жизни»? – он улыбнулся.

– Эта часть вашей биографии не подлежит сомнению, – с шутливым одобрением заверила его Ирина. – Кстати, – припомнила она, – их ведь до сих пор не нашли. Меня пару раз вызывали, снова допрашивали, но как будто просто для галочки.

– Я знаю. Так работает эта система. Но ты не бойся, они тебя больше не побеспокоят.

Из записок Владимира Чернова

18 декабря 2020

Павел Федорович говорил, что всё прогорит и развеется, как пепел. Отчего же не прогорает, Ирина? Отчего же так жжёт внутри и не гаснет? Он упрекал меня, что я пользуюсь тобой, что живу и чувствую через тебя. Говорил, что это всего лишь вспышки: они погаснут, я пойду дальше, а ты останешься с моей пустотой. Ведь я паразит. Я пью кровь, а вместе с ней чужие живые ощущения. Я покрываюсь коркой и мертвею. Впрочем, Павел ошибался. Видишь, как всё обернулось? Ты наполнена силой, смыслом, свободой. Ты неуязвима в своей вере: знаешь, куда идти. А я нет. Я погряз в пустоте. Я не знаю, как жить правильно.

Но разве я не пытался, Ирина? Разве не искал? Не ломал стены, не строил? Да что толку! На стенах этих чёрная плесень толщиной с тысячелетия – их не сдвинуть, не проломить. А всё, что внутри них достраивается, – обрастает той же гнилью. Ирина, я не хотел быть богом, слышишь? Я не хотел идолопоклонства, как Родослав. Я хотел с тобой построить всё наново, чтобы мы пошли по своему пути. Да, я любил эту идею, но через тебя любил. А ты солгала – этого южанина ты не любила. Разве тогда сберегла бы это кольцо? Какая бессмыслица… Насмешка судьбы, не иначе. Ты носишь это кольцо – и я снова вижу в тебе свою жену. Я снова вижу, как мы похожи.

Когда мы клеили эти обои, я представлял, что я обычный смертный, мы семья, мы делаем ремонт. Эта фантазия пьянила моё сознание, от этого голова шла кругом. Ирина! Какое это счастье быть смертным. Чувствовать, как летит время, собирать события, меняться. Влюбляться в людей, в идеи, в мечты, разочаровываться, ошибаться, осмыслять и снова искать. На Севере рядом с тобой я жил идеей, я знал, куда иду, и верил, что со временем ты всё поймёшь. Ведь с первого мгновения, как я увидел тебя в «Хмельном яблоке», я понял – мы похожи, мы будем вместе. Я будто очнулся от долгого зимнего сна и ощутил силу – в теле и в мыслях. Рядом с тобой я смелел, я терялся и робел, сомневался, боялся, я ненавидел и злился. Я испытывал такую невыразимую нежность… Ирина, разве я из тебя всё это вытянул? Разве не во мне оно родилось?

Ведь ты исчезла, а я продолжал чувствовать. Это была тоска, но не та прежняя, мёртвая и неподвижная. У этой был пульс, было сердце. Сколько всего я чувствую! Ирина, ты не можешь себе этого вообразить! Я забываю о голоде, потому что переполнен этим. Сегодня ты написала. Поздравила меня. Ты написала: мечтай и будь счастлив. Смею ли я мечтать? Мне нельзя этого, Ирина. Помнишь вечер твоего дня рождения? Помнишь наш разговор о бессмертии? Он напугал тебя, насторожил. И не напрасно. Не позволяй мне мечтать, я могу снова поверить и забыться…

Хорошо, положим, это всё чушь! Положим, что мы друзья. Но надолго ли? Что будет, когда в твоей жизни появится какой-нибудь Лёня или Саша? А он появится. Я должен буду отступить, оставив тебе твой короткий правильный путь с правильным смертным человеком. Пройдёт всего миг – ты исчезнешь, я останусь. И что тогда? Снова пустота? Снова зима и сон? Когда Мария увезла тебя, я думал о сне как о спасении, очищении от всей этой блажи. Но едва ли это малодушие помогло бы. Я проснулся бы с тем же, с чем уснул. Увидел бы твою могилу – и не поверил. Никогда я не поверю и не приму твою смерть. Судьба подарила мне всего несколько часов с тобой – и я проживу их.

Глава 7. Новая зима

Ирина стояла у приоткрытого окошка и, очищая мандарин, складывала кожуру горкой возле остывающих овощей. Морозный воздух приятно освежал её лицо и разбавлял душистое тепло кухни. В доме напротив мерцали цветные гирлянды. На улице порошил снег. Он ложился мягким слоем на детскую площадку, машины, лавочки и щупленькую ёлочку. Кто-то ещё днём воткнул её в сугроб и украсил незатейливыми игрушками и мишурой. Ирина сунула дольку в рот и прищурилась, всматриваясь в мужчину у баскетбольной площадки. Это был её сосед. Он выгуливал на поводке толстенькую таксу.

– Давай Андрея отправим?

– М? – Ирина обернулась на вопрос Любы.

– За сметаной. Всё равно бездельничает.

Андрей в окружении бумажных гирлянд и лампочек лежал на диване в зале. Закинув руку за голову, он скроллил ленту в «Пазлфейсе» и покачивал носком в такт Jingle Bells Фрэнка Синатры. Глядя на него, Ирина улыбнулась и подпёрла плечом дверной косяк. Люба прошла в комнату и, убавив звук на колонке, напустила на себя строгость.

– Чего лежишь?

– Да чего-то прокрастинирую.

– Так, прокрастинатор мой великий, а кто будет стол…

– Ту-дут-ту-ту, ту-дут-ту-ту… – напевая мелодию из «Терминатора», Андрей медленно вытянул руки и прогундосил, имитируя дубляж Володарского: – Прокрастинатор – Т-800. Киборг-убийца, – копируя движения робота, он направился к Любе. – И восстали машины из пепла ядерного огня. И пошла война на уничтожение человечества, и шла она десятилетия. Но последнее сражение состоится не в будущем. Оно состоится здесь. В наше время. – Андрей остановился напротив Любы и потянул поясок её фартука. – Мне нужна твоя одежда: твой фартук и твои носочки.

Комнату заполнил девичий хохот.

– Слушай, прокрастинатор Т-800, – Люба обняла Андрея и запрокинула голову, глядя ему в лицо. – Сгоняй в магаз, а? Выручи по-братски.

– Ноу проблэм, бро, – он поправил её афрокосички. – Что надо?

– У нас мазик закончился.

– А ещё мы хлеб забыли и салфетки, – добавила Ирина.

– Диктуйте, – Андрей открыл заметки в телефоне.

Ирина оставила их составлять список и вернулась к плите. Люба присоединилась к ней через несколько минут. Перевязывая фартук, она прошла к раковине и откинула за спину косички.

– Всё, отправила его.

– Про сметану сказала?

– Забыла! – Люба кинулась в коридор.

– Да не беги… – Ирина не успела остановить её. – Люба?

Цокнув языком, она распахнула створку и высунулась из окошка. Дождавшись, когда Андрей выйдет из подъезда, она окликнула его. Он обернулся и растерянно огляделся.