Виктория Холт – Королевские сестры (страница 72)

***

Вильгельму стало ясно, что он ошибся, полагая, будто может позволить себе пренебрегать Анной. Сколько бы побед он ни одерживал за границей, для англичан он оставался чужаком, и они негодовали на иностранного короля. Зато когда Анну выносили в ее портшезе, они приветствовали ее; они видели в ней наследницу престола, а в Глостере — ее преемника. Он не мог надеяться на спокойное существование, пока демонстративно не ладил с ней.

Он возобновил свое обещание насчет Сент-Джеймсского дворца, и на этот раз Анна смогла туда переехать. Затем он сделал жест, который доставил Анне больше удовольствия, чем что-либо иное.

Умер лорд Страффорд, рыцарь Ордена Подвязки, и Вильгельм написал Анне, что ему доставит величайшее удовольствие пожаловать освободившуюся ленту его племяннику.

Анна тотчас отправилась в покои сына, где тот завтракал. Несмотря на свое волнение, она была шокирована, увидев, что Льюис сидит рядом с ним и кормит его с ложки.

— Так принцу есть не подобает, — сказала она. — Льюис, прекратите немедленно.

— Ваше Высочество, это единственный способ заставить его поесть.

Анна посмотрела на сына со знакомой смесью гордости и ужаса. Она потеряла последнего ребенка, как и всех остальных, и Глостер был ее великой надеждой. И он не любил еду, в то время как его отец и мать находили в ней такое удовольствие! Был ли это признак слабого здоровья?

— Мой мальчик, — сказала она, — разве тебе не нравится еда, которую для тебя готовят?

Он задумался и сказал:

— Мне нравятся крошки на столе, но еда на тарелках меня не очень интересует.

Затем он намочил палец и собрал несколько крошек со стола.

— Ты ешь, как цыпленок, — сказала она.

— О, мама, я птенец высокого полета.

Его ясные глаза, его быстрая улыбка были очаровательны. «О Боже, — молилась она, — сохрани моего милого. Сохрани его здоровым. Забери у меня все, что угодно, но оставь мне моего драгоценного мальчика».

— У меня для тебя хорошие новости. Ты получишь Орден Подвязки.

Его глаза засияли от удовольствия.

— Подвязку. Но я давно ее хотел, и знаете, мама, Гарри Скаллу приснилось, что он видел меня в ней. Прошу, Льюис, приведи ко мне Гарри немедленно. Я должен сказать Гарри.

***

Глостер вернулся в Кэмпден-хаус, его глаза сияли от триумфа, на груди красовалась голубая лента. Он прошествовал перед родителями, рассказывая им о церемонии.

— С королем было одиннадцать рыцарей, — сказал он. — Вильгельм посвятил меня в рыцари государственным мечом, а затем сам надел на меня ленту, и это, папа… ты слушаешь, мама?

— Каждое слово, мой дорогой.

— Так вот, это самое необычное, потому что обычно это делает один из рыцарей, но Вильгельм захотел сделать это для меня. Это был особый случай. Я его любимчик.

— Ну, ты ведь наследник престола.

— Да, но быть любимчиком короля — это очень необычно, мама.

Анна обменялась взглядами с мужем. «Разве можно не сделать его любимчиком?» — спрашивала она взглядом.

— Теперь можно мне пойти к моим воинам? Им всем не терпится увидеть меня с Подвязкой. Я всегда буду ее носить… до дня своей смерти.

— Не будем говорить об этом, — резко сказала Анна, и Георг ободряюще положил руку ей на плечо.

Они молчали, прислушиваясь к голосу Глостера, выкрикивавшего приказы своим солдатам.

Было чудесно видеть мальчика с орденской лентой, но одно лишь упоминание о его смерти могло погрузить их обоих в глубочайшую меланхолию.

***

К принцессе Анне пришел посетитель. Это был Джон Шеффилд, граф Малгрейв. Анна не могла видеть его, не вспоминая о своей юношеской любви, когда они с Джоном Шеффилдом собирались пожениться. Она все еще помнила стихи, которые он ей писал. Его отослали прочь из-за нее, а ей отдали ее дорогого Георга, который был лучшим из мужей; но это не означало, что в ее сердце не осталось для Шеффилда теплого уголка.

Он был красив, был превосходным поэтом, и она считала, что в душе он якобит, ибо оставался верен Якову дольше, чем большинство.

— Милорд, — сказала она, — я рада вас видеть.

Он поцеловал ее руку с затаенной нежностью. Он был женат, и она была замужем, но воспоминания жили.

— Я пришел поздравить вас с честью, оказанной герцогу.

— Это очень любезно с вашей стороны.

— Я подумал, вам будет приятно услышать рассказ очевидца. Я никогда не видел ничего подобного. Можно было подумать, что это взрослый мужчина. Такое достоинство! Такая грация!

— Он самый необыкновенный мальчик.

— Чего и следовало ожидать.

Их взгляды встретились. «Он мог бы быть нашим», — думал он. «А если бы и был, — гадала она, — был бы он сильнее?» Она сравнила Джона с Георгом. Бедный Георг, такой тучный и безвольный; и Джон, высокий, красивый, человек, который оставит свой след в мире благодаря своим литературным достижениям и парламентской карьере.

— Милорд, — сказала она, — я бы хотела, чтобы вы присматривали за герцогом. Иногда мне кажется, что его образование не в лучших руках. Его ум так пытлив, он подхватывает такие странные обрывки сведений. И нам так трудно заставить его есть питательную пищу. Его слуги кормят его… чтобы завлечь. Это меня беспокоит.

— Если Ваше Высочество желает, чтобы я присматривал за мальчиком…

— Именно этого я и желаю. Я могу доверять вам, как немногим. Сделаете ли вы это?

— От всего сердца.

Она сидела и улыбалась своим мыслям, когда он ушел. Было приятно мечтательно размышлять о том, что могло бы быть. Она могла делать это без душевной боли. У нее был ее дорогой муж, ее любимый мальчик, ее надежды на наследование престола; но романтика была сладка.

Вошла Сара и застала ее в таком состоянии.

— Как я слышала, здесь был Малгрейв.

— Да, был.

— И чего он хотел?

— Он пришел рассказать мне, как мой мальчик вел себя на церемонии. Представляете, миссис Фримен, он сказал, что ребенок вел себя как взрослый мужчина. Я не думаю, что в мире есть другой мальчик, который мог бы с ним сравниться, и это правда.

— Мой юный Джон должен стать его компаньоном. Я уверена, они будут хороши друг для друга.

— Да будет так. Джон Шеффилд, я думаю, очаровательный человек.

Сара хмыкнула.

— Кишка тонка, я бы сказала. Помните, как он сбежал при первых признаках неприятностей?

— Он не сбежал. Мой дядя отослал его в Танжер.

— Некоторые мужчины отказались бы ехать.

— Отказались бы ехать? Ослушались приказа короля?

— Некоторые нашли бы способ.

Сара не заметила ни слегка угрюмого выражения на губах Анны, ни нотки твердости в ее голосе, когда та сказала:

— Он будет курировать образование герцога.

— Что? — вскричала Сара.

Анна отвернулась, бормоча:

— О, не в официальном качестве, конечно, но признаюсь, я буду рада иметь под рукой такого превосходного человека.

«А как же Мальборо?» — подумала Сара, с трудом подавляя гнев. Если герцогу нужен опекун, то им, естественно, должен быть лорд Мальборо. Но, по крайней мере, Шеффилду должность не предложили официально.