Виктория Холт – Молот шотландцев (страница 52)

Юный Иоанн был объявлен графом Голландским.

Общее мнение было таково, что Эдуард был замешан в заговоре с Вальзеном. Он это отрицал и пригласил голландских дворян приехать в Англию и обсудить брак их графа с его дочерью. Они приехали, и о браке договорились. Он должен, сказал Эдуард, состояться без промедления.

Король вызвал епископа Лондонского в Ипсуич, где должна была состояться свадьба.

Принц Эдуард прибыл в Ипсуич с великолепной свитой, присутствовала и его сестра Маргарита. Она все еще оставалась в Англии, постоянно находя предлоги, чтобы не ехать к мужу в Брабант, и король, зная характер ее мужа, не пытался ее уговаривать.

Для города Ипсуича это было важное событие, и тысячи людей высыпали на улицы, чтобы столпиться у церкви и увидеть королевскую невесту и ее жениха.

Устроили пышное празднество. Король созвал со всей страны лучших менестрелей, барабанщиков, скоморохов и лютнистов. Были танцы и пир, гостей развлекали ряженые, а на улицах даже простому люду раздавали вино.

Когда торжества закончились, Елизавета должна была отправиться в Голландию, и начались приготовления к ее отъезду.

Но Елизавета не хотела ехать. Она отказалась покидать свои покои, и король, услышав об этом, ворвался к ней и потребовал объяснений.

Она бросилась к нему и обвила руками его шею.

— Дорогой мой государь, я не могу вас покинуть.

— Ну-ну, — сказал король, — ты уже не дитя. У тебя есть муж, и твое место рядом с ним.

— Дорогой отец, вы очень скоро отправитесь в Гент. Я хочу подождать и поехать с вами. Прошу вас, отец, позвольте мне остаться с вами еще немного.

— Дитя мое, — ответил король, — все уже решено. Те, кто едет с тобой, готовы к отъезду. Ты не можешь в последний миг решать, что не поедешь.

— Я не вынесу разлуки с вами.

— Твоя любовь мне приятна, — сказал король, — но ты должна ехать, дитя мое. Быть может, мы встретимся в Генте. Ну вот. Как тебе такое?

Она отступила от него. Она выглядела очень красивой, ее длинные светлые волосы ниспадали из-под венца.

— Я не поеду, — твердо сказала она.

— Ты поедешь, — ответил он.

— Не могу. И не поеду.

— Как ты смеешь меня ослушаться? — вскричал король.

— Дорогой отец, я не хочу вас ослушаться. Но как я могу покинуть свой дом? Если бы наша матушка была здесь…

Это было слишком. На его плечах лежало столько забот. Внезапно его охватил яростный гнев. Дочери постоянно бросали ему вызов. Он был с ними слишком мягок. Они думали, что раз они хорошенькие, а он с Элеонорой всегда их баловал, то могут вить из него веревки. В приступе гнева он сорвал с ее головы венец и швырнул его в огонь.

Она вскрикнула в отчаянии. Это было ее самое ценное украшение.

— Государь! — вскричала она и бросилась к огню.

Он удержал ее.

— Ты увидишь, — сказал он, — что всем, что у тебя есть, ты обязана мне. Взамен я прошу лишь повиновения. О, Господи, и кто только захочет иметь дочерей!

Елизавета разрыдалась.

— Вы нас больше не любите. Вы не любите меня. Вы бросили мой венец в пламя. О, отец, вы не можете меня любить.

Тут мысль о драгоценных камнях, украшавших венец, стала для нее невыносимой. Она кинулась к огню и выхватила венец. Он почернел, два камня выпали.

Она уронила его, потому что он был очень горячим, и он упал на пол между ними. Король отшвырнул его ногой и уже хотел в гневе выйти из комнаты, когда она схватила его за руку.

— Отец, это все потому, что я не вынесу разлуки с вами.

Он почувствовал, что смягчается.

— Ты обожгла пальцы? — спросил он.

— Быть может, немного.

— Глупое дитя.

— Это было мое лучшее украшение, — сказала она и рассмеялась.

Он никогда не мог устоять перед их смехом. Элеонора как-то сказала, что мало что делает ее такой счастливой, как смех их детей, и он с ней согласился.

— О, дорогой отец, вы улыбаетесь. Думаю, вы больше на меня не сердитесь. Если это так, я так счастлива… и если я могу остаться с вами еще немного… совсем недолго, пока вы не уедете в Гент…

Он нахмурился. Затем сказал грубовато:

— Хорошо. Можешь оставаться до тех пор. Но когда я уеду, — сурово продолжал он, — тебе придется остаться с мужем.

Она была непокорна, как и ее сестра Джоанна, но они любили его, и ему было приятно, что ей так не хотелось его покидать.

Он жаждал оказаться в Генте, где, как он надеялся, будет с ним Элеонора, дражайшая из всех его дочерей. Дорогая Элеонора, которая сама оказалась в таком трагическом положении. Он сможет поговорить с ней о своем грядущем браке. Она поймет.

***

Наконец он прибыл, и она уже ждала его. При виде ее, своего любимейшего дитя, он позабыл о всяких церемониях.

— Мое милое дитя, — сказал он, обнимая ее.

— О, дорогой отец, как я жаждала вас увидеть.

— Ты несчастна, я знаю.

— О нем нет вестей.

— Мы должны добиться его освобождения.

— О, отец, если бы вы только могли. Мы с детьми так ждем его возвращения.

Он сделает все, что в его силах, сказал он ей. Он думал, что после своей женитьбы сможет что-то предпринять.

— Элеонора, дитя мое, — сказал он, — ты ведь не считаешь, что я поступаю неправильно, женясь снова?

— Я часто удивлялась, почему вы не сделали этого раньше, — ответила она. — Вы человек, который любит семейную жизнь, и вам было тяжело после смерти нашей матушки.

Он знал, что она поймет. Он с жаром рассказал ей о своих надеждах на Бланку и о том, как король Франции обманул его, предложив Маргариту.

Элеонора содрогнулась.

— Король Франции — безжалостный человек, — сказала она. — У меня есть причины это знать. Говорят, первое, что в нем замечаешь, — это его красота. А потом понимаешь, что он суров, жесток, мстителен… и честолюбив.

— Я усвоил, что ему нельзя доверять, и я это запомню.

— Дорогой отец, вполне возможно, что с Маргаритой вы будете счастливее, чем с этой прославленной красавицей, чьи хвалы пели по всей Европе. Это вполне могло сделать ее немного тщеславной. Маргарита, остававшаяся в ее тени, вполне может оказаться той женой, что вам нужна. Вы помните, какой кроткой и доброй всегда была наша матушка. Моя бабушка славилась великой красотой, и, хотя мы нежно ее любили, мы все знали, как она считала, что всегда вправе поступать по-своему. Я слышала, как моя матушка говорила, что никогда не могла соперничать красотой со своей свекровью. Но мы-то знаем, дорогой отец, каким милым был ее нрав.

— Моя утешительница, — с нежностью сказал он. — Я знал, что ты ею будешь.

Он почувствовал облегчение и счастье и твердо решил сделать все возможное, чтобы вызволить ее мужа из плена. То, что он готов жениться на младшей сестре короля Франции, когда ему была обещана старшая, должно было иметь какой-то вес.

Как приятно было быть с ней, хотя это удовольствие и омрачалось приступами тревоги за ее здоровье. Она заметно постарела с тех пор, как покинула Англию, что было неудивительно, ведь она столько перенесла. Он был так счастлив, что она, поздно выйдя замуж, наконец-то обрела брак по любви. Но как жестока была судьба, так скоро отнявшая у нее мужа. К счастью, у нее были ее дорогие дети. Как он любил своих внуков, а внуков Элеоноры — в особенности, просто потому, что они были ее.

Он должен был извлечь из этого визита все возможное.

Она привезла ему в подарок кожаный футляр, красиво украшенный эмалью, с гребнем и зеркалом, и он сказал ей, что будет хранить его до конца своих дней.

Это было счастливое Рождество в Генте. Маргарита была там со своим мужем, и, хотя она едва ли была счастлива в браке, казалось, она с ним примирилась. Он слышал, что она приняла нескольких незаконнорожденных детей своего мужа и обращалась с ними по-доброму. Бедная Маргарита, она была не в том положении, чтобы протестовать, полагал он, но представлял себе, как повела бы себя в таких обстоятельствах Джоанна.

Присутствовала и Елизавета, и он надеялся, что она больше не будет устраивать сцен из-за расставания с ним. Конечно, ему льстило, что дочери так его любят. Жаль только, что им пришлось вырасти.