Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 56)

Он кивнул.

— Прощай, хозяюшка. Я не смею оставаться.

— Постой! У меня есть мысль.

— Они уже на пути сюда, — сказал он.

— Ты встретишь их, если попытаешься уйти. Минутку. Вот. — Она стянула с себя платье. — Надень это…

Он запротестовал, но она сердито крикнула:

— Делай, что я говорю. Это твой единственный шанс.

Он понял ее правоту и повиновался. Платье было ему слишком мало.

— Погоди, — сказала она и выбежала из комнаты. Через несколько минут, уже в другом платье, она вернулась с платком и чепцом, похожим на тот, что всегда носила сама.

— Надень, — приказала она. — Платок скроет, что платье сидит плохо, а чепец сделает из тебя женщину. А теперь садись за прялку и пряди.

Он оценил мудрость ее совета и повиновался. Он едва успел: как только он повернулся к прялке, в дом ворвались люди Селби.

— Где он? — потребовал предводитель. — Где юный Уоллес?

— Юный Уильям… — сказала экономка. — Откуда мне знать? Скорее всего, в городе. Этот ленивый юнец там почти все время и проводит. Девки да таверны у него на уме, там его и ищите.

Люди оглядели комнату, едва взглянув на того, кого они приняли за служанку за прялкой.

— Он вполне может прятаться здесь, — сказал один из них. — Обыскать дом.

Они прошли по всему дому. Заглянули в каждую комнату, и все это время Уильям продолжал прясть.

Спустившись, они сказали экономке:

— Если он придет, немедленно пошлите за нами. Он в розыске.

— Непременно, милорды, непременно. О, сэр… милорды, что же он натворил?

— Убийство, добрая женщина. Вот что он натворил. И его за это повесят. Но сперва мы заставим его помучиться. Сын губернатора…

— О нет, милорд… о нет… — Экономка закрыла лицо фартуком и стала раскачиваться из стороны в сторону.

— Сражен в расцвете лет. Клянусь Богом, за это прольется кровь. Погодите, вот оправится губернатор от своего горя.

— Убийство… убийство… злой юноша, — рыдала экономка.

— Да, убийство. Помни. Если этот убийца явится сюда… а он, похоже, когда-нибудь явится. Задержи его… приди к нам и дай знать. Будешь вознаграждена, добрая женщина. И увидишь, как свершится правосудие.

— Как он мог? Я всегда знала, что он дикий. Знала, что до добра это не доведет.

Люди ушли. Она подошла к прялке.

— Продолжай. Не останавливайся. Пряди еще немного. Пока я не буду уверена, что безопасно.

Уильям повиновался, ликуя от того, как они обманули англичан.

Она села рядом с ним.

— Мы должны выждать. А пока готовься уходить. Куда ты отправишься?

— Я должен поехать к матери в Килспинди. Должен убедиться, что она в безопасности.

— Тебе придется быть осторожным. Когда доберешься до нее, не оставайся там. Лучше будет, если ты ее увезешь. О, мальчик мой, что же ты наделал? Зачем тебе нужно было убивать англичанина?

— Моя задача в жизни — убивать англичан и изгонять их с нашей прекрасной земли.

Она покачала головой.

— Хотела бы я, чтобы мы могли жить в мире.

— Вы говорите, как моя мать.

— Да, мальчик, это женские разговоры. Мы не видим добра в смерти, но много добра в жизни.

— Терпеть унижения… оскорбления…

— Тише. Нам нужно думать, как тебя услать отсюда. Ты должен дождаться ночи. Тогда и выскользнешь. Мы пойдем в конюшню, где твоя лошадь будет готова. А до тех пор ты — моя служанка Тэбби…

— А мой дядя!

— Я скажу ему, что ты на себя навлек. Он никогда тебя не предаст. А за то, что случилось, если нас поймают, я возьму вину на себя.

— Вы так добры ко мне. Вы рискуете ради меня жизнью, вы же знаете.

— Ты думаешь, я бы стала на сторону англичан?

— Никогда. Но рисковать собой…

— Брось! — отрезала она. Он встал из-за прялки и поцеловал ее.

***

Скача в ночи в Килспинди, он думал о том, что ждет его впереди. Наконец-то он вступил в битву. Теперь он будет в розыске. Убийство сына губернатора сочтут изменой королю Англии. Иоанн Баллиол, король Шотландии, ему не поможет. Он — человек Эдуарда. Шотландии нужен был король, за которого стоило бы сражаться. Но Эдуард позволил им посадить на трон Иоанна Шотладского, потому что знал, что тот — человек слабый, а это было на руку хитроумному Эдуарду, ибо кто был истинным правителем Шотландии? Эдуард. Эдуард был врагом.

Приезд Уильяма в Килспинди был встречен с некоторым смятением, ибо, когда стало известно, что он убил сына губернатора Селби, родственники его матери пришли в ужас, опасаясь, что его безрассудство навлечет беду на них всех. Он не мог оставаться в Килспинди, сказали они. Это было совершенно ясно, ибо погоня скоро доберется и сюда.

Семья немедленно собралась, чтобы обсудить, что можно сделать, и Уильям понял, что, приехав сюда, он подверг опасности свою мать и всех остальных.

— Ты должен уехать немедленно, — сказали его родственники и добавили: — Было бы неразумно оставлять твою мать.

После некоторых обсуждений решили, что Джона, пожалуй, можно безопасно оставить в школе, но леди Уоллес определенно должна была уехать с сыном. И немедленно, потому что ищейки скоро доберутся до Килспинди, ибо они догадаются, что он приедет к своей семье.

— Не медлите, — сказал их хозяин, чья главная забота, казалось, состояла в том, чтобы как можно скорее выпроводить их из своего дома. Было решено, что они переоденутся пилигримами, идущими к раке святой Маргариты; и, не желая оставаться там, где их присутствие внушало такой страх, дольше необходимого, они немедленно отправились в путь.

Переодевание удалось на славу. В деревушках и селениях, через которые лежал их путь, их принимали за тех, кем они и притворялись, и в положенный срок они добрались до Дунипейса.

Дядя Уильяма изумился их появлению. Он покачал головой. Он знал, что горячая кровь Уильяма и его лютая ненависть к англичанам навлекут беду на него и на всю его семью. Как бы то ни было, им нужно было отдохнуть и подкрепиться, а затем обсудить, что делать дальше.

Когда они поели, он провел их в тот самый кабинет, где Уильям когда-то занимался и мечтал, и там велел им сесть.

— У меня для вас дурные вести, — серьезно сказал он, — которые я не хотел сообщать, пока вы не поедите и немного не отдохнете. Боюсь, это будет для вас большим ударом.

— Прошу, не томите нас дольше, дядя, — взмолился Уильям и, подойдя к матери, взял ее за руку, ибо догадался, что горестные вести касаются его отца.

— Ваш отец дал бой англичанам при Элдерсли, — сказал дядя. — Это было чистое безрассудство. Враг превосходил их числом.

— Они взяли его в плен, — в ужасе вскричала леди Уоллес.

— Нет. Он пал в бою, а с ним… и Малкольм.

Леди Уоллес уставилась прямо перед собой. Уильям обнял ее и прижал к себе.

— Черти! — вскричал он. — Так они убили моего отца и моего брата!

— Твой отец и Малкольм тоже забрали с собой нескольких, племянник. Они нанесли урон англичанам, отдав свои жизни.

— Нет их, — прошептала леди Уоллес. — Моего мужа… и моего сына…

— Клянусь Богом, — вскричал Уильям, — они за это заплатят. Я не успокоюсь, пока не убью двадцать англичан в отместку за эти две жизни.