Виктория Холлидей – Там, где пожирают темные сердца (страница 6)

Я не хочу вдаваться в подробности. Не хочу, чтобы Сера переживала за наш семейный бизнес так же, как теперь переживаю я.

— Может, Саверо просто хотел убедиться, что все идет по плану.

— Звучит логично.

Она будто бы немного успокаивается — пока ее брови не сдвигаются на переносице. А этот взгляд у Серы никогда не сулит ничего хорошего.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Прошлой ночью было солнечное затмение.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Астрология — это ее язык. Я не разбираюсь в нем, но уважаю то, как она с его помощью пытается упорядочить хаос вокруг.

— И что это значит?

— Новолуние часто символизирует новое начало, — объясняет она. — А затмение особенно сильное.

— Может, папа заключил какой-то новый контракт, — предполагаю я.

— Хм. Возможно.

Ее взгляд уходит куда-то в сторону.

— Тебе не обязательно сидеть со мной, Сера. Со мной все будет в порядке.

Я знаю, что ей куда больше хочется запереться у себя в комнате, в окружении учебников и колод.

— Точно?

Я сжимаю ее руки:

— Точно. И спасибо тебе.

Она чуть приподнимает подбородок, будто не догадывается, насколько она потрясающая сестра, просто потому, что осталась рядом, пока меня выворачивало наизнанку.

— Правда. Мне очень важно, что ты была здесь.

Сера поднимается с пола и проводит рукой по моим волосам:

— В любое время, Трил. Увидимся за ужином?

— Да, хорошо.

— А теперь марш обратно в кровать, — говорит она с улыбкой. — Тебе явно не помешает еще немного поспать.

Я киваю и смотрю, как за ней закрывается дверь в ванную.

Я еще толком не поднялась на ноги, когда дверь вдруг распахивается. Сера снова появляется на пороге, и на этот раз ее лицо вспыхивает, а глаза расширяются.

— Трилби… Папа хочет видеть тебя у себя в кабинете. Прямо сейчас.

У меня все застревает в горле. Папа никогда не вызывает меня к себе в кабинет.

— Он сказал зачем?

— Нет, но звучит серьезно. И срочно.

Вот дерьмо.

Поверх первой волны похмелья медленно опускается вторая — тяжелая, как туча, набитая дождем. А вдруг я натворила что-то вчера? Я ведь пью, чтобы забыть, а значит, всегда остается риск, что я могла сделать что-нибудь, о чем пожалею.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спрашивает Сера. — Могу постоять у двери… поддержать тебя морально.

Я слабо улыбаюсь:

— Нет, все нормально. Но спасибо, что предложила. Что бы я без тебя делала?

— Скорее всего, то же, что и сейчас, — отвечает она своим мягким голосом. — Ты справляешься со всем сама. У тебя кожа толще, чем у любой из нас.

Может, раньше это и было правдой. Но теперь — уже нет. Сейчас я дважды подумаю, прежде чем сесть в машину. Я по-настоящему боюсь темноты. И мне снятся такие жуткие кошмары, что я уже не помню, когда в последний раз спала всю ночь без пробуждений.

Я лишь надеюсь, что смогу в себе выжать хоть каплю стойкости, потому что чувствую: моя привычка делать вид, что все в порядке, что я справляюсь со всем, что ни случись, — вот-вот укусит меня за задницу.

Через десять минут и три чашки кофе я сижу в папином кабинете. Адвил не подействовал, и моя задница не просто прокушена, она уничтожена на сто процентов, и я не могу дышать.

— Я что?

Папа не двигает ни единым мускулом, но его правый глаз подергивается.

— Ты выходишь замуж.

Его слова снова бьют меня в грудь, как удар кулаком под ребра.

Он отводит взгляд на бумаги на столе. Самый верхний лист украшен гербом, от которого у меня в животе сводит. Летящий голубь в языках пламени. Символ святости.

Символ святого.

Ди Санто.

Он тяжело вздыхает, и этот вздох выдает его настоящие чувства.

— Я знаю, что ты в курсе некоторых моих… партнеров по бизнесу, Трилби.

Я чувствую, как по спине проходит дрожь и постепенно превращается в ледяную жесткость, пока я снова смотрю на герб. С этим изображением нас растили — бояться, без вопросов.

Я медленно поднимаю глаза на отца:

— Да, папа.

Челюсть у него чуть подрагивает.

— Вчера меня навещал Саверо Ди Санто. Он хочет не просто продлить соглашение, которое я заключил с его отцом, чтобы время от времени проводить груз через порт, он хочет узаконить все официально.

Я заставляю себя слушать, хотя мне совсем не нравится, куда все это катится.

— Он хочет получить контрольный пакет порта.

В животе поселяется черная, безысходная тяжесть.

— Но я не думала, что он продается, папа.

Он сглатывает так громко, что я слышу это.

— И не продается. Но Саверо Ди Санто не из тех, кто что-то покупает. Он ищет то, что можно забрать.

— Папа… Я не понимаю.

— Я не могу позволить ему отобрать порт. И я вовсе не питаю иллюзий, Трилби. Сейчас у него под рукой тысячи солдат. Если я попробую сопротивляться, у меня не будет ни единого шанса. А мне нужно обеспечивать семью и защищать тех, кто на меня работает.

Как бы часто я ни сглатывала, пересохшее горло не становится влажнее.

— И? — сиплю я.

— Мы пришли к соглашению. Ты выйдешь за него замуж, чтобы порт остался в нашей семье.

У меня в ушах внезапно звенит, и я с трудом различаю его слова.