Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 64)

— Добрые люди, — вскричал Уильям, — я пришел, чтобы освободить вас от цепей! Довольно рабства! Сплотитесь под моим знаменем, и мы изгоним англичан из Ланаркшира!

Но люди боялись. Они знали, что случалось с шотландскими мятежниками прежде. Их ждала ужасная смерть. Так поступили с Давидом Уэльским, и теперь это была общепринятая награда за измену. А сражаться за Шотландию в глазах англичан было изменой.

Поэтому они ждали и наблюдали, не выказывая верности ни одной из сторон, и, хотя сердца их были с шотландцами, они не пытались к ним присоединиться.

Вскоре улицы наводнили английские солдаты — воины обученные, в отличие от людей Уоллеса, и даже вера и убежденность в правоте своего дела не могли устоять перед такой выучкой и превосходством в оружии.

Англичанам не потребовалось много времени, чтобы оттеснить шотландцев. Уоллес отказался отступать, и вскоре он остался с небольшим отрядом у дома Мэрион. Остальные бежали обратно в лес. Мэрион отворила ворота и стояла, наблюдая, и когда она увидела, как англичане теснят ее мужа и тех немногих, кто остался с ним, она крикнула ему:

— Скорее… Входите, я запру ворота.

Это могло спасти им жизнь, Уоллес это понимал. Он крикнул своим людям:

— Делайте, как она говорит.

Те были только рады подчиниться. Он последовал за ними, и Мэрион поспешно заперла ворота на засов.

Их могли выломать, но на это потребовалось бы время, а к тому моменту шотландцы уже успели бы скрыться.

Уильям обнял ее.

— Ты спасла нас, любовь моя, — вскричал он, но она отстранила его.

— Времени мало. Вы должны уходить. Идемте. Я покажу вам путь через сад, там вы сможете бежать в лес.

Она, конечно, была права. Англичане не замедлят выломать ворота и ворваться внутрь.

Они последовали за ней через лужайку. Она открыла дверь в стене, и они скрылись.

Теперь англичане колотили в ворота. Она вошла в дом и поднялась в солар. Теперь они могли приходить. Уильям и его люди были на верном пути в лес.

Она взяла в руки рукоделие и попыталась шить, но руки ее дрожали. Она напряженно вслушивалась, ожидая, когда англичане ворвутся в дом.

Ждать пришлось недолго. Она услышала громкий крик, когда ворота поддались, а за ним — топот ног во дворе.

Теперь они были в доме. Она слышала их голоса. Это могло случиться в любую минуту.

Кто-то поднимался по лестнице. Она догадалась, кто это будет, и оказалась права. Сам Хезелриг.

— Где он? — потребовал он. — Где предатель Уоллес?

Она вскочила на ноги и встала лицом к нему.

— Далеко отсюда, вам не достать, — вскричала она.

— Ты прячешь его здесь.

— Ищите. Вам его никогда не найти.

— Клянусь Богом, ты впустила его через свои ворота и заперла их перед нами. Это измена.

— Я так не считаю, сэр.

— Зато я считаю. Я бы пронзил тебя мечом сию же минуту, если бы не то, что мой сын должен сделать тебя своей невестой.

— Этому не бывать никогда.

— Дура. Не гневи меня сейчас. Я могу причинить тебе вред. Будь благоразумна. Выходи замуж за моего сына, и мы забудем твое сегодняшнее поведение.

— А я не забуду его, пока жива. Я горжусь им.

— Ты безумна.

— Нет. Я счастлива, что этой ночью спасла жизнь своему мужу.

— Своему мужу! Ты хочешь сказать…

Теперь ей было все равно. Она гордилась Уоллесом, гордилась собой. Она хотела, чтобы весь мир узнал.

— Вы говорите с леди Уоллес, шериф. Прошу вас, выкажите должное почтение.

Он недоверчиво уставился на нее.

— Вы думаете, я бы выбрала вашего сына, когда есть Уоллес? Две недели назад я стала его женой. Вы упустили свое состояние, Хезелриг.

Ошеломляющая правда поразила его, словно удар меча. Он знал, что она не лжет. Ходили слухи. Какой-то мужчина навещал ее. Уоллес! Человек в розыске! И он упустил его. Он упустил и ее.

Этого больше не повторится.

Он бросился к ней, занеся меч для удара…

Она с некоторым удивлением посмотрела на него, когда клинок пронзил ее лиф. И вот она уже падала, и последней ее мыслью было: «Я умерла за Уильяма Уоллеса».

***

Уильяма разбудили. Карле сказал, что его желает видеть какая-то женщина. Вид у Карле был смятенный. Уильям понял: случилась беда.

Женщина стояла перед ним, ее глаза были расширены от ужаса, рот искажен горем. Он узнал в ней личную служанку Мэрион.

Увидев его, она закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала.

— Что случилось? — вскричал Уильям. — Умоляю, скажите. Ваша госпожа…

Женщина опустила руки и невидяще уставилась на него.

— Мертва, милорд.

— Мертва! — Он не хотел в это верить. Не мог. Это было слишком невыносимо.

— Люди ворвались… после того, как вы ушли. Во главе их был Хезелриг. Он пошел в ее комнату. Она сказала ему, что она ваша жена… и он пронзил ее мечом.

Он не мог говорить. Не мог пошевелиться. Он был слишком ошеломлен горем, что захлестнуло его. Прежде всего его терзало самообвинение. Ему не следовало впутывать ее в свои дела. Ему следовало остаться, чтобы защитить ее.

«Это означало бы плен, — сказал его здравый смысл, — и чем бы ты мог ей помочь, будучи их узником?»

Но мертва! Никогда больше ее не увидеть. Его жена, с которой он прожил две недели.

Карле был рядом.

— Горестная весть, — сказал он.

— Это не может быть правдой. Это какая-то ошибка.

Наступила тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц да внезапным журчанием ручья, перекатывавшегося через валуны.

— Это правда, — сказал Карле. — Мы должны это принять. Пойдем со мной. Поговорим. Посмотрим, что можно сделать.

Он смотрел, как женщина повернулась и скорбно удалилась.

— Мэрион мертва, — безучастно проговорил Уильям. — Я больше никогда ее не увижу.

— Ты оправишься от горя, — утешительно сказал Карле. — Помни, у нас есть общее дело.

Уильям в гневе повернулся к нему.

— Думаешь, я когда-нибудь ее забуду? Моя жена… Мэрион… Она была так прекрасна… она была всем, чего я желал в жизни…

— Вспомни, чего ты желаешь больше всего — свободы для Шотландии.