Виктория Холлидей – Там, где пожирают темные сердца (страница 74)

— Боже, женщина, — протягивает он.

Я никогда еще не была так счастлива услышать это слово из его уст.

Он осыпает мое лицо миллионом поцелуев и шепчет горячие проклятия и такие же горячие признания, от которых нет ни капли сладости, только чистая одержимость.

— Теперь ты моя. О блядь, это охуенно. Я буду трахать тебя так каждую ночь. Иисус, это нереально. Ты гребаная язычница. Я не могу насытиться тобой, малышка.

А потом — мое любимое:

— Осторожнее с желаниями, Кастеллано. Я буду поклоняться тебе всю свою жизнь.

Я вздыхаю в его кожу, чувствуя, как все ближе подбираюсь к краю.

— А как ты будешь меня называть, когда я больше не буду Кастеллано?

— Это просто. — Он поднимает взгляд, темный, опасный. — Моя королева.

Глава 38

Кристиано

Я сажусь на край кровати и просто смотрю на нее. Я уже отклонил три звонка и перевел телефон в беззвучный режим, потому что не могу заставить себя пошевелиться. Я просто хочу смотреть, впитывать ее, греться в ее тепле, вдыхать ее запах. Я хочу быть первым, кто увидит, как она открывает глаза утром. Каждое утро. Начиная с этого.

Ее губы приоткрываются, и я надеюсь, что вырвется маленький сонный звук, потому что я хочу впитать в себя каждый ее шорох, каждое дыхание.

— Ты собираешься таращиться на меня все утро?

Я улыбаюсь про себя.

— Если ты позволишь.

Она открывает глаза. В свете спальни они кажутся еще ярче, будто насыщеннее голубого.

— Я бы предпочла, чтобы нет. Это странно.

Я большим пальцем стираю улыбку с ее лица.

— Мне нужно идти.

— А. — Она садится и голодно скользит взглядом по моему только что выглаженному костюму. — Куда?

Я провожу пальцем по ее скуле.

— К Бенни. Мне нужно подписать бумаги и заняться бизнесом.

Ее плечи напрягаются.

— А, ну да. — Она делает глубокий вдох. — Каким бизнесом?

Я сжимаю зубы.

— Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас?

Мы собираемся пожениться, и она все равно узнает подробности нашей работы довольно скоро. К тому же, она не та женщина, которая станет типичной мафиозной женой, а я не тот, кто может считаться обычным доном. Я хочу, чтобы она знала обо мне все, и в это входит дело нашей семьи. Я не жду, что она будет в это лезть, но и скрывать от нее ничего не хочу.

— У нас прачечная и производственный бизнес, это самые крупные. Есть несколько небольших компаний по вывозу отходов, клик-фермы и развивающееся предприятие по добыче данных.

Она медленно кивает.

— И профсоюзы?

— Да, их тоже.

— Наркотики?

— Кокаин, — подтверждаю я.

— Оружие?

— Сейчас меньше, но да.

Я вижу, как в ее глазах разворачивается моральная битва. Мне невыносимо смотреть, как она может отдалиться, столкнувшись с реальностью того, кем я стал, но я не могу и солгать.

— Ты сделаешь так, чтобы это стоило того?

Сначала я не понимаю, что она имеет в виду, но когда она смотрит на меня с надеждой в глазах, я понимаю. Она знает, что я не смогу изменить то, чем занимается дон, но она спрашивает, сможет ли брак со мной компенсировать ту уступку, ту жертву, на которую она идет, соглашаясь на то, чего всегда боялась.

— Я сделаю так, чтобы это стоило того в десять раз.

Каждое слово я произношу, и в каждом из них правда.

— Мы можем начать с того, чтобы переделать первый этаж.

Она моргает.

— Во что?

— В мастерскую, — отвечаю я. — Свет через французские двери здесь лучший во всем доме. Там просторно. Нам не нужны и комната для завтраков, и столовая, и бар, и кладовая, и кухня. Мы можем открыть всю эту сторону дома. Это пространство будет твоим, ты сможешь использовать его, как захочешь.

— Ты серьезно? — Ее глаза мечутся, будто она уже составляет план в голове. — А как же моя карьера?

Я скрещиваю руки на груди и сосредоточенно хмурюсь.

— Какая карьера?

— Ну, теперь, когда я закончила этот год, я могу либо продолжить учебу, либо поискать работу в местных художественных галереях, либо вообще все бросить.

— А чего ты хочешь сама?

— Я бы хотела работать в галерее.

— Тогда работай. — Я поднимаюсь и застегиваю пиджак.

— Правда?

— Да, конечно.

Она прищуривает глаза.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я ухмыляюсь.

— Нет, я серьезно. Тут должен быть подвох. Ты дон Ди Санто, и мой брак с тобой снова сделает меня мишенью, верно?

Я вдыхаю, словно проглатываю отрезвляющий глоток воздуха.

— Верно.

— Я буду в безопасности, если устроюсь на обычную работу?

— Если выберешь галерею в той части города, которая принадлежит мне, все будет в порядке.

Ее глаза широко распахиваются.

— И какие же части ты держишь?