Виктория Холт – Бремя короны (страница 35)

— Я понимаю. Я наслышан о твоей преданности. Видишь ли, я многое слышу о тебе, Перкин. Был тут еще один такой же, как ты, что высоко вознесся: Ламберт Симнел. Он исправно трудился на моих кухнях. Я только что повысил его, сделав одним из моих сокольничих. Он хороший слуга... очень благодарен своему Королю за то, что тот сохранил ему жизнь. Бедный простодушный мальчик. Он знает, что заслужил смерть... как и ты, Перкин, как и ты. Но я не предлагаю отправить тебя на кухню. Все, о чем я прошу, — это полное признание. Если сделаешь это, я сохраню тебе жизнь. Я послал за твоей женой. Ты должен признаться в её присутствии. И если ты это сделаешь, я отправлю тебя в лондонский Тауэр, где ты побудешь моим пленником некоторое время, но я не сомневаюсь, что если ты будешь вести себя благоразумно... что ж, я не мстительный человек, и вполне может статься, что в свое время... ты сможешь присоединиться к жене... если она все еще захочет быть женой фламандского авантюриста после того, как считала, что у неё есть королевский герцог Йоркский.

Перкин не мог говорить. Он и представить себе не мог, что все будет так.

Генрих встал.

— Я дам тебе немного времени подумать. А когда прибудет твоя жена, ты сделаешь свое первое признание... ей.

***

Перкина доставили в Эксетер, куда отправился Генрих, и вскоре его призвали пред лицо Короля.

Как только он вошел в покои, он увидел Екатерину.

Он издал радостный крик и хотел броситься к ней, но стража удержала его. Он жадно вглядывался в неё. Ей не причинили никакого вреда. Она смотрела на него растерянно, словно видела его впервые. Он не мог этого вынести.

— Екатерина... — губы его сложились в слова, и она улыбнулась ему.

— Муж мой... — прошептала она, и он понял, что она все еще любит его.

Король сказал:

— Подайте леди Екатерине Гордон стул и поставьте его здесь, рядом со мной.

Это было исполнено, и Екатерина села.

— А теперь, миледи, — сказал Генрих, — ваш муж хочет сказать вам, кто он есть на самом деле. Он все объяснит. Я счел правильным, чтобы вы узнали и услышали это из его собственных уст. Продолжай, Перкин.

Он попытался заговорить, но мог только смотреть на неё. Он хотел, чтобы она подбежала к нему; хотел обнять её; но она лишь сидела и смотрела на него этими прекрасными, молящими глазами, прося его говорить.

Он должен сказать правду, и сейчас все вспомнилось так живо.

— Моего отца зовут Джон Уорбек. Мы жили в Турне. Он был таможенным контролером.

Она смотрела на него с недоверием. Ему не следовало лгать ей. Он должен был все объяснить до того, как они поженились. Но в то время он подолгу верил, что это правда, что он — Ричард, герцог Йоркский. История о том, как он был с братом в Тауэре, как его передали человеку, который не смог его убить, казалась куда реальнее, чем отцовский дом в Турне.

Но он должен продолжать. Он должен сохранить себе жизнь. Он должен попытаться заставить Екатерину понять. Он не мог вынести, что она так на него смотрит.

Он продолжил:

— Меня отдавали в разные дома. Я служил там в разном качестве... взамен мне давали кое-какое образование. Потом во Фландрию приехали Фрамптоны. Они были сторонниками Дома Йорков и вынуждены были уехать, когда пришел Король Генрих. Они заметили мое сходство с герцогом Йоркским и убедили меня, что я один из Принцев, исчезнувших в Тауэре. Я переходил из одного дома в другой... Я был при французском Дворе и при Дворе в Бордо... Я все время учился... Ты знаешь остальное. Я выдавал себя за Ричарда, герцога Йоркского, второго сына Эдуарда IV... а значит, поскольку Эдуард V был мертв, наследника престола.

Король внимательно наблюдал за Екатериной во время этого признания. Он сказал:

— Видите, миледи, как вы были обмануты, подобно многим другим.

Она все еще молчала, глядя на Перкина с недоверием в глазах.

— Миледи, вы отправитесь к Королеве. Я попросил её позаботиться о вас и относиться к вам как к сестре. Вы поймете, я не могу освободить вашего мужа. Я не буду суров с ним, ибо прекрасно вижу, что он был орудием других. Сейчас он отправится в Лондон, а вы поедете к Королеве. Я оставлю вас на десять минут, чтобы вы могли попрощаться друг с другом и сказать то, что пожелаете.

С этими словами Генрих встал и медленно вышел из покоев.

Перкин бросился к Екатерине. Он упал на колени у её ног и уткнулся лицом в её юбки. Несколько секунд она не шевелилась; затем он почувствовал её пальцы в своих волосах и поднял лицо к ней.

— Это правда? — спросила она. — Или тебя заставили это сказать под угрозой?

Он покачал головой.

— Это правда... увы. Леди Екатерина Гордон вышла замуж за сына таможенника.

— Я вышла замуж за тебя, — сказала она.

Он поднялся и заключил её в объятия, и мгновение они стояли, прижавшись друг к другу.

— О... любовь моя... что они сделают с тобой? — спросила она.

Радость захлестнула его. В этот миг ему было все равно. Важно было лишь то, что ей не всё равно.

— Говорят, Король милосерден...

Она вспомнила истории, которые слышала о Фламмоке и Майкле Джозефе. Что они сделали? Куда меньше, чем её муж. Он поднял восстание, возглавил армию, называл себя истинным королем.

— Он отправит меня в Тауэр, — сказал он. — Но он намекнул, что со временем я могу выйти на свободу. — Он взял её лицо в ладони. — Екатерина, не думаю, что я хотел продолжать это... после того, как нашел тебя. Но если бы я не начал, я бы никогда не встретил тебя. Брак между нами был бы невозможен... но как только у меня появилась ты... и малышка... я просто хотел вернуться... вернуться в безвестность... в Турне... в маленький домик...

Она сказала:

— Я знаю.

— А что будешь делать ты?

— За меня всё решили. Я должна отправиться к Королеве.

— Екатерина... со временем...

Она произнесла:

— Будем молиться, чтобы это случилось скоро.

— О, храни тебя Господь. Ты еще чудеснее, чем я мог себе представить.

— Я любила не корону, — сказала она. — Я любила тебя.

— И любишь до сих пор?

— Я не меняюсь, — ответила она ему. — Думаю, возможно, я знала... Я никогда не могла представить тебя королем Англии, а себя — королевой... Я буду молиться, чтобы Король освободил тебя...

— А потом, Екатерина?

— Мы уедем... сразу же... туда, где нас никто не знает.

— Ты этого захочешь?

— Будем мы двое... трое... Возможно, еще дети. Мы обустроим свой дом... и над ним не будут нависать тени... ни страха ухода на войну... ни корон, которые нужно завоевывать.

— О, Екатерина... странно, но я чувствую себя счастливее, чем за долгое время.

Пришла стража. Настало время Перкину отправляться в Лондон, а леди Екатерину должны были отвезти к Королеве.

***

Генрих оказался не столь снисходителен, как намекал поначалу. Он не чувствовал мстительности по отношению к Перкину, но хотел, чтобы все узнали меру его глупости.

Поэтому Перкину пришлось проехать по улицам Лондона, чтобы горожане могли выйти из домов и поглядеть на человека, пытавшегося стать их королем. Некоторые бросали в него грязью. Он был подавлен и унижен.

— Король Ричард! — насмешливо кричали ему вслед.

После этого его поместили в Тауэр.

Прошло несколько недель, и однажды к нему пришел человек в зелено-белой ливрее королевского двора и сообщил, что он волен покинуть темницу при условии, что немедленно отправится к королевскому Двору, где некоторое время будет находиться под надзором.

Он воспрянул духом. Он был на пути к свободе. Он был уверен, что через какое-то время сможет отправиться к Екатерине.

Он прибыл ко Двору. Король наблюдал за ним с весельем, как и другие. «Человек, который хотел стать королем!» — говорили они. Что ж, им приходилось признать, что ему присуще известное изящество, его манеры и речь были безупречны. У него явно были очень хорошие наставники.

Он отчаянно пытался получить вести о Екатерине. Она была с Королевой, чье здоровье оставляло желать лучшего, а это означало, что она проводила много времени вдали от королевского Двора. В прошлом году она родила дочь. Малютка Мария была крепким и здоровым ребенком; но в следующем году родился Эдмунд, и, по общим отзывам, он был болезненным. Здоровье Королевы внушало тревогу Королю, и он позволял ей жить в некотором уединении, при условии, что она будет время от времени показываться на людях, дабы народ знал, что их королевский брак счастлив. У них было две дочери и сын Генрих — само воплощение здоровья и отрада для родительских сердец. Если Артур и Эдмунд были не так здоровы, как хотелось бы, это было печально, но, как говорили няньки, они это перерастут. Случилась смерть маленькой Елизаветы, но Генрих чувствовал уверенность в своей семье. Посему он был доволен своей Королевой, и пока она продолжала пополнять их выводок, она могла жить, как ей угодно.

Из-за этого Перкин не мог видеться с Екатериной, если только не покинет королевский Двор или она не приедет туда от Королевы. Хотя Королева относилась к ней как к сестре, она все же была ее фрейлиной, и было очевидно, что Генрих не хочет встречи мужа и жены. Возможно, он опасался, что они могут сговориться, или же люди, видя эту красивую пару вместе, могли подумать, что они прекрасно смотрелись бы на троне.

Однако они не встречались, и пришло время, когда Перкин больше не мог выносить такого положения дел.