Виктория Холт – Солнце в зените (страница 21)
'Подари мне сына', - воскликнул он, - 'и мы рассмеемся в лицо всем тем, кто нас осуждает'. Король рассказал жене, что произнесла его матушка, впервые услышав о заключении их неравного брака.
Елизавета снова расхохоталась вместе с супругом и не проявила ни удивления, ни каких-либо иных чувств, стоило ему упомянуть о своих отпрысках, рожденных вне брака. Разумеется, она о них знала. Это были дети некоей Елизаветы Люси: Грейс и Кэтрин. Эдвард очень любил девочек и, заботясь о благополучии малюток, регулярно их навещал. Его взаимоотношения с Елизаветой Люси являлись одними из самых прочных в списке короля. Несомненно, у Эдварда имелись и другие рожденные вне брака дети, но, так как к матери этих двоих он испытывал истинную привязанность, то и к ним чувствовал большую нежность.
Елизавета обсудила вопрос с Жакеттой, и они пришли к заключению, что, как только у молодой женщины появятся собственные отпрыски, она может привести в королевскую детскую и девочек Люси. Подобный поступок восхитит короля и еще сильнее привяжет его к терпеливой и надежной в любви Елизавете. Но, разумеется, сейчас делать это не стоило. Оказалось бы ошибкой - обустраивать в покоях для детей потомство другой женщины, тогда как своего у королевы пока не было.
Но теперь великий день становился все ближе. Радость овладела целым народом. Эдвард пользовался у подданных любовью. Даже по отношению к его супруге они не испытывали отторжения, ведь каждая наследующая Маргарите Анжуйской казалась олицетворением долгожданной перемены. Кроме того, Елизавета являлась англичанкой. Пусть она родилась не так высоко, как ожидается от жены монарха, но, по крайней мере, обладала редкостной красотой и таким же редким, если нельзя сказать больше, чувством собственного достоинства и величием, которые для королевы обязательны.
Жакетта ни на шаг не отходила от дочери, и каждый видевший их находился в полной уверенности, что ожидаемый ребенок будет мальчиком.
Даже король даже начал говорить: 'Когда родится мой сын...', и врачи тут же выразили мнение, что следует надеяться на мальчика.
При дворе жил некий доктор Доминик, претендовавший на обладание пророческими способностями. Он утверждал, что в силах еще в материнской утробе указать на пол младенца и настаивал, что Елизавета подарит королю принца.
Таким образом, сомнений быть не могло и все приготовления нацеливались на принца.
И вот наступило время Елизаветы. Спокойная, как обычно, она удалилась в свои покои. Король метался в агонии нетерпения.
Вынашивание ребенка не являлось для молодой женщины новым опытом, и ее настроение взлетало к небесам, - ибо ожидаемый младенец был частью королевской семьи и мог с годами стать королем.
Она с удивительной стойкостью выдержала боль, за что получила вознаграждение в качестве легких родов.
Возбуждение достигло пика, когда, наконец, послышался детский крик. Доктор Доминик не сумел сдержаться. Он намеревался стать первым, кто принесет королю добрые вести о сыне, вдобавок, напомнив ему о своих ранних пророчествах.
Доктор нетерпеливо постучал в дверь, открывшуюся тут же одной из дам королевы.
'Я вас прошу...Я вас умоляю', - спотыкался в словах доктор Доминик, - 'немедленно ответьте мне, кто родился у Ее Величества королевы?'
Дама взглянула на него, наполовину прикрыв глаза. 'Кто бы у Ее Величества не родился и не находился там - внутри, для меня ясно, - тот, кто стоит за дверью истинный безумец'.
И она захлопнула перед носом доктора дверь.
Доктор Доминик не мог поверить в это. Девочка! Невероятно! Он пророчествовал о...
Звезды солгали ему, знаки и предвестия ввели в заблуждение. Доктор был горько унижен, и поспешил прочь.
Посмотреть королю в глаза оказалось ему не под силу.
Услышав, что долгожданный ребенок - девочка, Эдвард испытал разочарование, но продлилось оно недолго. Король сразу же направился к ложу Елизаветы и, увидев ее, вопреки перенесенному испытанию, во всем величии привычной спокойной красоты, с заплетенными в две роскошные косы, лежащие на плечах, чудесными волосами, склонился перед кроватью и поцеловал жене руки.
'Не волнуйся, любимая', - произнес он. 'У нас еще будут мальчики'.
Хотя Елизавета тоже подпала под влияние разочарования, случившееся отчасти стало и победой. Оно продемонстрировало неослабевающую мощь порабощения Эдварда его холодным божеством, ибо уже через считанные часы король умилялся своему ребенку. 'Я не променяю эту девочку на всех мальчиков в христианском мире', - объявлял счастливый отец.
И действительно, такие слова могли исходить лишь от гордого своим отпрыском родителя! Детей Эдвард любил всегда.
Прибыв в Вестминстерский дворец, всех удивила герцогиня Йоркская. Гордячка Сис с самого объявления о браке держалась в стороне и показывала неодобрение его наравне с отказом занимать второе место после выскочки из семейства Вудвилл, как она называла супругу сына.
После заключения тайного союза минули год и девять месяцев, и герцогиня почувствовала, как долго вынуждена оставаться в тени.
Чета вполне способна доказать раскаяние, назвав ребенка в честь бабушки, а та - позаботится о церемонии крещения малютки Сесиль.
Эдварду было приятно увидеть матушку, и король тепло ее обнял. 'От известия о браке она обезумела', - подумал сын, - 'но если станет вести себя разумно, то я не из тех, кто помнит обиды'.
'Прекрасное и здоровое дитя, дорогая госпожа', - заявил он. 'Мы на нее наглядеться не можем'.
'Народ бы порадовало рождение мальчика', - выразила мнение Сесиль.
'Дорогая матушка, я счастлив, что вы озабочены радостями народа'. Внутренне Эдвард улыбался. Он всегда знал, - Сесиль озабочена исключительно собственными радостями.
Герцогиня не обратила на реплику сына ни малейшего внимания. 'Наследник. Вот, что вам необходимо. Все короли испытывают потребность в наследниках. Их появление привносит в жизнь успокоение и устойчивость'.
'У меня есть наследник, им станет моя маленькая девочка'.
'Народ не желает, чтобы им правила женщина'.
Эдвард в который раз расхохотался. 'Но женщина часто правит им', - сказал он, - 'пусть народу это и не известно'.
'Надеюсь', - произнесла Сесиль, 'что это не то, что происходит в случае наших нынешних короля и королевы?'
'Нет, матушка, Елизавета не из тех, кто вмешивается в чужие дела. Если говорить откровенно, то с течением времени я радуюсь, что заключил данный брак, все больше. Позволь вы себе возможность узнать ее...'
'Я бы предпочла увидеть ребенка'.
'Хорошо, тогда пойдемте в детскую'.
'Я желаю увидеть...только ребенка. Вы можете велеть принести девочку ко мне'.
Эдвард пожал плечами. Он не хотел противоборства между двумя женщинами в покоях для родов. Елизавета, король это знал твердо, будет хранить спокойствие, но также ясно угадывалось, что его матушка представит поведение невестки в качестве жестокости или же молчаливого сопротивления ей. Елизавета и Сесиль отличались друг от друга кардинальным образом. Сесиль являлась вспыльчивой, словно вулкан, постоянно угрожающий извергнуться пламенем. Елизавета - транслировала миролюбие лугов...на них можно было растянуться и позабыть о раздражающих мелочах, окунувшись в предлагаемый ими незыблемый покой.
Таким образом, герцогиня направилась в детскую и устроилась там на напоминающем трон кресле, послав за главной няней.
Она указала бедной женщине на необходимость преклонить перед собой колени и сообщила о желании увидеть младенца.
Няня встала, поклонилась, удалилась, после чего вернулась уже с ребенком на руках.
Даже Сесиль смягчилась, приняв малышку в объятия. 'Действительно, здоровый ребенок, внешне похожий на Эдварда', - подумала она. Герцогиня высказала свое мнение. 'Вылитая представительница рода Плантагенетов', - припечатала Сесиль. 'Ни малейшего намека на Вудвиллов в облике, хвала Господу'.
'Если девочка хотя бы наполовину будет столь же прекрасна, как ее мать, то станет красавицей', - произнес Эдвард.
Сесиль промолчала. 'Речь влюбленного глупца!' - подумала герцогиня. 'Неужели он еще не остыл? Но теперь, когда эта женщина произвела на свет ребенка, избавиться от нее будет тяжелее. Однако, точно утверждать нельзя, Эдвард всегда проявлял в отношениях с противоположным полом переменчивость'.
Она изрекла: 'Мне было бы приятно, если бы девочка получила имя в мою честь'.
Эдвард склонил голову. Только сегодня он сказал Елизавете, что думает назвать дочку в честь ее матушки. Королева улыбнулась и сообщила, что размышляла о том же.
Теперь же он не ответил ничего. Эдвард всегда старался избегать сложностей. Не было смысла устраивать сцены там, где в них не существовало особой необходимости.
Герцогиня продолжила, что ее вполне удовлетворило бы стать крестной матерью девочки, и Эдвард согласился, ответив, насколько большую радость доставил бы подобный поступок и ему, и Елизавете.
Позже он присел на кровать Елизаветы. Малышка спала в своей нарядной колыбели.
'Ваша матушка все же приехала', - произнесла Елизавета. 'Она не пожелала меня увидеть?'
'О, матушка думала, что ты могла немного утомиться'.
Елизавета слегка улыбнулась. Никогда не следует задавать вопросы, разумеется, за исключением тех случаев, когда от этого есть вероятность что-то выиграть. Эдварда визит матери беспокоил, и, как сказала Жакетта, задачей жены являлось возвратить ему легкость восприятия...равно и потом, в любой подобной ситуации.