Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть I (страница 5)

– Зато следить за мной и разыгрывать образец обходительности – совсем не странно.

– Я же сказал: у меня с общением большие трудности. Но я честен с тобой. По крайней мере, стараюсь, – он жестом пригласил её вперёд на зелёный.

– Я тебе не верю, – Ира шагнула на зебру. – Я не Мирослава. У меня нет и никогда не было брата. Я одна в семье.

– Понимаю.

Она недоверчиво покосилась на него. Они перешли дорогу молча.

– Когда умер отец, я остался один у матери, – сказал он просто и уязвимо честно. – Это не так уж просто. Пока одни учатся ходить по солнцу, другие – по его тени. Ты как будто слишком рано начинаешь нести то, что другие даже не замечают. Понимаешь?

Ира чуть сбилась с шага, втянула плечи. Неожиданная откровенность незнакомого человека смутила её. Она не знала, что сказать, и опустила взгляд – щербатый асфальт под ногами расплывался в уличном свете.

– Но мне повезло, – продолжил Александр уже легче, – моя мать снова вышла замуж. Теперь вся её жизнь – Пётр и Степан.

– Это твои братья?

– Близнецы, – кивнул Александр, – беспечные ребята.

– Почему не Петя и Стёпа?

– В нашей семье так принято.

– Вы что, сектанты? – вырвалось у неё.

Александр расхохотался – легко, беззаботно, и она невольно усмехнулась: правда, сморозила глупость.

– Ты можешь называть меня Сашей.

– Если перестанешь всё время говорить «Ирина».

– Фух! Лёд тронулся. Я больше не злодей? Или ещё под подозрением?

– Не злодей. Пока просто подозрительный тип из ресторана.

– Постараюсь не усугубить. Хотя подозрительность мне идёт. Как и обещал, я не стану провожать тебя до дома, чтобы ты не думала, что за тобой увязался маньяк. Но… если ты не против, Ира, могу я как-нибудь позвонить?

– Зачем?

– Чтобы перевестись хотя бы в разряд странных, но безобидных. И… пригласить на кофе.

– Ты можешь найти меня в «Розетке», – она достала телефон.

– Я не сижу в соцсетях. Времени нет. Даже на работе предпочитаю живые встречи.

– Теперь ты под ещё большим подозрением. Я буду думать, что ты киллер.

– У тебя отличное чувство юмора.

– Ага, и чувство самосохранения.

– Ты смешная.

– Да, моё второе имя – Елена Степаненко.

– Так что, Елена Степаненко, дашь мне второй шанс?

– Ну… ладно.

– Что-то не так?

– Это всё как-то странно. Ты говоришь, как будто сценарий читаешь.

Он только развёл руками, как бы говоря: «Ну, что поделать». Сохранив её номер, Александр бросил на прощание:

– Я постараюсь не запороть вторую попытку, – и легко, почти на бегу, направился в обратную сторону.

Какое-то время Ира со смешанными чувствами смотрела, как удаляется его спина. Потом подёрнула плечами, будто скидывая с себя лишние мысли, развернулась и пошла в магазин.

На третий этаж она поднималась медленно, перехватывая тяжёлый пакет, режущий ладонь. Внезапно вспомнилось, как она с гордостью тратила свои первые, как ей тогда казалось, большие деньги на продукты. Тогда ночами и после пар она подрабатывала санитаркой. На первую зарплату Ира купила чипсы, кофе, сгущёнку, колбасу и первые свои духи, дешёвые, кажется, с запахом сирени или ландышей. Предвкушая бабушкино удивление, она шла по этой лестнице такая взрослая и важная. Но дома услышала ворчливое: «Накупила говна-то!» И вся сжалась, почувствовала себя виноватой. Бабушке было непросто растить её: чтобы собрать Иру в школу, а потом и в колледж, она в свои пенсионные годы убирала подъезды, чистила снег, мыла посуду в кафешках.

Почему это вспомнилось именно сейчас? Наверное, из-за него. Своей болтовнёй о семье он будто случайно задел старый, заживший шов. Но сердиться на него не получалось. Ещё при первой встрече он всколыхнул в ней что-то глубоко запрятанное. Появился неожиданно, но именно тогда, когда она чувствовала, что он придёт. Как будто ждала его уже очень долго. Ира понимала: даже сомневаясь, она будет тянуться к нему. И не только потому, что на неё впервые обратил внимание такой парень. С ней никто никогда не говорил так: уважительно, бережно, даже немножко старомодно. В его голосе было что-то такое, за чем хотелось идти. Что-то надёжное, тёплое, как свет в окне, когда возвращаешься домой сквозь темноту.

Весь вечер она пыталась сосредоточиться на меню, но то и дело косилась на экран телефона, боясь пропустить сообщение. Но его не было. На следующий день – тоже. Ужинать в «Клубок» Саша не пришёл. Ира перебирала в голове цифры – может, ошиблась? Порывалась написать сама, но… его номера у неё не было.

***

В конце недели в свой выходной Ира лежала на кровати. Болтая ногами, лениво листала книжку, не особо вчитываясь. Комната была залита мягким светом, из открытого окна доносились чьи-то голоса и пение птиц. Экран телефона вспыхнул: «Ирина, утки голодные!» Сердце подпрыгнуло к горлу. Ира быстро села, провела пальцем по дисплею. Не спеша открыла сообщение, давая себе ещё секунду продлить этот миг. Хотелось ответить остроумно, но мысли путались. Пальцы сбивались на клавиатуре, стирали и снова набирали слова. Телефон завибрировал. Ира глубоко вдохнула, сжала край подушки и постаралась ответить спокойно:

– Да?

– Ирина, мы обязаны спасти уток от голодной смерти! – торжественно сообщил Александр, чуть карикатурно, с притворной серьёзностью.

У неё дёрнулись губы.

– Надеваю свой лучший супергеройский костюм и вылетаю!

– Тогда жду тебя на набережной, – рассмеялся Саша. – Через сколько будешь?

– Минут сорок… пятьдесят. Костюм не глажен!

– Это преступная халатность. Но я подожду.

– Хорошо.

Секунду они молчали, не обрывая звонок.

– Я очень рад, что ты ответила, – его голос стал чуть тише.

Она уткнулась лбом в колени, чтобы скрыть глупую улыбку.

– И я… Скоро буду.

Она сбросила звонок и кинулась к шифоньеру. Вынула из него чёрное короткое платье с выпускного, приложила к телу – слишком нарядно. Достала джинсовый сарафан – в нём он её уже видел. «Так… В чём люди спасают уток?..» – шептала она, перебирая свой скудный гардероб. В самом конце на плечиках нашлась ситцевая бледно-жёлтая юбка с вышитыми зелёными веточками. Кажется, бабушка сшила её для мамы, когда та была ровесницей Иры. К юбке она подобрала короткую бордовую футболку с эмблемой «Вольмы» – чуть потёртую, зато любимую. Подкрасив глаза тушью, Ира расплела волосы, разделила их пробором. Из двух передних прядей сплела две тонкие косички, завела их назад и закрепила заколкой.

Спускаясь от метро к набережной по бетонной пологой лестнице, Ира сразу нашла взглядом Сашу. Он стоял спиной к дороге, облокотившись о каменный парапет, и следил за речным трамвайчиком. В самом хвосте катера обнимались молодожёны, над их головами дрожала связка воздушных шариков. Солнечный свет ложился на волосы Саши, делая их почти золотыми. Он, кажется, не слышал её шагов – весь был в своих мыслях.

– Привет! – голос Иры прозвучал слишком громко, выдавая её волнение.

Саша обернулся. Тень какой-то глубокой, мрачной задумчивости дрогнула в его лице, не успев спрятаться. Но, увидев Иру, он тут же улыбнулся. Улыбка вышла чуть неровной, будто напускной.

– Привет. Смотри, что у меня есть, – он протянул ей что-то круглое в тонком крафтовом пакете.

Ира развернула его. Внутри оказался хлеб – плотный, золотистый, с неравномерной коркой, будто чуть потрескавшейся от жара. Вкрапления семечек, кусочки тёртой моркови, слабый аромат кориандра. Запах был тёплый, домашний, как из печи. Ира прикрыла глаза и вдохнула глубже.

– А можно… мы спасём сначала меня?

Саша рассмеялся – легко, открыто. И в этот миг стал ещё красивее. Казалось, он весь светился изнутри.

– Конечно! Я для тебя привёз. Угощайся.

Ира отломила хрустящий кусочек.

– Боже, как вкусно! – пробормотала она, жуя, – Где ты его достал?

– Это моя лучезарная родительница испекла, – гордо ответил Саша, ему была приятна её похвала. – У неё особый талант.

– Твоя мама? Я никогда в жизни не ела хлеба вкуснее. Повезло тебе!