Виктория Холт – Принцесса Целльская (страница 26)
Ради этого в первые недели своей службы у герцогини Софии она намеренно избегала встреч с Эрнстом Августом, стараясь вместо этого снискать расположение самой герцогини.
«Умная женщина», — подумала София. Сдержанная и на удивление скромная. Она поздравила Платена с женитьбой и заметила Эрнсту Августу, что гувернер Георга Людвига оказался умнее, чем она полагала.
Эрнст Август, заметив, что тот не слишком преуспел с Георгом Людвигом, справедливо признал: вряд ли это кому-то вообще под силу. Он был рад, что жена высокого мнения о Платене, так как подумывал сделать его министром. Тихий, исполнительный малый — именно таких людей он любил держать при себе.
Это был триумф, решила Клара, а также знак двигаться дальше; и когда Платен получил повышение, она потребовала, чтобы он пересказывал ей всё, что происходит. Она была проницательна, хитра и целеустремленна; она стремилась к единственной цели — привлечь Эрнста Августа и учредить в Оснабрюке тот институт, что был неотъемлемой частью обожаемого французского двора:
Здесь это, разумеется, было проще, чем в Версале. Во-первых, никаких соперниц. Глупые девчонки, хихикающие над тем, что происходило с ними в спальне Епископа, пусть наслаждаются своим кратким триумфом.
Она видела, что поступила мудро, выйдя замуж. Франц Платен был не дураком, а всего лишь трусом. Он хотел спокойного существования, свободного от конфликтов. За несколько недель она полностью подчинила его себе; и хотя он был несколько разочарован, обнаружив, что брак оказался не таким, как он надеялся, проницательность жены не переставала его изумлять.
— Мы действуем заодно, — сказала она ему. — Я сделаю тебя главным министром. Я добуду тебе звучный титул. Граф, полагаю. Да, я бы хотела стать графиней.
Он рассмеялся:
— Что ты такое говоришь, Клара.
— Я говорю то, что имею в виду, — отрезала она яростно.
Она выслушивала его отчеты о заседаниях; говорила ему, что следует сказать; она даже формулировала за него речи — метко, остроумно.
Его начали замечать; его, маленького Франца Платена, который доселе не имел никакого веса, стали выделять и коллеги-министры, и сам Епископ.
— Если Епископ спросит тебя, кому пришла в голову эта мысль, скажи: твоей жене.
Он посмотрел на нее с изумлением.
— У меня есть свои причины, — сказала она.
— И что это за причины?
— Увидишь.
Он повиновался; повиноваться Кларе вошло у него в привычку.
— Похоже, ваша жена — необыкновенная женщина, Платен, — сказал однажды Эрнст Август.
— Так и есть, милорд.
— Она состоит при герцогине?
— Да, милорд.
— Полагаю, герцогиня ею довольна.
— Думаю, что так.
— Что ж, вы выглядите довольным собой. Я должен как-нибудь с ней встретиться.
Платен передал этот разговор Кларе.
Она рассмеялась.
— Встретится, — сказала она.
Эрнст Август дремал в своем личном кабинете. Он съел лишнего и удалился сюда под предлогом изучения государственных бумаг, но на самом деле — чтобы поспать.
«Я старею», — подумал он, зевая.
До него доносилась музыка из большого зала. Теперь во время трапез играли музыку. Он всегда любил музыку — хорошую, бодрую немецкую музыку; но сейчас, конечно, в моде было всё французское.
«Слишком много красной капусты, — подумал он, — слишком много пива. Французы пьют вино».
«Что ж, — решил он, — нам незачем становиться французами до такой степени».
Он улыбнулся, вспоминая, как часто бывало, о Георге Вильгельме в Целле. Чем тот сейчас занят? Сидит с женой и ребенком, как какой-нибудь крестьянин. Нет, конечно, не как крестьянин. В величайшей роскоши, ибо Георг Вильгельм был самым богатым из братьев — и немалая часть этого состояния достанется его маленькому французскому ублюдку, если они с Софией не придумают, как этому помешать. Они сидят в комнате, которой придала изящество мадам Элеонора; она, должно быть, сидит в кресле, работая тонкими белыми пальцами над гобеленом, а девчонка устроилась на табурете у ног отца или матери; и они беседуют о делах замка. Очаровательная семейная сцена… если кому-то по вкусу семейные сцены. Он не мог представить себя и Софию предающимися подобному. Их брак был иного рода — не идиллическая любовь без конца, а хороший союз двух людей, которые понимали друг друга. Она поступала по-своему во всем, что не мешало его комфорту и нуждам, — и то же касалось его.
Пусть Георг Вильгельм наслаждается своим семейным блаженством — своей прекрасной женой, своей хорошенькой и — если слухи верны — кокетливой дочерью.
В дверь тихо поскреблись. Он нахмурился, не желая, чтобы его тревожили. Кто посмел открыть дверь без приглашения?
На пороге стояла женщина. Он видел ее раньше; она была одной из дам Софии. Хорошая фигура, годная для постели; он приметил ее для будущих утех. Но когда он хотел женщину, он посылал за ней; он не ожидал, что его побеспокоят вот так.
— Милорд…
Голос ее был низким, волнующим каким-то новым для него образом.
— Чего вам нужно?
— Я слышала, что Ваше Высочество желали меня видеть.
— И кто же принес такую весть?
— Это был мой муж, Франц фон Платен.
— А! Так вы жена Платена?
Она подошла к его креслу и склонилась перед ним, позаботившись о том, чтобы вырез платья при этом открыл вид на ее полную грудь.
«Приглашение?» — удивился Эрнст Август, вспоминая, какой скромной она казалась раньше.
— Сейчас я за вами не посылал, — сказал он.
— Мой муж сказал, что вы хотели бы как-нибудь встретиться со мной.
Он рассмеялся.
— В более подходящее время, — ответил он.
— Милорд, я сочла, что это… самое подходящее время.
— Большинство ждут, пока за ними пошлют.
— Вы обнаружите, что я не похожа… на большинство.
Глаза ее сверкали; она умело подкрасила их, чтобы они казались больше. «Какое тело! — подумал он. — У нее наверняка есть опыт». И она прибыла из Франции, вспомнил он, хотя и была немкой. Это означало, что у нее есть манеры и изящество, но нет гордыни его невестки Элеоноры. «Вот женщина, которую я бы никогда не пожелал», — подумал он. И осознал, что жену Платена он уже вполне желает.
— Ваш муж часто упоминает о вас, — сказал Эрнст Август. — Похоже, он ценит ваши суждения.
— По крайней мере, их ценит один из министров Вашего Высочества.
В ее словах был скрытый смысл. Он был заинтригован, и его досада от того, что его побеспокоили, быстро исчезала.
— Вижу, у вас есть и другие дары для мужа… помимо советов.
— Приятно отдавать то, что ценят по достоинству.
— И вы находите его… достаточно ценящим? — Он лениво разглядывал ее.
— Разве признательности бывает достаточно?
Конечно, в ее намерениях невозможно было ошибиться. Женщины, разумеется, жаждали угодить самому важному мужчине в княжестве, но он чувствовал: эта — иная. Позже он выяснит, чего она хочет. В данный момент не было нужды идти дальше очевидного шага.
Он протянул руку, и она приняла ее. Он потянул ее вниз, заставив опуститься перед ним на колени.
— Вы пришли предложить мне… совет? — спросил он с улыбкой.
— Если он вам нужен… он ваш.