Виктория Холт – Принцесса Целльская (страница 66)

Редко когда жизнь была столь забавной, столь интересной и столь полной триумфа для Клары. Затем она начала немного удивляться самой себе. Было правдой, что другие мужчины ее не привлекали, а ее желание к Кёнигсмарку перерастало в одержимость. В любое время дня он был в ее мыслях; а ночи, когда его не было рядом, становились невыносимы. Две эмоции начали управлять жизнью Клары: страсть к Кёнигсмарку и ревнивая ненависть к Софии Доротее.

София Доротея, разумеется, узнала об измене возлюбленного. Редко она чувствовала себя такой опустошенной. Она была жертвой жестокого брака; а теперь мужчина, которого она любила, странствующий рыцарь, доказал свою никчемность, став любовником ее злейшего врага.

Кёнигсмарк писал ей записки, которые она игнорировала. «Неужто он держит меня за полную дуру?» — вопрошала она Элеонору фон Кнезебек. Неужели он думал, что может открыто обманывать ее и что она настолько ослеплена им, что стерпит подобное поведение?

— Я не хочу его больше видеть! — заявила она.

Фройляйн фон Кнезебек напоминала переполошившуюся курицу. Это было так весело. Так волнительно. Так опасно! И теперь все кончено. Она понимала, что Кёнигсмарк, в конце концов, мужчина, и от него нельзя ожидать, что он удовольствуется романтическими грезами о том, что могло бы быть, но чего никогда не было. Она пыталась объяснить это Софии Доротее.

— Не оправдывай его! — бушевала София Доротея. — И из всех людей это должна была быть именно эта женщина... это мерзкое, вульгарное создание.

Элеонора пробормотала, что мужчины есть мужчины, и бесполезно пытаться это изменить.

Она со вздохами входила в покои госпожи.

— Я видела сегодня Кёнигсмарка. Он выглядит таким несчастным.

— Несомненно, ревнует свою любовницу. Возможно, он уже обнаружил, что не он один пользуется ее благосклонностью.

— Он передал мне записку для вас.

— Тогда ты была дурой, что принесла ее, и лучше бы тебе немедленно бросить ее в огонь.

Элеонора фон Кнезебек и не подумала так поступить. Она положила письмо на стол и удалилась, зная, что, как только она уйдет, София Доротея схватит его.

И, наконец, она согласилась увидеться с ним. Элеонора фон Кнезебек безрассудно привела его в её покои, и когда София Доротея посмотрела на него — более привлекательного в своем унижении и страдании, чем когда-либо в своем высокомерии и верности, — ей захотелось простить ему всё, если он только пообещает бросить Клару.

Но она была горда и глубоко уязвлена.

— Зачем, — потребовала она ответа, — вы хотели меня видеть?

— Чтобы сказать вам, как я несчастен.

— Почему? Ваша любовница была вам неверна?

— Это было словно дурной сон.

— Дурной и непреодолимый! — вскричала она.

Ей нужно было злиться, иначе она разрыдалась бы; она сказала бы ему, как рада его видеть, что хочет вернуться к прежним отношениям... что приняла бы что угодно, лишь бы вернуть их.

Поэтому она взвинтила свой гнев.

— Мне совершенно противно, — сказала она. — Значит, вы присоединились к конюхам и пажам, которые обеспечивают этой женщине ночные развлечения! И не только конюхи и пажи, разумеется. Благородные Графы пополняют свиту ее любовников.

— Вы правы, что браните меня. Я заслуживаю всего, что вы говорите. Но теперь, когда я с вами, я в полной мере понимаю, как сильно люблю вас. Я не мог выразить свои чувства. Я был в отчаянии... буквально обезумел от неудовлетворенности, так что не ведал, что творил. Вы должны поверить мне, моя Принцесса. Я больше никогда не увижусь с графиней фон Платен. Я буду верен вам и только вам, пока жив. По правде говоря, я пошел к ней в первую очередь потому, что верил, будто должен стать ее другом, чтобы помочь вам.

— Вы отлично выказали мне свою дружбу! — презрительно вставила София Доротея, но она была в слезах.

Он обнял ее.

— Моя драгоценная... моя Принцесса...

— Я верила в вас, — всхлипнула она. — Я бы доверилась вам.

— Вы можете мне доверять. Я больше никогда не увижу эту женщину. Клянусь вам.

Дверь отворилась, и в покои вошел принц Карл.

— Вы безумцы! — сказал он. — Я слышал ваши голоса в соседней комнате. Вы понимаете, что найдутся и другие, кто мог услышать?

Он переводил взгляд с одного на другого.

— Я знаю о ваших чувствах друг к другу, но вам нужно быть осторожными.

— Такими же осторожными, как другие... как Клара фон Платен, например? — спросила София Доротея.

— Она не мать наследника Ганновера, — ответил принц Карл. — Послушайте меня, вы ведете себя глупо, оба. Я вам сочувствую, я понимаю вас, я ваш друг. Именно поэтому прошу вас поберечься. Если до ушей Эрнста Августа дойдет, что вы любовники, вас, Кёнигсмарк, изгонят из Ганновера. Что до тебя, София Доротея, твоя репутация будет запятнана. Возникнут сомнения, является ли юный Георг Август сыном твоего мужа. Разве ты не понимаешь?

— Я всегда это понимала, — заявила София Доротея, — и я никогда не была неверна своему мужу.

Принц Карл вздохнул.

— Кто поверит тебе... услышав то, что только что услышал я! И, — продолжил он, — почем нам знать, кто еще мог услышать? Клара фон Платен ухватится за любую возможность погубить тебя.

— Но не Графа, — с горечью произнесла София Доротея.

— Возможно, за это нам стоит быть благодарными. Идем со мной, Кёнигсмарк. Тебе не следует оставаться здесь наедине с моей невесткой.

Кёнигсмарк посмотрел на Софию Доротею, и она больше не могла скрывать своих истинных чувств. Он взял ее руки и поцеловал их. Карл отвернулся и уставился на дверь.

— Я прощен? — прошептал Кёнигсмарк. — Скажите, что да, и мы найдем путь к счастью.

София Доротея кивнула, и, расставаясь, оба ощутили мрачное удовлетворение.

Принц Карл сказал:

— Ты глупец, Кёнигсмарк.

— Я влюблен в Принцессу.

— И потому ты идешь в ее покои и ведешь себя так, что любой шпион у любой замочной скважины может услышать твои слова, и это в то время, когда ты крутишь роман с самой ревнивой и мстительной женщиной при дворе, которая по совместительству злейший враг моей невестки.

— Согласен с тобой. Я глупец.

— И нужно немедленно браться за ум. Сейчас ты можешь сделать только одно, Кёнигсмарк. Покинь Ганновер. Поезжай со мной в Морею.

— Ты едешь в Морею!

— Я только что получил приказ от отца готовиться. Я должен возглавить кампанию против турок. Это часть его соглашения с Императором Леопольдом.

— Но в Морею!

— Я прошу тебя сменить одну опасность на другую. Ты солдат, Кёнигсмарк, но я полагаю, что здесь ты в не меньшей опасности, чем будешь в Морее.

Морея! Военная авантюра. Это всегда его привлекало. Но оставить Софию Доротею именно сейчас, когда он убедил ее простить его!

— Ну так что? — спросил Карл; и когда Кёнигсмарк не ответил, добавил: — Подумай об этом.

Герцогиня София послала за Кёнигсмарком.

«Значит, нас подслушали, — подумал он. — Слухи дошли до ушей Герцогини, и меня вот-вот изгонят из Ганновера». Он подумал о французском дворе, о саксонском. Они куда блистательнее ганноверского, но он будет далеко от Софии Доротеи.

Теперь, увидев ее снова, он недоумевал, как мог временно поддаться чарам Клары фон Платен. Она стара — ей уже все сорок; она опытна в том, что так яростно влекло его; но увидев свежую юность и красоту Софии Доротеи, он понял, что любит ее, и проклинал себя за эту оплошность.

Никогда больше его не заманить в спальню этой старой ведьмы. Он собирался сделать Софию Доротею счастливой. Он даже не терял надежды стать ее любовником на деле. Она хотела его так же, как и он ее; он почувствовал это при их последней встрече; и единственное, что сделала интрижка с Кларой — это заставила ее осознать это.

Будет неловко, если он задержится здесь надолго. Клара не из тех, кто легко отпускает. Ему было не по себе, но перед ним стояла насущная проблема. Ему предстояло предстать перед герцогиней Софией, которая, весьма вероятно, прикажет ему уехать.

Он нашел Герцогиню подавленной, что случалось с ней редко; однако ее приветствие было почти теплым.

— Мой дорогой Граф, прошу, садитесь.

Он повиновался, и она одарила его дружеской улыбкой, которая заставила его насторожиться. С такой женщиной, как герцогиня София, никогда нельзя быть до конца уверенным в ее намерениях.

— Вы друг моего сына Карла?

Это застало его врасплох, но, овладев собой, он заверил ее, что так и есть.