Виктория Холт – Принцесса Целльская (страница 36)

Он произвел несколько поспешных подсчетов, пытаясь выяснить, сколько времени пройдет, прежде чем у него будет достаточно денег, чтобы стать землевладельцем. Если удастся устроить брак между Целле и Ганновером, этот момент станет значительно ближе.

Почему его голландские друзья просили об этом? Обладали ли они какими-то особыми сведениями о делах? Неужели все шло не так, как надеялись София и Эрнст Август, отправляя сына в Лондон?

Он встал от камина и направился в личные покои Герцога, где, к своему облегчению, застал господина одного.

— Входите, Бернсторф, — сказал Герцог, оторвавшись от книги, которую читал.

«Как же он любит легкую, удобную жизнь! — подумал его министр. — Вот почему Герцогине было так легко доминировать над ним. С другой стороны, именно поэтому любой твердой личности будет нетрудно сделать то же самое».

— У вас что-то на уме? — спросил Герцог.

— Я уже некоторое время думаю о том, как жаль, что невозможен союз между Ганновером и Целле.

— Между Ганновером и Целле! Как это возможно?

— Если бы Кронпринц женился на нашей Принцессе, семейные распри закончились бы, два княжества соединились в одно, и все земли Брауншвейг-Люнебурга вновь были бы собраны вместе, как того всегда желала семья.

— Невозможно, — улыбнулся Георг Вильгельм.

— Вовсе не невозможно… если бы молодые люди поженились.

— Вы догадываетесь, зачем Георг Людвиг сейчас в Англии.

— Надеется заполучить принцессу Анну.

— Думаете, Карл согласится?

— Надеюсь, что нет.

— Что, Бернсторф?

— Мне пришло в голову, что Вы были бы рады положить конец распрям в Вашем доме, что Вы хотели бы вернуть те отношения, которые когда-то связывали Вас с братом.

— Что ж… это мечты, Бернсторф.

— Великие и благословенные события часто начинаются с мечты.

— Ты сегодня настроен весьма романтически, Бернсторф.

— Я не могу перестать думать о том, как приятно было бы видеть два Дома в гармонии.

— Признаю, это было бы приятно, но Герцогиня никогда не согласится. Герцогиня София слишком унизила ее, и так, что она никогда этого не забудет. Она твердо намерена заключить союз с Вольфенбюттелем. Антон Ульрих всегда был ее добрым другом. Более того, сама Принцесса начинает привыкать к молодому человеку, а ее мать никогда не позволит выдать ее замуж против воли.

— Она могла бы со временем полюбить кузена.

— Георг Людвиг едва ли привлекателен. Но что за чепуху мы несем, Бернсторф. Скоро мы услышим победное объявление от Софии о том, что ее первенец станет мужем английской принцессы. Разве это не сделает ее счастливой?

Бернсторф рассмеялся. Он видел, что посеял семена сомнения в уме Герцога. Георг Вильгельм был бы рад союзу с Ганновером, ибо разве не желал каждый немецкий князек сохранить родовые земли в целости? К тому же он был человеком покладистым; он ненавидел враждовать с братом и приветствовал бы возможность вернуть старую дружбу.

— Думаю, как бы сильно она ни любила англичан, она была бы не менее счастлива видеть Целле и Ганновер объединенными.

— Никогда, ты не знаешь Софию. Да и мы были в очень плохих отношениях.

— Только... из-за Герцогини.

Это было дерзко; это подчеркивало правду. Герцог нахмурился, и Бернсторф засомневался, не зашел ли он слишком далеко.

— У Герцогини, разумеется, были веские причины для обиды, — поспешно добавил Бернсторф. Он немного смущенно рассмеялся. — Она была бы недовольна мной, узнай она, что я высказал подобное предложение. Молю, не выдавайте меня, милорд.

Георг Вильгельм рассмеялся.

— Будь спокоен. Я ничего не скажу.

***

Клара дождалась уединения в спальне, прежде чем начать атаку.

— Ты слышал новости из Англии? — спросила она.

— Новости? Какие новости?

— В Палате общин приняли Билль об отводе, но Лорды его отвергли, и Король распустил Парламент. Никакого Билля об отводе, и Яков наследует Карлу как король Англии — пусть он и католик.

— Далекая политика меня не касается.

— Даже когда Георг Людвиг пытается поймать удачу с принцессой Анной?

— И что, по-твоему, это означает?

— Что Георг Людвиг станет неприемлемым мужем для Анны. По правде говоря, до меня дошли слухи...

— Полно, Клара, у тебя повсюду шпионы?

— На твоей службе, милорд.

— Ах, Клара, что бы я без тебя делал? Что я делал до того, как ты навязала мне свое внимание?

— Зачем волноваться о прискорбном прошлом? Я здесь, к твоим услугам, и вот что я скажу тебе: Георг Людвиг не произвел благоприятного впечатления.

— А кто ожидал иного? Если бы он произвел, это было бы впервые в жизни.

— Они его не примут. Его отправят восвояси, поджав хвост.

— Карл не нанесет такого оскорбления своей дорогой кузине Софии.

— Давай позаботимся о том, чтобы у него не было такой возможности.

— Ты имеешь в виду, мы должны отозвать его?

Клара кивнула.

— Под каким предлогом?

Она помолчала некоторое время, а затем решилась:

— Есть один план, который очень дорог тебе, я знаю. Есть одна вещь в твоей жизни, о которой ты горько сожалеешь.

— Мы говорили о Георге Людвиге.

— Это касается Георга Людвига. Ты глубоко сожалеешь о ссоре с братом, герцогом Целльским. По правде говоря, теперь, когда я так хорошо тебя знаю, я верю, что ты сожалеешь об этом больше, чем о чем-либо другом, случившемся в твоей жизни.

— Ты говоришь это, Клара, когда я твержу тебе, как жалею, что не встретил тебя раньше.

— Это в прошлом и исправлено, но ссора все еще существует. Я хотела бы положить ей конец; я хотела бы видеть Целле и Ганновер едиными. Я хотела бы видеть дружбу там, где когда-то была вражда, и возвращение к старой традиции — один правитель для одной семьи.

— Клара, о чем ты говоришь?

— О том, что в Целле есть Принцесса, которая унаследует огромные богатства и земли; а в Ганновере есть Принц, который мог бы на ней жениться.

— Георг Людвиг женится на Софии Доротее! Клара... ты серьезно?

— Совершенно серьезно.

— И ты думаешь, герцогиня София согласится на это?

— Нет. Она всем сердцем стремится в этот рай... в Англию. Но Англия не для Георга Людвига. Мне это совершенно ясно. Мы должны вытащить его оттуда, пока это можно сделать с достоинством, и этот союз между Целле и Ганновером следует, по крайней мере, рассмотреть.

— Это так... неожиданно.