Виктория Холт – Бремя короны (страница 37)

Перкин задумался. Всего в нескольких шагах от него находился молодой человек, имеющий реальные права на престол. Он не пытался восстать против Тюдора... и все же он был здесь... возможно, приговоренный быть узником всю свою жизнь.

Всю свою жизнь! При этой мысли Перкин похолодел. Неужели это уготовано и ему?

— У вас с графом, — сказал стражник, — нашлось бы много общего, не так ли? Если бы вы захотели написать ему записку... я бы проследил, чтобы он её получил.

— О чем мне ему писать?

Стражник пожал плечами.

— Это уж вам решать. Я подумал: двое молодых людей... здесь... так близко и не могут видеться. Полагаю, граф хотел бы получить от вас весточку... да и вы от него.

Перкин покачал головой.

Стражник вышел. Напарник ждал его.

— Не нравится ему эта затея, — сказал он. — Придется еще над ним поработать.

Но Перкину затея понравилась. Он думал об одиноком графе и чувствовал, что, если сможет излить свои мысли на бумаге, ему станет значительно легче. Ему хотелось рассказать тому, кто сможет понять, как его втянули в то, чтобы он выдавал себя за сына короля, и как легко он мог бы стать королем, если бы удача повернулась иначе. Не то чтобы он хотел быть королем; все, о чем он просил теперь, — воссоединиться с женой и ребенком. Это было всё, о чем он просил, но Король не даровал этого и держал их врозь. Если бы Екатерина могла приехать и жить с ним в Тауэре, он был уверен, что она бы так и сделала.

Он попросил у стражника бумагу и перо. Ему следовало бы отнестись с подозрением к тому, с какой поспешностью это было предоставлено.

Граф был в равной степени рад скрасить свои дни перепиской с товарищем по заключению. Он сообщил Перкину, что кое-что слышал о нем. Новости время от времени доходили до узников Тауэра — обрывки сведений... а затем долгое молчание, так что никто толком не знал истинного положения дел. Перкин рассказал ему, что с ним приключилось, и граф жаждал узнать больше. Бедный молодой человек, он так долго пробыл в Тауэре, что очень мало знал о внешнем мире.

Перкин писал о свободе, которую жаждал обрести, о Екатерине, что ждет его. Все его помыслы были о том, чтобы освободиться и уйти... Сбежать из этого страшного места, писал он. Свобода. Вот чего я жажду.

Граф тоже жаждал её. «Неужто я проведу всю жизнь узником?» — писал он.

Стражники, которые читали письма и передавали их констеблю, а тот показывал Королю, прежде чем они попадали к адресату, говорили: «Дело движется».

Они были правы. Со временем двое молодых людей начали писать о способах побега. Как его осуществить? «Стражники дружелюбны, — писал Перкин. — У меня есть мысль, что они нам помогут. В Тауэре должно быть много узников — многие из них невиновны. Возможно, удастся привлечь их к нам на помощь... Это будет свобода для них так же, как и для нас».

Граф предпочитал предоставить планирование Перкину, который успел пережить приключения в разных краях и побывал в настоящих сражениях. Что мог знать об этих делах молодой человек, бывший узником с десяти лет?

Составление планов приятно скрашивало дни. У Перкина был грандиозный замысел захвата Тауэра; они собирались привлечь стражников на свою сторону. Уорик не должен забывать, что он истинный наследник престола. У него есть право приказывать. Перкин был всего лишь скромным горожанином, но он признавал, что у него есть опыт.

Они приходили в возбуждение. Они чертили планы. Всё это происходило лишь в их воображении. Оба знали, что то, о чем они писали, невозможно осуществить на деле.

Но всё оказалось куда серьезнее, чем они полагали, и им предстояло дорого заплатить за свое развлечение.

Однажды в камеру Перкина вошли стражники. Он с надеждой поднял взгляд, думая, что они, возможно, принесли ему послание от графа.

Стражники выглядели иначе; они больше не улыбались заговорщицки, не спрашивали о последнем письме к графу Уорику.

— Перкин Уорбек, — произнес старший из стражников. — Вас будут судить в Вестминстере шестнадцатого ноября.

— Судить! Но меня уже судили.

— Это другое дело. Вас будут судить вместе с графом Уориком за измену.

Перкин не понимал.

— Заговор против особы Короля. Заговор с целью захвата Тауэра.

— Вы имеете в виду...

— На этот раз вам не отвертеться, уж поверьте мне. Там всё есть... в письмах.

— Моих письмах к графу...

— И его к вам... У вас неприятности, у вас и у благородного графа.

Тогда Перкин всё понял. Это был их план. Дружелюбные стражники оказались зловещими шпионами Короля Тюдора, и он попал в беду... более того, он втянул в это вместе с собой графа Уорика.

***

Генрих был удовлетворен. Его уловка сработала. Перкин не имел для него значения, но граф Уорик попал в его руки.

Двое мужчин писали друг другу о побеге из тюрьмы. Приговорить Уорика к смерти за это будет непросто. Люди скажут: по какой причине он сидит в тюрьме? Разве не самое естественное дело в мире — планировать побег?

Это не годилось.

Он посоветовался с лордом Оксфордом, который был Верховным констеблем Англии. Констебль знал, каковы его желания и почему. Крайне важно, чтобы брак с Испанией был заключен без дальнейших промедлений. Если пустить дело на самотек, испанские Монархи вполне могут обручить дочь с кем-то другим.

— Сдается мне, — сказал Король, — что граф Уорик планировал не просто побег. Его замысел состоял в том, чтобы собрать вокруг себя армию. Это совершенно ясно.

Это было не так. Но констебль знал, что Король приказывает ему сделать так, чтобы это стало ясно.

Генрих был прав. Оксфорд понимал это. Пока жив граф, в королевстве не будет мира. В любой момент кто-нибудь восстанет и использует его как знамя. Нужен мир. Что такое жизнь юного принца по сравнению с ужасной местью войны? Это благо страны против невиновного молодого человека.

— Это должно стать ясным, — сказал Оксфорд.

Генрих кивнул.

Граф был сбит с толку, оказавшись в центре такого волнения. До сих пор он проводил дни в тишине своей темницы. Он мало знал о мире. Смутно он помнил жизнь в Миддлхеме с герцогиней Глостерской, ставшей впоследствии королевой Анной. Она была добра к нему — она была сестрой его матери и часто рассказывала ему о своем детстве, когда она и Изабелла, его мать, были вместе в Миддлхеме с Ричардом, за которого она вышла замуж, и Джорджем, за которого вышла Изабелла. «Они были братьями, — говорила она, — а мы сестрами... дочерьми Уорика Делателя королей, вышедшими замуж за сыновей герцога Йоркского». Все это было очень интересно. Потом она умерла, а король Ричард был убит при Босворте, и тогда жизнь изменилась полностью, и он стал узником Тауэра. По какой причине — он никогда точно не знал. Теперь он начинал понимать. Потому что его отец был братом короля Эдуарда и короля Ричарда, и потому что два сына короля Эдуарда исчезли в Тауэре, а сын Ричарда умер, и остался только он один.

И из-за этого он плел заговор против Короля. Разве? Он этого не знал. Он лишь хотел быть свободным.

Граф Оксфорд навестил его.

— Да, — сказал он, — вы хотели освободиться, чтобы захватить корону.

Молодой человек выглядел озадаченным.

— Я хотел быть свободным, — ответил он.

— Вы пробыли здесь долгое время.

— Я попал сюда, когда мне было десять лет. Сейчас мне двадцать четыре. Больше половины жизни я был пленником короля Генриха.

— О... не пленником, — возразил граф Оксфорд. — Вас поместили сюда ради вашей же защиты.

— Неужели я нуждался в ней так долго?

— Король так считал. И поскольку ваш отец был герцогом Кларенсом, вы думали, что у вас больше прав на трон, чем у него.

— У меня было больше прав на трон.

Бедный невинный мальчик. Он не осознавал, что подписывает собственный смертный приговор. Обмануть его было так легко... этого простака. Каким еще он мог быть, проведя столько лет взаперти, вдали от мира?

— Я пришел сюда, чтобы помочь вам, — сказал Верховный констебль Англии. — Для вас будет лучше, если вы признаетесь, что знали о своих бо́льших правах на престол, чем у Короля, и хотели свергнуть его.

— У меня больше прав на трон... — начал юноша.

— Ах, именно это я и сказал. Признайте свою вину, и Король, несомненно, простит вас, как он простил Перкина Уорбека.

— О, значит, он свободен?

— Сейчас он не свободен. Я имел в виду то, что случилось, когда его схватили и привели к Королю. Король был снисходителен к нему и поначалу простил его... но он попытался сбежать, и только тогда Король поместил его в Тауэр. Признайте свою вину, и Король вполне может проявить к вам снисхождение.

Молодого графа убедили, и констебль с триумфом отправился к Королю.

— Его следует судить и осудить немедленно. Уорбека тоже.

— Их обоих признают виновными, — повелел Король. — Уорбек неважен. Доказано, что он мошенник. Но с меня довольно этого неблагодарного малого, у него могут найтись последователи, а одного нельзя признать виновным и подвергнуть наказанию без другого.

Так Перкина и графа Уорика судили, признали виновными в измене и обоих приговорили к смерти.

Король не желал мстить ни одному из этих предателей. Они были молоды и глупы, говорил он; но они создали проблемы, и на этот раз ради блага страны он был намерен действовать. Раньше он проявлял снисходительность, но ему ответили неблагодарностью.