Виктория Холт – Расколотая корона (страница 28)

До встречи с ним она верила, что ей найдут мужа, она выйдет замуж и будет растить детей, как ее родители. Как же отличалась от этого участь любовницы короля.

И, конечно, пришел час, когда ее отвергли. Она всегда этого боялась, хотя Генрих и клялся ей в вечной верности. Теперь это случилось. По тому, как он говорил об Алисе, по его великой заботе о принцессе, она поняла, что ее место занято.

Положение было ужасным. Алиса, такая юная, и уже носит от него дитя, а ведь она — дочь короля Франции и невеста королевского сына Ричарда! Что случится, если эта тайна раскроется?

Она знала, что должна сделать все, что в ее силах, чтобы этого не допустить. Она должна подавить свою ревность, должна позаботиться о девушке, которая ни в чем не виновата. Разве она не знала, как легко поддаться чарам Генриха?

И вот она, уже немолодая, женщина, совершившая грех, и даже любовь ее соучастника в этом грехе больше не была ей опорой.

Он по-прежнему заботился о ней, по-своему, но она знала, что это будет продолжаться лишь до тех пор, пока она хорошо ему служит. Когда-то он любил королеву, а теперь ненавидел ее.

Она должна покаяться в своих грехах, и единственный способ сделать это — уйти в монастырь. Она думала об этом уже некоторое время. Ее дети подрастали. Они уже не нуждались в ней. Король позаботится о них, ведь он любил своих детей, а тех, что рождены вне брака, — даже больше, ибо они были ему вернее, чем законные сыновья. Она позаботится о принцессе Алисе, поможет ей благополучно выносить ребенка, и когда дитя родится и принцесса сможет с достоинством вернуться в Вестминстер, Уинчестер или куда-либо еще, Розамунда сообщит королю о своем решении уйти от мира.

Он не сможет отказать ей в этом после всего, что она для него сделала. Да и не захочет, была она уверена. С горечью она признавала, что он, без сомнения, будет рад такому благопристойному завершению их романа.

***

Король принял кардинала Гугуцона с великими почестями. Он был полон решимости показать ему, что питает глубочайшее уважение к нему и его повелителю.

Как любезно, сказал он, со стороны папы и кардинала откликнуться на его просьбу и уладить это хлопотное дело. Как известно кардиналу, конфликт между Кентербери и Йорком тянулся с тех пор, как святой архиепископ Томас Бекет отправился в изгнание. Король полагал, что пришло время покончить с этим вопросом.

Кардинал был доволен, обнаружив короля столь сговорчивым. Было приятно жить в такой роскоши и получать дорогие подарки.

Ему было ясно, что Генрих очень стремится задобрить Рим, а это всегда утешительно, ибо человек такой власти мог причинить немало бед папству, если бы вздумал.

То, что его так заботили притязания Йорка и Кентербери на первенство, было неожиданно. Его главной заботой всегда было урезать власть и тех, и других и подчинить их короне. Поэтому кардинал, обсуждая этот вопрос, спрашивал себя, какая еще проблема тревожит короля. То, что для ее решения ему нужна была помощь папы, было очевидно.

— Кентербери издавна занимал первенствующее положение в Англии, — говорил король. — Во время отсутствия Томаса Бекета архиепископ Йоркский исполнял обязанности, которые выпали бы на долю Кентербери. Вы видите, в какой мы оказались дилемме. Йорк теперь не желает уступать место Кентербери.

Кардинал выразил свое понимание, но ему казалось, что, если Рим постановит, что архиепископ Кентерберийский должен быть примасом, так тому и быть. Он донесет просьбу короля до папы, и будет сделано официальное заявление. Было ясно, что король желает, чтобы Кентербери были возвращены все почести.

Король кивнул.

— Есть и еще одно дело… раз уж вы здесь, милорд кардинал.

«Ага, — подумал кардинал, — вот мы и подошли к главному».

— Как вы знаете, — продолжал король, — мне причинила немало бед моя жена, королева.

— Я знаю, что она теперь ваша пленница.

Король в отчаянии развел руками.

— Что может сделать король, когда его жена настраивает против него собственных сыновей и подстрекает их к мятежу?

Кардинал серьезно кивнул.

— Как вы знаете, милорд кардинал, я недавно вел войну, в которой мои сыновья были на вражеской стороне. Их мать воспитала их в ненависти ко мне. Ее схватили — в мужском обличье — когда она пыталась присоединиться к ним и лично пойти на меня войной. Разве я не был слишком снисходителен, всего лишь держа ее в одном из моих замков, где, хоть она и пленница, с ней обращаются как с королевой?

— Были, милорд.

— Многие короли на моем месте предали бы ее смерти.

Кардинал слегка кашлянул.

— Я уверен, милорд, вы никогда не совершили бы такой глупости. Королева — герцогиня Аквитанская. Полагаю, народ той земли поднял бы мятеж, если бы ей причинили какой-либо вред.

— Я держу ее под стражей, — сказал король, — но она живет как королева. Она не терпит никаких лишений, кроме того, что не может путешествовать, а когда покидает замок, то только с вооруженным эскортом. Учитывая то, что она сделала и пыталась сделать, я должен держать ее под стражей. Это трагедия, милорд кардинал, когда человека лишают его естественных прав.

— Это так, милорд.

— Я давно подумывал о том, чтобы отстранить от себя королеву.

— Вы имеете в виду развестись с королевой? Это будет невозможно.

— Мы с королевой — близкие родственники. Мы могли бы развестись на основании кровного родства.

Кардинал вздохнул. Вечная просьба. Основание — кровное родство! При желании можно было найти какую-нибудь кровную связь между знатью Англии и всей Европы. Беда была в том, что, удовлетворяя просьбу одной стороны, оскорбляешь другую.

Тогда кардинал поклялся, что передаст просьбу короля папе, и заверил короля, что сделает все возможное, чтобы донести до Святого Отца все трудности, с которыми столкнулся король Англии.

***

Ричарду де Люси, главному юстициарию короля, Генрих всегда мог доверять. С тех пор как Генрих взошел на трон, Ричард де Люси занимал высокий пост и ни разу не подвел короля. Бывали моменты, когда он гневил его, но Генрих был достаточно мудр, чтобы понимать: Ричард де Люси отстаивал свое мнение лишь потому, что считал его благом для Англии и короля. Проницательный правитель не станет хуже думать о слуге, который перечит ему ради его же блага.

Ричард де Люси был человеком короля, и потому, когда он пришел к Генриху в смятении, тот был готов его выслушать.

Ричард, в своей обычной манере, перешел прямо к делу.

— Визит кардинала Гугуцона устроен не только для того, чтобы разрешить спор между Кентербери и Йорком, я знаю. Милорд, вы замышляете развод с королевой.

— Тягостно быть связанным с той, что показала себя врагом.

Ричард согласился, что это так.

— Милорд, что станет с королевой, если вы разведетесь с ней и женитесь снова?

— Она останется моей пленницей. Клянусь очами Божьими, Ричард, неужели ты думаешь, я отпущу эту женщину на свободу, чтобы она вернулась в Аквитанию и плела против меня заговоры?

— Нет, не думаю, милорд. Но я умоляю вас обдумать это дело с величайшей осторожностью.

Король выглядел раздосадованным, но Ричард уже не раз не обращал внимания на нарастающие признаки гнева.

— Ты думаешь, я не обдумал это дело с величайшей осторожностью! — вскричал король.

— Я знаю, что это давно ваша главная забота. Но я умоляю вас, милорд, еще раз взвесить, что будет означать этот развод.

— Он избавит меня от волчицы, которая стала для меня сущим проклятием и настроила против меня моих сыновей.

— И не только от нее, милорд. Он избавит вас и от Аквитании.

— Я удержу ее.

Ричард покачал головой.

— Она — герцогиня, а ваш сын Ричард провозглашен герцогом.

— Это пустой титул. Аквитания — моя.

— Вы получили титул, женившись на герцогине, но народ никогда вас не примет. Они всегда были преданы королеве и считают ее своей истинной правительницей. Избавитесь от королевы — лишитесь и Аквитании.

— Клянусь очами Божьими, Ричард, ты хочешь оставить меня связанным с женщиной, которую я ненавижу.

— Я ничего не смог бы поделать, милорд, если бы вы пожелали иного. Мой долг — напомнить вам, что будет означать этот развод. Она — великая наследница. Аквитания восстанет против вас. А что до Нормандии?

— Мои сыновья поклялись не поднимать против меня оружие.

— Милорд, мы знаем, чего стоят эти клятвы в час нужды.

— Проклятье, Ричард. Ты смущаешь мой покой. Я уже все решил. Но, мой добрый друг, я знаю, что ты говоришь это из любви и преданности ко мне.

— Значит, я достиг своей цели.

— Так ты считаешь, что нет способа получить развод без смуты, которая может продлиться до конца моих дней?

— Именно так я и считаю, милорд.

— Но я хочу жениться снова.