Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть III (страница 20)

– Ирина, бывают такие чёрные времена, когда всё вокруг обезображено, вывернуто наизнанку. Выйти из них человеком… – в лице Владимира мелькнуло что-то уязвимо горькое. – Тяжело.

– Но можно попробовать. Постараться сохранить в себе человека. Даже если никто об этом не узнает, даже если не всегда будет получаться. Да, мои слова звучат идеалистично и даже претенциозно. Но я не оторвана от жизни. Я не наивная, это просто моя стратегия. Я хочу попробовать сохранить свои ценности, чтобы остаться собой и умереть с чистой совестью.

– И увидел я мёртвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и судимы были мёртвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими13.

– Не в этом дело. Мне всё больше кажется, что после смерти ничего нет. Важно сделать это для самого себя. А ты боишься его?

Владимир провёл указательным пальцем по виску.

– Самый страшный суд – вот здесь.

– Вот и я примерно о том же. И ещё… Ты вот спрашивал, привыкла ли я к смерти. Может быть. Но я всё равно не могу осознать её. Я могу подробно описать, в какой последовательности органы человеческого тела прекращают функционировать, когда сердце перестаёт качать кровь или когда в головном мозге повреждаются жизненно важные центры. Я знаю, какие физиологические процессы приводят к тому, что на ЭЭГ вместо кривых зубцов появляется прямая линия. Но! Я не могу понять, куда исчезает сама жизнь, понимаешь?

– Объясни.

– Представляешь, вот живёт человек – один такой на свете, похожий на миллионы других и отдельный от них. В его голове – целый мир. И вот однажды этот мир исчезает. Бесследно. Вообще. Его воспоминания, чувства, мысли, его талант, юмор, весь его обретённый опыт становится ничем. Словно его никогда и не было. Вся эта маленькая вселенная просто исчезает и всё. Остаётся только тело. А ведь и я когда-нибудь стану просто телом. Вдруг исчезну. И я думаю, какая у меня короткая жизнь. А тебя не пугает, что ты умрёшь когда-то? Ты не думаешь о смерти?

– Нет. Жизнь пугает меня больше.

– А я вот иногда очень боюсь умереть.

– Ирина? – Владимир резко придвинулся к столу, в его расширенных зрачках отражалось потрясение. – Ты хотела бы стать бессмертной?

Ирина несколько секунд смотрела на него в немом изумлении.

– Не знаю. Цифровое бессмертие не внушает мне доверия. Где гарантии, что в компьютер загрузят меня, а не мою копию? И что, если оно превратится в тюрьму, из которой нет выхода?

– Я о биологическом бессмертии.

– Я слышала, что учёные думают над лекарством от старения. В теории оно помогло бы замедлить этот процесс или остановить его. Но люди всё равно погибали бы – от техногенных катастроф или других болезней. Так что биологическое бессмертие невозможно.

– А если бы такое лекарство было? Если бы у тебя была возможность продлить свою жизнь. Твоё тело не накапливало бы повреждения, не изнашивалось, а само чинило себя. Никаких возрастных патологий, дряхлости, болезней. Но у тебя появилось бы время, чтобы успеть многое сделать, ты могла бы увидеть, как меняется мир: социум, инновации, этика… Ты могла бы стать одним из строителей этого нового мира.

– Уф! Звучит жутковато. Это как-то противоестественно.

– Почему? Чем это отличается от лечения заболеваний, разработки вакцин, пересадки органов? Разве это не вмешательство в естественные процессы?

– Хм! Ну да, ты прав, – Ирина потёрла лоб. – Я никогда не думала об этом в таком ключе. Ты прав, в этом нет ничего плохого.

– Значит, ты согласилась бы принять это лекарство?

– Но такого лекарства не существует.

– И всё-таки.

– Ну, если бы это был постепенный эволюционный процесс – люди успевали бы приспосабливаться, в этом случае, я вижу только плюсы. Но, если бы мне дали какую-нибудь волшебную таблетку бессмертия, я бы отказалась.

– Почему?

– Мне кажется, если бы человек жил веками, он всё равно превращался бы просто в тело. Такой живой труп без желаний, без жажды к жизни и познанию. Он устал бы. Устал бы от одного и того же. Способность испытывать чувства стала бы рудиментом. И что в остатке? Просто тело.

– У меня есть желания. Я чувствую.

– Но ты же не бессмертный, – Ирина засмеялась.

Весь вечер они оживлённо беседовали, споря или соглашаясь друг с другом. Они не замечали никого и ничего вокруг. Время и пространство для них утратили свою значимость. Опомнились они лишь ближе к полуночи из-за официантки, неловко обратившейся к Владимиру:

– Извините. Ваш десерт готов. Мы скоро закрываемся…

– Прошу прощения. Я забыл. Можете выносить.

Через две минуты Валентина вернулась с кусочком тортика. На его верхушке трепетал огонёк свечки.

– С днём рождения!

Открыв рот, Ирина перевела взгляд на Владимира.

– Откуда ты…

– Твоё желание, Ирина?

– Боже… Я не знаю, что загадать!

– Загадай то, о чём мечтаешь.

Она переплела пальцы в замок, прислонилась к ним лбом и, закрыв глаза, сосредоточилась на своих мыслях. «Хочу стать хорошим хирургом. Пожалуйста…» – беззвучно прошептала она и задула свечку. Валентина поставила десерт на стол, и Владимир попросил её принести счёт.

– Поздравляю, – сказал он Ирине, когда они остались наедине.

– Как ты узнал?

– Узнал и всё. Ешь и поедем.

– А когда у тебя день рождения? – прочитав по лицу Владимира, что он прикидывает, как ускользнуть от ответа, Ирина упредила его: – Ну уж нет уж! Нечестно, что ты знаешь про меня, а я про тебя нет.

Он вздохнул и задумался.

– Ты что не помнишь, когда у тебя день рождения? – она рассмеялась.

– Восемнадцатого декабря.

– Совсем скоро. Хочешь попробовать? – Ирина протянула ему тарелку.

– Нет, я равнодушен к сладкому.

– Я тоже. Хотя этот торт изумительный! Спасибо! Просто вспомнила… Это к разговору о вкусах и тому, что поменялось с возрастом. Многая еда стала казаться мне неинтересной, что ли, хотя в детстве я её любила. Вот в школе с подругой мы обожали есть пряники с кефиром, а сейчас мне не нравится. Наверно, с годами и чувства становятся пресными.

– Становятся. Но не все.

Когда Ирина доела торт, Владимир оплатил их общий счёт. Он и слушать не стал её возражения, на корню пресёк протест, заявив:

– Я без подарка, Ирина. Прими это как мои извинения.

– Мне итак неудобно за светильник! Не надо никаких подарков. Пожалуйста!

– Мне будет приятно сегодня поухаживать за тобой.

Она беспомощно пожала плечами и сдалась.

На улице они почти бежали в сторону парковки, на которой Владимир оставил автомобиль. Переменившийся ветер воронками закручивал густой снег и снова дул им в лицо. Запорошенные и замёрзшие, они добрались до «лексуса» и проворно прыгнули в салон.

– Сейчас согреешься, – Владимир завёл мотор и включил подогрев сидений.

– Т-ты т-точно заб-болеешь… – стуча зубами, ответила Ирина.

Владимир стряхнул с волос снежную крошку.

– Я закалённый.

Когда они выехали на дорогу и оказались в центре метели, внутри Ирины проснулось тревожное тягостное чувство, словно она забыла решить какое-то срочное дело. В голове её настойчиво пульсировало имя «Виктор», но Ирина не могла вспомнить, кто это такой и как она с ним связана.

– Я утомил тебя. Поедем по короткой дороге.

Сердце Ирины захолонуло. Она круглыми глазами посмотрела на Владимира. Что-то страшно знакомое, давнее мелькнуло в его строгом профиле. Дежавю, подобно анестетику, в считанные секунды проникло в глубь ткани и парализовало нервные окончания. Ирина стянула с себя шапку и застыла в ожидании, когда это чувство рассосётся.

– Ты не против музыки?

– Нет…