Виктория Горнина – Троя История первая (страница 9)

– Знаю, слышал. Эта Афина вечно разбрасывает свои вещи где попало. До чего взбалмошная девица. Реликвия… Это дело такое – в один прекрасный день она, конечно, вспомнит о пропаже и может забрать обратно свой Палладий. Или его выкрадет какой-нибудь лазутчик. Завернет в тряпье и вынесет, как простое бревно. Вот и вся реликвия. Что люди тогда станут делать? На что надеяться?

– Для того мы и возводим эту стену, Аполлон. Еще ни у одного города не было таких надежных укреплений. А что построено богами – то человек да не разрушит. Поэтому они могут чувствовать себя в полной безопасности.

– …и безнаказанности.

– О чем ты?

– А ты представь себе – когда они поймут, что эти стены неприступны, что ни один враг не сможет одолеть или разрушить их, кем они себя возомнят? И что будут творить?

– Ну, если кто из них совершит преступление – его осудят.

– Это верно в отношении своих же сограждан, а как быть с чужаками? Каким-нибудь путешественником или заморским купцом?

– Выходит, эти жители настолько возгордятся, зазнаются, и задерут свои носы, что других людей и за людей считать перестанут. Тогда с ними никакого сладу не будет.

– Вот именно. А потом и на богов перестанут внимания обращать.

– Тогда зачем мы строим эту стену? Давай, пока не поздно, уберемся отсюда.

– Нельзя. Ты не хуже меня это знаешь.

– И что делать?

– Теперь ты понимаешь, почему я отправил Эака одного возводить западную стену? Он же – человек, а что один человек построил…

– Другой всегда сломать может. Здорово придумано.

– А ты переживал, как он там, бедненький, надорвется или камнем его придавит.

– Ну я же не знал. Пусть строит один, раз так нужно. Он неплохо справляется.

За разговором пролетело время, сокращая путь, друзьям оставалось каких-нибудь несколько шагов до того места, где мальчик-раб раскладывал незамысловатую снедь.

Эак ждал их. Худощавый, жилистый, в небрежно перехваченной набедренной повязке, он выглядел много моложе своих тридцати шести лет, выгоревшая на солнце копна волос в сочетании с голубыми глазами подчеркивали шоколадный загар – если бы не капли засохшего раствора, прилипшие к телу, Эак вполне мог сойти за довольного жизнью дикаря. Он поднялся навстречу друзьям, добродушная улыбка оживила лицо, слова приветствия прозвучали одновременно.

– Как ты?

– Ничего, помаленьку – отозвался Эак.

Посейдон похлопал его по плечу, мельком взглянул на извилистую неровную кладку.

– Ничего, ничего. У тебя получается. Глядишь, под конец станешь заправским каменщиком.

– Ага – отозвался Аполлон. – А его потомки примутся штурмовать эту стену и в конце концов ее разрушат.

– Что ты говоришь? Не может быть.

– Может, еще как может.

Аполлон тем временем брезгливо рассматривал свой будущий обед.

Мальчишка деловито вылавливал из дурно пахнущего котла дымящиеся куски, не обращая внимания на красавца-раба с недовольной физиономией. Глиняные тарелки опустились в траву, составляя пару убогим чашкам. Кособокий кувшин глухо стукнулся о землю, последним к импровизированному столу присоединилось выщербленное по краю блюдо с ломтями пресного хлеба. Мальчик вытер об себя руки, шмыгнул носом, и наконец поднял глаза:

– Всё. Ешьте на здоровье.

– Ты что, издеваешься над нами, сопляк? – Аполлон поднял тарелку.

Развалившаяся рыбешка топорщила острый хребет, серое месиво свешивалось жалкими ошметками с тощих тушек, в подливке радужно блестела чешуя.

Друзья как по команде вытянули носы.

– Опять ставрида. – разочарованно протянул Эак.

– Сколько можно тухлой рыбой нас кормить? Нет бы кусочек тунца. – отозвался Посейдон.

– …или крылышко фазана. – Аполлон любил помечтать. – А еще лучше – барашка на вертеле…

– А вино. Нет, вы посмотрите – разве это вино? Чистый уксус. Где этот паршивец Лаомедонт берет такое мерзкое вино?

– Что вы привередничаете?

Поток разглагольствований был прерван мальчишкой, равнодушно наблюдавшим эту сцену

– Не хотите – не ешьте – подумаешь, не велика важность.

Друзья смолкли, уставились на этого нахального мальчишку, продолжавшего рассуждать.

– Все едят – никто не жалуется. Одни вы недовольные.

– А разве это можно есть? – поинтересовались боги.

– А почему нет? Вам еще повезло. Другим рабам вообще помои достаются. Вас, как строителей, лучше кормят.

– Да уж. Это, по-твоему, лучше?

– Конечно. Другие рабы и этого не видят.

– Что ты заладил – рабы, рабы. Я тебе покажу сейчас, кто мы, век будешь помнить. – Посейдон сжал кулаки, лицо исказилось в злобной гримасе – еще мгновенье, и мальчику пришлось бы туго.

Но тут вмешался Аполлон.

– Не бросайся на ребенка. Он-то здесь причем. Парень подневольный – что ему сказали, то и делает.

Он дружески обнял мальчика, погладил растрепанные волосы и, глядя в глаза, самым что ни на есть серьезным тоном произнес:

– Мы не рабы. Мы боги, слышишь, дурья твоя башка – боги мы.

– Ага, боги. Как же. – усмехнулся мальчик. – Шутник, ты дядя. За кого ты меня принимаешь? Вы на себя когда последний раз смотрели?

Он рассмеялся, грязным пальцем указывая поочередно на каждого из перепачканных строителей.

– Боги они. Особенно вот этот – в драной косынке. Вы ни то что богов, людей не очень напоминаете. Рабы, как есть рабы.

– А ну геть отсюда, маленький разбойник. Варварское отродье. Уноси ноги, пока цел.

Посейдон взревел, и будущая западная стена содрогнулась. Несколько только что положенных камней свалились на землю.

Перепуганный мальчишка вскочил на повозку, едва не опрокинув котел, и теперь хлестал ослика что было сил.

– А он прав – глядя в след удалявшейся тележке, произнес Аполлон – У нас и в самом деле жалкий вид.

Друзья переглянулись.

Они стояли посреди поля у недостроенной стены в грязных набедренных повязках, их загорелые тела пропахли потом, перепачкались засохшим раствором; босые ноги в ссадинах и синяках, мозолистые руки основательно разъела известь, под сломанными ногтями засела грязь, каменная пыль забилась в поры придавая лицам сероватый оттенок – рабы, как есть рабы, жалкие, ничтожные рабы богатого господина. Смех сотряс воздух – друзья еще долго потешались над собой.

***

Троянские мальчишки были не единственными, кто крутился около строителей городской стены.

Помимо разного рода начальства постоянно прибегавшего со всякими сметами и чертежами, а также простыми зеваками, ломавшими головы, почему только трое рабов трудятся там, где, казалось бы, должно быть не меньше сотни людей, раз в две недели стройку посещал царь Илиона.

Приготовления к такому визиту начинались загодя: накануне появлялся здоровенный подрядчик и требовал немедленно навести порядок. Он снимал строителей с лесов, вооружал их метлами и не успокаивался до тех пор, пока весь скопившийся за две недели мусор не исчезал в неизвестном направлении. После этого он измерял высоту стены и производил вычисления, сравнивая предыдущие показатели. Затем требовалось ровненько сложить каменные блоки, чтобы было красиво.

Посейдон всерьез подумывал невзначай опустить один из камней на голову этому зануде, что целый день издевался над ними, но тот, словно чувствуя надвигавшуюся опасность, всегда вовремя исчезал, бросив на последок:

– Вот теперь порядок

А на завтра, обычно ближе к полудню, возле недостроенной стены появлялся Лаомедонт с пышной свитой придворных льстецов.