Виктория Холт – Бремя короны (страница 42)

Она позволила снять с себя вуаль и откинулась на прохладные подушки. Она закрыла глаза и попыталась отгородиться от будущего, обратив взор в прошлое.

Любит ли Хуана своего мужа? Она не могла перестать думать о ней. Правда о Хуане открылась ей внезапно. Это случилось после одной из тех тягостных сцен в детской, когда Хуана вдруг начала дико плясать, забралась на стол и танцевала там, а когда гувернантка попыталась остановить ее, она уцепилась за гобелен, висевший на стене, и повисла на нем, раскачиваясь. Позвали мать, и она приказала схватить Хуану, но никто не мог к ней подступиться, потому что она отбивалась ногами, когда они пытались, и всё время дико смеялась.

Тогда королева Изабелла сказала:

— Хуана, послушай меня.

И это заставило Хуану прекратить смех.

— Иди сюда, — тихо продолжила Королева. — Спускайся ко мне, моя дорогая.

Тогда Хуана спустилась и бросилась в объятия матери, и ее дикий смех сменился рыданиями, столь же безудержными.

Королева тихо произнесла:

— Я отнесу Инфанту в ее покои. Принесите одно из ее снадобий.

Она увела Хуану, но, уходя, Королева заметила широко раскрытые испуганные глаза Каталины. Она ласково коснулась ее головы и прошла мимо.

Позже Королева послала за ней. Они остались наедине. Эти моменты так много значили для Каталины. Тогда королева Изабелла была не столько великой правительницей — более великой, чем Фердинанд, как говорили многие, — сколько любящей матерью.

— Иди ко мне, Каталина, — сказала она, протягивая руку, и ребенок подбежал к ней, прижавшись всем телом. Королева подняла младшую дочь к себе на колени и сказала:

— Ты испугалась, дитя мое, того, что увидела сегодня. Хуана не виновата. Она не злая. Она делает это не для того, чтобы огорчить нас. Она делает это, потому что это наваждение... ты понимаешь? Иногда в семьях есть маленькое семя, которое передается... через поколения. Всегда будь добра к Хуане. Не провоцируй ее. Хуана не такая, как мы. Моя мать страдала тем же недугом. Видишь ли, то, что случилось с Хуаной, перешло к ней через меня. Ты понимаешь, почему я хочу, чтобы мы были очень, очень добры к Хуане?

Она кивнула, счастливая прильнуть к этой великой королеве, которая была также ее дорогой мамой.

Она никогда этого не забывала. Она никогда не провоцировала Хуану и всегда старалась исполнять желание матери, чтобы Хуана была спокойна.

Но даже если Хуана отличалась от других, ей все равно приходилось играть свою роль. Безумна она или нет, она должна была выйти замуж во славу Испании; и для нее была найдена действительно великая партия — не кто иной, как наследник Габсбургов, Филипп, сын Максимилиана, — и так она объединит дома Габсбургов и Испании.

От этого брака глаза короля Фердинанда засияли, и союз стал еще крепче, когда Маргарита, дочь Максимилиана, вышла замуж за Хуана.

Дорогой, дорогой Хуан, который был так красив и так добр. Недаром о нем говорили, что он слишком хорош для долгой жизни. Ангелы хотели забрать его к себе — так слышала Каталина от кого-то. И было то ужасное время в Саламанке, когда город праздновал, встречая Хуана и Маргариту, его невесту, и пришла весть, что Хуан мертв. Казалось, причины не было... кроме той, как говорили, что ангелы захотели видеть его на Небесах.

Каталина помнила горе матери. Она подозревала, что, хотя Королева любила всех своих детей, Хуан был ее любимцем, ее обожаемым сыном, ее единственным сыном. Это было скорбное время траура. Маргарита, его новая жена, была убита горем, потому что Хуан уже успел очаровать ее, как он умел.

Донья Эльвира стояла у ее кушетки.

— Значит, пора? — спросила она.

— Я дала вам чуть больше времени, так что теперь нужно поторопиться.

Думать о прошлом было бесполезно. Она должна смотреть в лицо будущему. Каталина осталась в Испании. Екатерина была здесь... в Англии.

***

Оказалось, что на этом этапе они не встретятся с Королем и принцем Артуром, а должны без промедления отправиться в Лондон. Донья Эльвира была несколько раздосадована. Она считала, что жених, по крайней мере, должен был ждать в Плимуте, чтобы приветствовать свою невесту.

— Я не жалею, — сказала Екатерина. — Это даст мне время узнать немного эту землю... и увидеть людей...

Ей становилось лучше, так как последствия морского путешествия проходили, и она делала усилие, чтобы перестать горевать о семье и проявить интерес к новым видам, открывавшимся перед ней.

Какая зеленая трава! Как много деревьев!

— Это прекрасная зеленая страна, — сказала она Эльвире.

Ей нравились деревни, через которые они проезжали, — островерхие дома, теснившиеся вокруг церкви, деревенские лужайки.

— Всегда зеленые, — заметила она. — Это цвет Англии.

Только когда они прибыли в Эксетер, она снова увидела толпы людей. Они пришли посмотреть на нее, испанскую Принцессу, будущую Королеву.

— Она так юна, — говорили они. — Всего лишь дитя. Что ж, Артур такой же. Для него лучше иметь кого-то своего возраста.

Но они были разочарованы, потому что она была под вуалью, и они не могли ясно видеть ее лицо.

— Неужто с ней что-то не так, раз нам не дозволено видеть ее?

Ее волосы были прекрасны — длинные и густые, спадающие на спину, и в них играл рыжеватый отблеск.

В Эксетере ее ждал лорд Уиллоуби де Брок, чтобы приветствовать ее.

Он был очарователен. Король скоро будет в пути, сообщил он ей. А пока у него есть прямое повеление Короля проследить, чтобы было сделано все возможное для ее удобства.

Она поблагодарила его и сказала, что ее приняли очень радушно.

— Вы узнаете, как мы рады видеть вас у нас, — сказал он ей. — Я лорд-стюард королевского двора, и он прислал меня из Вестминстера, чтобы убедиться, что ничто не упущено. Испанские послы здесь, в Эксетере, и они, не сомневаюсь, скоро нанесут вам визит. Они захотят удостовериться, что о вас хорошо заботятся, и если есть что-то, что вам не по нраву, вы должны сказать мне, и я обещаю вам, это будет исправлено.

Екатерина заверила лорда Уиллоуби де Брока, что о ней хорошо заботятся. Он мог немного говорить на ее языке, и она была благодарна за это. Она поняла, что было бы разумнее потратить время ожидания поездки в Англию на изучение английского языка. Ей будет очень трудно понимать и быть понятой. Она гадала, почему родители не настояли на том, чтобы она выучила английский, и могла лишь предположить: отец, возможно, не был уверен, что брак состоится, и ее не отправят в какую-нибудь другую страну ради интересов Испании.

Почти сразу ей сообщили, что ее желает видеть дон Педро де Айяла.

Она была рада встретить соотечественника и попросила немедленно провести его к ней.

Дон Айяла был элегантен и галантен, а его кастильская речь так живо напомнила ей о доме. Ей было утешительно видеть его рядом.

— Король жаждет вашего прибытия в столицу как можно скорее, — сказал он. — Там без промедления состоится венчание. Король встретит вас близ Лондона, дабы вас сопроводили туда со всем почтением, подобающим Инфанте Испании.

— Я думала, Король мог бы приехать в Плимут, — заметила она.

— От Лондона сюда три недели пути, Инфанта.

— Не похоже, что он так уж жаждет встречи со мной.

— Жаждет, уверяю вас. Это счастливый день для вас, миледи, для Англии и для Испании. Этот брак — одно из самых прекрасных событий с момента изгнания мавров из нашей страны.

— Вряд ли это настолько важно. Я бы подумала, что браки моего брата и сестер важнее моего.

— Отнюдь. Нам нужна дружба этого острова. Ваш свекор — проницательный человек. Он делает Англию страной, с которой приходится считаться. Возможно, вы сочтете нужным время от времени беседовать со мной. Возможно, вы решите, что есть определенные вопросы, которые заинтересовали бы вашу матушку и вашего отца.

— Мне предстоит стать шпионкой в доме моего нового мужа?

— Вовсе нет. Лишь добрым другом Англии и, быть может, еще лучшим другом Испании.

— Не могу сказать, — ответила она холодно. — Мне еще столькому предстоит научиться.

Пока де Айяла был у нее, доложили о прибытии доктора де Пуэблы.

Лицо де Айялы скривилось от отвращения.

— Вам непременно нужно видеть этого человека, Ваше Высочество? — спросил он.

— Он посол моего отца, — ответила она.

— Я должен предостеречь вас насчет него. Он человек из народа, лишенный образования и манер. Он еврей. Кажется, он позабыл свое испанское воспитание и живет как англичанин.

— Мне говорили, что я должна стать англичанкой, — возразила она. — Возможно, доктор де Пуэбла мудр в своих привычках. Мои родители высокого мнения о нем.

— Он в хороших отношениях с королем Генрихом. В настолько хороших, что ему предложили епископство.

— От которого он отказался? Разве это не принесло бы ему хороший доход?

— Несомненно принесло бы, и у него руки чесались принять предложение. Но ваш отец запретил это. Он не хотел, чтобы тот работал всецело на короля Англии.

— Что заставляет меня верить в его здравый смысл. Я приму его, дон Педро. Было бы неучтиво отказать.

— Что ж, пусть будет так, но предупреждаю вас: будьте осторожны с этим человеком. Он низкого происхождения, и это проявляется во всем.