Виктория Холлидей – Там, где пожирают темные сердца (страница 73)

— Еще как можешь. — Его голос становится шершавым, как наждак. — Ты могла бы принадлежать любому, кого бы захотела. Не думай, что я не видел, как другие мужики текут при виде тебя. Как они не могут оторвать от тебя глаз.

Я провожу пальцами по его волосам и хватаю их так же, как он держит мои.

— Эти другие мужики? — я смотрю ему прямо в глаза и вкладываю в каждое слово всю правду. — Они влюбились в мою улыбку. А ты?..

Его взгляд цепляется за мой, будто ищет что-то в глубине.

— Ты влюбился в мои слезы.

Он смотрит на меня долгий миг, а потом отпускает мои волосы и накрывает мои губы поцелуем, вырывая из груди мучительный стон.

Мои глаза закрываются, пока Кристиано опускает меня на ковер, который еще сегодня утром лежал на полу моей спальни. Он нависает надо мной на руках и коленях, темные глаза прожигают насквозь. Я облизываю губы, и он отвечает низким рыком, прежде чем сместиться ниже. Он поддевает мою ногу, поднимает ее и медленно, мучительно проводит горячим, влажным языком от щиколотки до сгиба колена.

Это пытка, потому что все, чего я хочу, — чтобы он был внутри меня. Сейчас. Я не смела верить, что это случится снова, и именно поэтому, когда это наконец происходит, я больше не могу ждать.

Его губы скользят выше по внутренней стороне моего бедра, а горячее дыхание заставляет мои пальцы на ногах сворачиваться. Потом он медленно приближается к самому центру моих бедер.

— Кристиано... пожалуйста... — мне нужно почувствовать его внутри себя. Это потребность, для которой у меня нет слов.

Он поднимает голову, на лбу прорезается морщина.

— Ты пытаешься остановить меня от того, чтобы я вылизал тебя?

Я киваю, но прежде чем успеваю что-то объяснить, его брови хмурятся еще сильнее, и из груди вырывается низкий рык.

— Какого хуя, Трилби? Я умираю с голоду по тебе, и я не пробивался на вершину пищевой цепочки, чтобы быть вегетарианцем.

Воздух вырывается из моих легких. Ну, блядь.

Он разводит мои колени шире, и я сжимаю кулаки. Его раскаленное дыхание обжигает сквозь ткань моих трусиков, и язык выскальзывает, дразня кружево.

— Пожалуйста, не рви еще одну пару, — хрипло шепчу я. — Французское кружево на деревьях не растет.

Он замолкает и улыбается, прижавшись к моей киске.

— В моем саду растет. — А потом сжимает зубами полоску кружева и срывает ее с меня одним движением.

Холодный воздух скользит по влажной коже, заставляя меня содрогнуться, прежде чем его рот полностью накрывает меня, такой горячий, влажный и жадный. Мои пальцы находят его волосы и бессознательно тянут их, пока он делает из моего клитора настоящий пир. За долгим облизыванием следует напряженное посасывание, затем он обводит языком затвердевающий бугорок, заставляя меня извиваться. Его ладони вдавливаются в мои бедра, раскрывая меня шире — больше для него, больше, чтобы он мог меня пожирать. Сорванные стоны и всхлипы вырываются сами, и я мечусь головой из стороны в сторону.

— Вот так, малышка. Видишь, что происходит, когда ты перестаешь сопротивляться? — дразнит он между жадными всасываниями.

Боже, только не останавливайся.

— Пожалуйста, Кристиано...

— Да, детка? — он облизывает мой клитор так, будто это мороженое, совершенно не обращая внимания на то, в какой беспорядок я превращаюсь.

— Пожалуйста, заставь меня кончить.

— С удовольствием. — Его губы плотно обхватывают меня, большие пальцы мягко очерчивают мой вход, пока он тянет сильнее.

Комната вспыхивает белым, когда моя спина выгибается дугой, и я подаю бедра ему навстречу. Он издает довольный гул, пока я разрываюсь на части под ним.

Я с трудом поднимаю тяжелую голову и вижу, как он проводит тыльной стороной ладони по своим губам. Как хищник, готовый поглотить добычу, он медленно поднимается ко мне, и его член находит дорогу к моему входу.

Я втягиваю резкий вдох. Несмотря на то, что в первый раз я кончила, это все равно было больно.

Он продвигается на пару дюймов, и мое тело готово сорваться в паническую дрожь.

— Смотри на меня. — Его властный голос собирает мои мысли воедино, и я поднимаю взгляд к его глазам. — Я хочу видеть твое лицо, когда буду заполнять тебя своим членом.

Его слова вызывают волну желания, проходящую по костям, и я подтягиваю колени ближе к себе. Он берет одно и прижимает к своему плечу. Боль расходится от бедра, отвлекая от ощущения его члена, скользящего до самого края глубины внутри меня.

Теперь я чувствую его даже в животе.

Его взгляд не дрогнул, но челюсть напряглась, став твердой, как сталь.

— Ты принимаешь каждый. Ебаный. Дюйм меня, Трилби. — Его голос полон изумления. — Ты обхватываешь меня так плотно. Такая теплая. Такая охуенно идеальная.

Он опускает губы и медленно целует меня. Я про себя благодарю Бога за то, что Кристиано делает всю работу, потому что я не могу двинуться.

Он берет мою нижнюю губу между зубами и отпускает, позволив ей мягко выскользнуть.

— Тебе нужно, чтобы я был медленнее?

Я сглатываю и киваю.

— Можешь?

— Я могу сделать все, что тебе нужно.

Он опускает локти на пол и прижимает поцелуи к уголкам моих губ, пока начинает двигаться. Сначала это ощущается так, будто через мое тело пытается пройти товарный поезд, но когда мои мышцы постепенно смягчаются и дают ему пространство, становится легче. Становится... приятно.

С каждым мягким толчком из моих легких вырываются короткие вздохи. Я поднимаю взгляд и вижу, как его челюсть сжата до боли.

— Поцелуй меня, — шепчу я.

Он издает сорванный стон и подчиняется, ловя мои губы в беспокойном, жадном танце.

— Боже, ты ощущаешься невероятно, — бормочет он. — Просто охуенно невероятно.

Он поджигает во мне ту самую точку, от которой я выворачиваюсь наизнанку, и дальше я уже только распадаюсь на кусочки под ним.

Я на грани, готова сорваться вниз, когда он вдруг замирает, лишая меня того самого трения, которого я так жажду, чтобы разрядить это давление. Я цепляюсь взглядом за его глаза, а он смотрит на меня с дьявольским намерением.

— Выходи за меня.

Я моргаю. Мне только что это послышалось?

— Выходи за меня, черт возьми.

Я резко втягиваю воздух.

— Что? Это шантаж.

Он дышит так, будто сдерживание требует от него последних сил. Его голос натянут, как струна.

— Это будет шантажом только в том случае, если я получаю с этого выгоду. А я тут умираю от синих яиц.

— Я не позволю себя вынудить к браку.

Его руки сжаты в кулаки, вдавлены в ковер, а мышцы предплечий начинают дрожать.

— Никто тебя не вынуждает, Трилби. Я хочу тебя...

Я приподнимаю брови.

— Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, блядь.

Все мое тело улыбается, даже несмотря на то, что он сейчас в агонии. Жена. Не сестра. Жена.

— Да, — шепчу я.

— Что? — его зубы стиснуты, а вены на лице вздуваются и пульсируют.

— Я сказала да. Я выйду за тебя.

Он падает на меня и начинает двигаться снова, но теперь медленно, с такой мощью, что это полностью накрывает меня.