Виктория Холт – Непорочная вдова (страница 48)

— Он должен принять это, — сказал Пуэбла. — Это было частью брачного договора.

— Но дон Гутьерре говорит, что Совет отказывается признать это.

— Тогда их нужно заставить признать это. Боюсь, он оскорбил Совет своим вспыльчивым нравом и высокомерными манерами. Он забывает, что находится в Англии; и он никогда не приведет дела к успешному завершению, если будет оскорблять людей, которых необходимо умилостивить.

— Вы думаете, их можно заставить принять посуду и драгоценности?

— Уверен, что да. Но драгоценности и посуда сильно поубавились, я полагаю.

— Мне были необходимы деньги на жизнь, и я заложила или продала значительное количество посуды и украшений.

— Ваше Высочество, если ваш отец возместит недостачу, я уверен, мы сможем прийти к соглашению с королем.

— Тогда вы должны увидеться с Фуэнсалидой и заставить его понять это.

— Я сделаю это. И Вашему Высочеству не стоит бояться. Король захочет прийти к этому соглашению. Он жаждет брака между вашим племянником Карлом и принцессой Марией. Еще сильнее он жаждет вступить в брак с вашей сестрой, Ее Высочеством королевой Хуаной. Верю, что толика дипломатии уладит эти дела полюбовно.

— Тогда прошу вас, отправляйтесь к Фуэнсалиде со всей поспешностью. И, доктор де Пуэбла, я обеспокоена вашим здоровьем. Я пришлю к вам моего врача. Вы должны следовать его советам.

— Ваше Высочество милостивы, — пробормотал Пуэбла.

Он смирился. Он знал, что Фуэнсалида — последний человек, способный уладить эту деликатную ситуацию с должным тактом и проницательностью. Он знал также, что, когда врач Катарины осмотрит его, ему велят не вставать с постели. А это, он знал, равносильно смертному приговору.

***

Катарина была в отчаянии. Она знала, что король не любит испанского посла и постоянно находит отговорки, чтобы не давать ему аудиенций, о которых тот просил.

Пуэбла, единственный, кто мог бы добиться хоть какого-то успеха теперь, когда Фердинанд действительно казался желающим уладить дела дочери, слёг в постель. Слишком поздно Фуэнсалида понял, сколь полезен мог быть этот маленький человечек.

Дело затягивалось. Генрих, начинавший понимать, что никогда не заполучит Хуану, злился. Он не доверял Фердинанду. С Генрихом становилось все труднее иметь дело, потому что теперь он испытывал острую боль, и спокойствие, которое было ему свойственно, покидало его. Кожа его желтела, и он стремительно терял вес. Бывали целые дни, когда его никто не видел, кроме врачей.

Катарина так напряженно следила за ходом своих дел, что не заметила перемены в одной из своих фрейлин. Франческа словно помолодела; у нее появились красивые украшения. Правда, она не выставляла их напоказ перед глазами остальных, но однажды, когда Мария де Рохас обратила внимание на красивое кольцо с рубином, которое та носила, Франческа пожала плечами, пробормотала: «Разве ты не видела его раньше?» — и поспешно сменила тему.

Франческа была единственным членом свиты инфанты, кого не угнетало то, как идут дела; каждый день она ухитрялась ускользнуть и отсутствовала по нескольку часов.

Фуэнсалида вел себя неприятно с различными членами свиты инфанты. Он много раз ссорился с Пуэблой, и лишь смирение маленького человечка и желание привести к успешному решению хлопотное дело о приданом делали их общение возможным. Его главным врагом в свите был фрей Диего Фернандес, исповедник Катарины, чье положение давало ему особое влияние на нее. Этот монах казался Фуэнсалиде высокомерным молодым человеком, поскольку не выказывал достаточного уважения послу, и тот угрожал написать Фердинанду, что Фернандес не только некомпетентен, но и опасен, так как инфанта слишком ему доверяет.

Катарина была в отчаянии, понимая, что когда ей нужна любая поддержка, какую только можно получить, ее делам постоянно мешают распри в ее собственном кругу.

Однажды Фернандес пришел к ней в великом негодовании. Он едва спасся, сказал он ей. Фуэнсалида попытался арестовать его и выслать из страны.

Катарина рассердилась, но ничего не могла поделать. Пуэбла был прикован к постели и явно умирал; теперь она корила себя за то, что не ценила этого маленького человечка раньше. Только теперь, когда она могла сравнить его с Фуэнсалидой, она поняла, как он был замечателен. Она не могла просить отца отозвать Фуэнсалиду и прислать ей другого посла. Ситуация была слишком запутанной, и к тому времени, когда прибудет новый человек, кто знает, что может случиться?

Поэтому она постоянно молилась, чтобы ее злая судьба переменилась и вскоре ее дела пришли в порядок.

***

Какая радость была сбегать в дом генуэзского банкира! — думала Франческа. Какой он веселый, и как он восхищен тем, что Франческа де Карсерас снизошла до визита к нему. Конечно, правда была в том, что она происходила из знатнейшей семьи, а он был всего лишь банкиром; но как роскошно он жил и каким огромным комфортом наслаждался!

Она уже не могла вспомнить, сколько раз была в его доме, якобы для визита к послу, и как подгадывала свои визиты к тому времени, когда знала, что Фуэнсалиды не будет на месте.

Она собиралась умолять его сделать что-нибудь для фрейлин Катарины, которым следовало устроить браки, но так и не нашла возможности поговорить об этом с послом.

В доме было столько интересного, и банкир с удовольствием все ей показывал. Стоило ей чем-то восхититься, как он умолял ее принять это в дар. Поистине, он был самым щедрым человеком на свете!

Так что было забавно накинуть плащ и поспешить к его жилищу.

В этот раз он ждал ее и казался более серьезным; поскольку видеть его серьезным было необычно, она гадала, что случилось.

Они выпили вина с теми превосходными пирожными, которые его повара готовили специально для нее, и, когда они сидели вместе, он вдруг сказал:

— Как странно, что я — Франческо, а вы — Франческа. Кажется, это еще одна связь между нами.

— Да, — улыбнулась она, — это, безусловно, странно.

Тогда он стал еще серьезнее и спросил:

— Как долго это может продолжаться?

— Вы имеете в виду мои визиты? О, пока двор не переедет или пока меня не обнаружат и не запретят приходить.

— И это остановило бы вас... если бы вам запретили?

— У меня может возникнуть искушение ослушаться.

Он наклонился к ней и взял ее за руку.

— Франческа, — произнес он, — не согласились бы вы стать хозяйкой этого дома?

Она слегка побледнела, осознав всю немыслимость того, что он предлагал. Ей... выйти за него замуж! Но ее брак — это дело, которое должно быть одобрено инфантой, королевой Кастилии или Фердинандом, а также королем Англии. Разве он не понимает, что она не какая-то там мелкая швея или подобное создание, чтобы вступать в брак под влиянием момента?

— Это предложение вам противно? — спросил он с тоской.

— Нет... нет! — решительно возразила она. Она думала о том, какой скучной была ее жизнь до этих визитов, и какой еще более скучной она покажется, если ее заставят от них отказаться. Она продолжила: — Браки для людей моего положения устраивают другие. Мне никогда не позволят выйти за вас.

— Вами пренебрегают, — возразил он. — Кому вы обязаны верностью? Что до меня, я не подданный короля Англии. Если я желаю жениться, я женюсь. Если однажды вы решите, что не хотите возвращаться во дворец, у меня здесь найдется священник, который обвенчает нас. Я отдам всего себя и все свое имущество вам на службу. Я люблю вас, Франческа. Вы молоды, вы прекрасны, вы благородного происхождения, но вы пленница; и единственное из этих качеств, которое может у вас остаться, — это ваше благородное происхождение. Франческа, не позволяйте им похоронить вас заживо. Выходите за меня. Разве мы не были счастливы вместе? Я сделаю вас счастливой на всю оставшуюся жизнь.

Франческа встала. Она дрожала.

Ей нужно уйти, и быстро. Ей нужно побыть одной, чтобы подумать. Она была в ужасе от того, что может совершить какое-нибудь безрассудство, которое определит всю ее дальнейшую жизнь.

— Теперь вам страшно, — мягко сказал он. — Не заблуждайтесь. Не меня, Франческа, вам следует бояться. Меня вы никогда не испугаетесь. Вы смелая и любите приключения. Дворцовая тюрьма не для вас. Идите ко мне, Франческа, и я сделаю вас свободной.

— Я должна идти, — сказала она.

Он не пытался ее удержать.

— Вы подумаете над тем, что я сказал? — спросил он.

— Я не могу перестать думать об этом, — ответила она.

Тогда он взял ее лицо в свои ладони и нежно поцеловал в лоб. Она знала, что будет чувствовать себя обманутой, если не увидит его снова. И все же, как она сможет?

ХУАНА В ТОРДЕСИЛЬЯСЕ

Хуана в городе Аркос ничего не знала о переговорах, которые велись касательно ее брака с королем Англии. Она поселилась в этом месте с самым нездоровым климатом, но совершенно не замечала холодных ветров, пронизывающих дворец. Ее маленькая Каталина превратилась в живую девочку, которая, казалось, с готовностью принимала странности матери. Хуана также настояла, чтобы к ней привезли жить ее сына Фердинанда, и это желание было исполнено. Но маленький Фердинанд, которому было почти шесть лет, не прижился в доме матери. Ему не нравился гроб, который всегда был выставлен на видном месте; не нравилось ему и смотреть на мертвого отца и видеть, как мать ласкает труп.

Хуана ходила по дворцу в лохмотьях, она не садилась за стол, а ела с тарелки на полу, как кошка или собака. Она никогда не мылась, и в доме не было слуг-женщин, кроме старой прачки.