Виктория Холлидей – Там, где пожирают темные сердца (страница 3)

Обхватив ее тело рукой, я не чувствую, что она пытается вырваться, так же, как и я не собираюсь отпускать ее. Она удивительно маленькая и теплая. Ее упругие груди игриво прижимаются к моему предплечью.

Она невнятно произносит запыхавшееся извинение.

— Не извиняйся, — твердо говорю я.

Когда она встает на ноги, я неохотно отпускаю ее.

— Ты в порядке?

Она трет глаза, размазывая черный кохль по векам.

— Наверное, я немного перебрала.

А я специально подставил ногу. Хотя, если бы она не была так пьяна, то заметила бы.

Я окликаю бармена через плечо.

— Можно стакан воды?

Проходит немного времени, и появляется наполовину полный стакан. Он, наверное, проклинает меня за то, что перевел ее с крепких напитков. Я наблюдаю, как она делает глоток, а потом бережно держит стакан в руках.

— Обычно я не пью, — говорит она, глядя в пол.

— Я вижу. Ты, кажется, не очень хорошо переносишь. Зачем тогда вообще пить?

Она смотрит вверх с хмурым выражением, и в ее голосе звучит неожиданная резкость, когда она отвечает:

— Я не обязана тебе ничего объяснять.

Как будто перешла какую-то черту, ее щеки снова краснеют.

— Прости. Это было грубо и очень... не в моем стиле.

Я смотрю на нее задумчиво.

— Ты права. Тебе не нужно никому ничего объяснять.

Она мрачно смеется.

— Это облегчение. Большинство ждут, что я буду это делать.

Когда она снова поднимает взгляд, в ее челюсти появляется новая решительность.

— А у тебя какой секрет?

Я делаю долгой глоток виски, чтобы успокоить пульс.

— Кто сказал, что у меня есть секрет?

— У каждого, кто приходит сюда, есть секрет. Что-то, что он прячет.

Я думаю об этом и понимаю, как она права.

— Если я расскажу, это уже не будет секретом, правда?

Она отворачивается, но я не пропускаю, как на ее груди появляется более глубокий оттенок розового.

— Наверное, да.

— Вот почему ты здесь? — спрашиваю я. — Потому что у тебя есть секрет?

— Может быть, — она застенчиво поднимает взгляд. — Или, может, я прихожу в «У Джо», потому что это лучше, чем любой другой бар в этой части города.

Меня это заинтриговало. Не только потому, что все остальные бары здесь либо принадлежат, либо под контролем моей семьи.

— Почему?

Она оглядывается вокруг.

— Здесь не идеально, но, по крайней мере, нет насилия.

Что-то в груди сжимается.

— Что у тебя против насилия?

Она касается хрустальных украшений в волосах, и в ее голосе слышна горькая боль.

— Это оружие слабых.

В этой девушке больше, чем просто трагическая история и ежегодное пьяное приключение. В ней есть злость и жажда мести. Я достаточно долго жил на темной стороне нашего мира, чтобы почувствовать это.

Я делаю еще один глоток виски.

— Да, насилие бывает разное.

Теперь я ощущаю ее взгляд на себе.

— Что ты этим хочешь сказать?

Я ставлю стакан на бар и перевожу взгляд на нее.

— Насилие — это не только смерть и разрушение.

Ее выражение темнеет.

— В этом я сомневаюсь.

— Однажды, если повезет, ты найдешь кого-то, кто сможет показать тебе это. — Слова срываются с моих губ, прежде чем я успеваю их удержать, и я чувствую её резкий вдох. Я меняю тему, чтобы не сказать что-то еще необдуманное. — Ты живешь в городе?

Она качает головой.

— На Лонг-Айленде.

Мои уши напрягаются.

— В какой части?

— Рядом с Порт-Вашингтоном.

Интересно. Это недалеко от дома Ди Санто.

Ее глаза сужаются.

— И прежде чем спросишь, я не скажу, в каком доме. Я, может, и немного пьяна, но я не дура.

Я приподнимаю бровь.

— Немного пьяна?

Она закатывает глаза и скрещивает руки на груди.

— Почему ты здесь одна? — спрашиваю я.

Она поднимает взгляд и проводит рукой перед собой.

— По-моему, я совсем не одна.

— Я не это имел в виду. Ты не выглядишь так, будто с кем-то. — Я бросаю взгляд в сторону. — И эти двое мудаков не в счет.