Виктория Холт – Непорочная вдова (страница 5)

В Эксетере характер путешествия переменился. В этом благородном городе ее ждали еще более пышные церемонии, чем в Плимуте, и она поняла, что так будет и впредь по мере приближения к столице.

Ее ожидал лорд Уиллоуби де Брок, который сообщил, что является лордом-стюардом королевского двора и что по особому повелению Его Величества для ее удобства будет сделано все возможное.

Она заверила его, что для нее уже сделано больше, чем нужно; но он поклонился и серьезно улыбнулся, словно полагая, что она не имеет ни малейшего представления о размахе английского гостеприимства.

Теперь вокруг ее жилища выстроились латники и йомены в королевских зелено-белых ливреях — и зрелище это было приятным.

Она познакомилась с послом своего отца в Англии и Шотландии, доном Педро де Айялой, забавным и очень остроумным человеком, чье пребывание в Англии, казалось, лишило его испанской чопорности. Был там и доктор де Пуэбла, человек, с которым она больше всего жаждала встретиться, поскольку Фердинанд предупреждал ее: если у нее будет какое-то секретное дело, она может передать его через Пуэблу.

Оба этих человека, как она понимала, были в какой-то мере шпионами ее отца, как и большинство послов своих стран. И какими же разными они были: дон Педро де Айяла — аристократ, получивший титул епископа Канарских островов. Красивый, элегантный, он умел очаровать Катарину своими придворными манерами. Пуэбла же был низкого происхождения, юрист, достигший нынешнего положения благодаря собственной изобретательности. Он был высокообразован и презирал всех, кто не мог похвастаться тем же; в эту категорию он заносил и Айялу, ибо епископ провел молодость в разгульной жизни и, будучи выходцем из знатной семьи, не счел нужным утруждать себя науками.

Пуэбла держался несколько угрюмо, ибо говорил себе: если бы все шло, как он хотел, он приветствовал бы инфанту без помощи Айялы. Что до Айялы, тот прекрасно знал о чувствах Пуэблы к нему и делал все возможное, чтобы их разжечь.

Когда они покинули Эксетер, дон Педро де Айяла ехал рядом с Катариной, а с другой стороны — лорд Уиллоуби де Брок, в то время как Пуэблу оттеснили на задний план, отчего тот кипел от ярости.

Айяла заговорил с Катариной на беглом кастильском наречии, зная, что Уиллоуби де Брок его не поймет.

— Надеюсь, Ваше Высочество не были расстроены этим возмутительным типом, Пуэблой?

— Вовсе нет, — ответила Катарина. — Я нашла его весьма предупредительным.

— Остерегайтесь его. Этот малый — авантюрист, да к тому же еврей.

— Он состоит на службе у монархов Испании, — возразила она.

— Да, Ваше Высочество, но вашему благородному отцу прекрасно известно, что этот человек служит королю Англии вернее, чем королю и королеве Испании.

— Тогда почему его не отзовут и не назначат на его место другого?

— Потому что, Ваше Высочество, он понимает короля Англии, а король Англии понимает его. Он давно в Англии. В Лондоне он занимается ремеслом юриста; живет как англичанин. О, я мог бы рассказать вам о нем немало историй. Он скуп — до такой степени, что позорит нашу страну. Он снимает жилье в непотребном доме, и я слышал, что, когда он не обедает за королевским столом, он ест в этом злачном месте, тратя два пенса в день. Это, Ваше Высочество, ничтожная сумма для человека его положения, и я слышал, будто хозяин дома рад приютить его в обмен на определенные услуги.

— Каких услуг? — спросила Катарина.

— Этот человек — юрист и практикует как таковой; он на хорошем счету у короля Англии. Он защищает своего домовладельца от закона, Ваше Высочество.

— Странно, что мой отец нанимает такого человека, если он таков, как вы говорите.

— Его Высочество полагает, что он бывает полезен. Всего несколько лет назад английский король предложил ему епископство, что принесло бы ему хорошие доходы.

— И он не принял?

— Он жаждал принять, Ваше Высочество, но не мог сделать этого без согласия ваших царственных родителей. В согласии было отказано.

— Значит, похоже, они ценят его службу.

— О, он втерся в доверие к королю. Но остерегайтесь этого человека, Ваше Высочество. Он еврей и, как все они, злопамятен.

Катарина молчала, размышляя о том, как неприятно иметь дело с двумя послами, которые явно недолюбливают друг друга; и она не удивилась, когда Пуэбла воспользовался случаем, чтобы предостеречь ее насчет Айялы.

— Фат, Ваше Высочество. Не доверяйте такому. Епископ! Он ничего не смыслит в праве и никогда не знал латыни. Его образ жизни — позор для Испании и его сутаны. Тоже мне епископ! Ему бы сейчас быть в Шотландии. Именно с этой целью его и прислали в эту страну.

— Моих родителей не обрадовало бы, узнай они об этом раздоре между двумя их послами.

— Ваше Высочество, они знают об этом. Я бы пренебрег своим долгом, если бы не сообщил им. И я сообщил.

Катарина с легкой неприязнью посмотрела на Пуэблу. Он не только был лишен очаровательных манер Айялы, но и казался ей напыщенным, а его мелочная скупость, замеченная многими спутниками, была унизительна для Испании.

— Я использовал этого малого в Шотландии, — продолжал Пуэбла. — Там он был полезен для укрепления англо-шотландских отношений, чего, Ваше Высочество, желал ваш благородный отец. Война между Англией и Шотландией была бы для него сейчас затруднительна, а Яков IV укрывал самозванца Перкина Уорбека и, похоже, собирался его поддержать.

— Уорбек теперь заплатил цену за свою самонадеянность, — сказала Катарина.

— Ваше Высочество, я погляжу, весьма мудро осведомились об английской политике.

— Ее Высочество, моя матушка, настояла, чтобы я хоть немного знала о стране, в которую еду.

Пуэбла покачал головой.

— Самозванцы неизбежны, когда исчезают два юных принца. Вот и у нас появился Перкин Уорбек, объявивший себя Ричардом, герцогом Йоркским.

— Как это печально для королевы Англии, — сказала Катарина. — Скорбит ли она до сих пор по двум своим братьям, так таинственно исчезнувшим в лондонском Тауэре?

— Королева не из тех, кто выставляет чувства напоказ. У нее есть собственные дети, хороший муж и корона. Последнее уж точно не досталось бы ей, останься ее братья в живых.

— И все же она, должно быть, скорбит, — сказала Катарина; она подумала о своем брате Хуане, который умер молодым и красивым через несколько месяцев после свадьбы. Она верила, что никогда не забудет Хуана, как и потрясение от трагедии его смерти.

— Что ж, Уорбека совершенно справедливо повесили в Тайберне, — продолжал Пуэбла, — и это дельце улажено. Все было бы хорошо, если бы это не означало, что Айяла покинул шотландский двор ради английского. Лондон подходит ему больше Эдинбурга. Он любит мягкую жизнь. Ему не по нраву северный климат и грубые шотландские замки. Так что... теперь он с нами.

Айяла поравнялся с ними. Улыбка его была лукавой.

— Доктор де Пуэбла, — произнес он, — заявляю вам, ваш дублет порван. Разве в таком виде предстают перед нашей инфантой! О, он настоящий скупердяй, Ваше Высочество. Если хотите знать почему — посмотрите на форму его носа.

Катарина ужаснулась этой насмешке и не стала смотреть на Айялу.

— Ваше Высочество, — воскликнул Пуэбла, — прошу вас учесть следующее: дон Педро де Айяла, может, и обладает носом кастильца, но мешки под его глазами красноречиво говорят о жизни, которую он ведет. С носом рождаются; это не результат распутства и порочной жизни...

Айяла направил свою лошадь ближе к Катарине.

— Не будем слушать его, Ваше Высочество, — промурлыкал он. — Он низкий человек; я слышал, в Лондоне он промышляет ремеслом ростовщика. Но чего еще ожидать от еврея?

Катарина тронула бока лошади и поехала вперед, чтобы присоединиться к лорду Уиллоуби де Броку.

Она была встревожена. Эти двое мужчин, не умеющих сдерживать ненависть друг к другу, были теми, кого родители избрали ей в наставники и советчики на первые месяцы в этой чужой стране.

***

И все же по мере путешествия ее начала привлекать веселость Айялы.

Она обнаружила, что он забавен и остроумен, что он готов отвечать на все ее вопросы об обычаях страны и, что было еще интереснее, сообщать ей маленькие обрывки сплетен о семье, к которой она вскоре будет принадлежать.

Большую часть пути Катарина путешествовала в конном паланкине, хотя иногда пересаживалась на мула или иноходца. Октябрь на западе страны был вовсе не холодным, но в воздухе висела сырость, и часто Катарина видела солнце лишь как красный шар сквозь туман. Иногда случались ливни, но обычно они были короткими, а затем сквозь облака пробивалось солнце, и Катарина наслаждалась его мягким теплом. В деревнях, через которые они проезжали, люди выходили посмотреть на них, а принимали их в домах местных сквайров.

Еды здесь было вдоволь; Катарина обнаружила, что ее новые соотечественники придают большое значение еде; в огромных каминах полыхал яркий огонь; даже слуги в домах толпились вокруг, чтобы взглянуть на нее — пухлые, румяные юноши и девушки, которые перекрикивались друг с другом и, казалось, много смеялись. Эти люди отличались от испанцев так сильно, как только возможно. У них, похоже, было мало достоинства и мало уважения к достоинству других. Это был энергичный народ; и, приняв Катарину всем сердцем, они не стеснялись давать ей это понять.

Если бы не испытание, которое, как она знала, ждало ее в конце пути, она бы наслаждалась своим шествием по этому краю туманов, бледного солнца и румяных, жизнерадостных людей.