Виктория Дьякова – Дорогая Альма (страница 40)

— Мне искать не надо, — заверил Пирогов. — Я знаю это место. Там карьер песчаный недалеко. Мы в детстве с сельскими мальчишками зимой там с горки катались. А летом на песке валялись, замки песчаные строили. С закрытыми глазами найду. Проведу их, не беспокойтесь. Ну а если с Миколой пойдем, то он без меня все знает. Время у вас в приказах указывают берлинское? — уточнил он. — А то перепутаем все.

— Вылет оттуда по берлинскому, здесь все по местному, — успокоил его Раух. — Так что не собьетесь. Сейчас десять двадцать пять. — Он посмотрел на часы. — У вас?

— Столько же.

— Что ж, у нас говорят: долгие проводы — лишние слезы.

Пирогов встал, хлопнул руками по карманам сюртука. Потом взял автомат, стоявший у стола, сунул под сюртук.

— Сейчас спущусь по черной лестнице, и сразу — на поляну. Никто и не заметит.

— Одну минуту, — остановил его Раух, глядя на карту. — Надо уточнить про транспорт. Ведут ли до сих пор бой или уже следуют к нам. Это важная информация, чтобы полностью владеть ситуацией. Да? — Он взглянул на Маренн.

— Хорошо, — та кивнула. Сняв телефонную трубку, сказала: — Гертруда, узнайте, пожалуйста, про наш транспорт. Прибыла ли подмога, вышли ли из боя. В каком они состоянии. Если можно, сейчас же. Благодарю.

— Смотрите, если я правильно понимаю, транспорт неизвестные атаковали вот здесь. — Раух показал точку. — Сейчас здесь идет бой или уже закончился. Транспорт движется к нам вот по этой дороге. А те самые неизвестные, если мы имеем в виду, что они — не переодетые полицаи, — он бросил ироничный взгляд на Маренн, — а красноармейцы, они движутся на восток, к своим, как раз в направлении сторожки. Если учесть местность и плотность расположения наших тылов, мимо сторожки они не пройдут. Это значит, что вы можете столкнуться с ними, пока доберетесь до туннеля. Либо они придут в сторожку без вас. И это тоже надо иметь в виду.

— Но для нашего отряда это только лучше — еще люди, способные держать оружие, — заметил Пирогов.

— На будущее да, но встреча с ними явно задержит вас и вы не успеете к туннелю вовремя, — поправил его Раух. — Вы же не можете знать заранее, как она произойдет, эта встреча, что там за люди. Да и как вы будете объяснять им, куда направляетесь?

— Это верно. — Пирогов потер щеку, размышляя. — Сейчас не до объяснений. Как бы на после переложить. Позвольте взглянуть, господин офицер, — попросил он. — Судя по местности, — продолжил через мгновение, — а я тут все знаю, они, скорее всего, к дороге ближе держаться станут. Видимо, так они и идут, как же бы иначе они ваш транспорт увидели и атаковали его. А значит, нам, чтобы с ними не столкнуться, надо прямиком через лес, — он провел пальцем по карте, — вот так. И быстрее будет, и надежнее. А в сторожке на всякий случай оставим людей. Я скажу Кольцову. Надо же политрука охранять, и женщин, опять же. Предупредим. Светлов, политрук то есть, в сознание пришел, наверняка уже в курсе всего, он их достойно встретит и поговорит. А там уж пусть ждут нас с Кольцовым. Будем принимать общее решение.

— Фрау Сэтерлэнд, — в комнату заглянула медсестра Вагнер. — Сообщают, что транспорт вышел из боя, — сообщила она. — Следуют к нам. Группа охраны прибыла. Они преследуют нападавших. Бой все еще идет.

— Спасибо, Гертруда, — ответила Маренн, бросив быстрый тревожный взгляд на Рауха. — Начинайте подготовку раненых, — распорядилась она.

— Слушаюсь, господин оберштурмбаннфюрер.

— Этот бой нам не помеха, — произнес Фриц, как только дверь за медсестрой закрылась. — Мы поедем другой дорогой.

— Но они приведут охранный отряд в сторожку, — заметила Маренн. — Приведут за собой, отступая. А трогать политрука, тащить его сейчас на остров — это смерти подобно. Боюсь, что полиция, придя следом, обнаружит там всех обитателей.

— Может быть, спрятаться в лесу? — негромко предложил Пирогов.

— Не поможет, — возразила Маренн. — Это бой. Стрельба будет сильная и во всех направлениях. Не угадаешь с местом.

— Может быть, оторвутся? — спросил Пирогов.

— Может быть, — кивнул Раух. — Но все зависит от того, какими силами идут, как с боеприпасами. А по вашим товарищам в сторожке мы знаем, что у отступающих отрядов с этим тяжеловато. К тому же они наверняка устали. С боем они, конечно, будут двигаться медленнее, но это ничего не меняет. Они придут к сторожке. И не исключено, что с полицаями. Взгляни, — он показал Маренн карту. — Слева от них шоссе, по которому постоянно движутся патрули, идут войска. Здесь им пути нет. Справа — чаща, в которой Иван-то хорошо ориентируется, а они — нет, к тому же болото, то самое, на котором остров Сигизмунда находится. Туда они тоже не сунутся, побоятся. Остается идти вдоль дороги. И надо думать, так они и поступят. А это прямая дорога к сторожке.

— Значит, надо, чтобы они оторвались от преследователей и пришли к нам обходными путями, — сообразил Пирогов. — Я пойду в сторожку, — засобирался он. — Надо послать им подмогу. Где они сейчас ведут бой, покажите мне еще раз, господин офицер, — попросил он — Знаю это место, — кивнул, взглянув. — И Микола знает. Вот пусть он с солдатиком им навстречу идет да через чащу проведет их. Полицаи-то в бурелом не полезут, у них Миколы нет. — Он усмехнулся. — Решат, что мол, сами там сдохнут, в болотах-то. Отстанут. А мы тем временем с Кольцовым к туннелю поспешим, вас там встретим, а потом уж с ними в сторожке свидемся.

— Вы думаете, унтер-офицер согласится на ваш план? — спросила Маренн с сомнением.

— А что же остается? — Пирогов пожал плечами. — Политруку еще дней пять покоя нужно, трогать его нельзя. Личный состав у Кольцова тоже всего ничего, раз-два и обчелся, желторотики, пацаны. Уж сколько в том отступающем отряде, не знаю, но полицаев-то явно нагнали достаточно, чтобы и с теми расправиться, и с этими. Силы-то неравные. А это что значит? Значит, что приди они в сторожку — все, крышка. И Светлову, и всему отряду, и Миколе с Пелагеей, и Варе. И Юре моему — Он вздохнул горько. — Так что полагаю, что согласится Кольцов. Ничего другого не остается. Всем туда на подмогу бежать — смысла нет, всех перемолотят. Единственный выход — обмануть, оторваться от них, чтоб след потеряли. А это только с Миколой можно, который каждое деревце в чаще знает.

— Наша операция в этом свете более серьезное значение приобретает, — заметил Раух. — Нападение в туннеле отвлечет охранный отряд от поисков. Они перекинутся на нас. Ну а тот отряд уйдет. Уведет их лесник. Если все получится, как вы, Иван, говорите.

— Так все и будет. Мы же тоже в лес глубоко нырнем, не сыщут. А потом с тем отрядом соединимся. Все, пошел я, — засобирался снова Пирогов. — Надо торопиться. Думаю, согласится со мной Кольцов. Другого выхода просто нет…

— Фрау Сэтерлэнд, — в гостиную заглянула медсестра Вагнер. — На проводе опять штандартенфюрер Олендорф, — доложила она. — Соединить?

— Подождите, Иван, — остановила Маренн Пирогова. — Сейчас опять все может измениться. Да, Гертруда, соединяйте, — разрешила она и взяла трубку. — Я вас просила звонить, только когда вы выполните все мои требования, штандартенфюрер, — начала она сразу резко. — Вы отрываете меня от подготовки к эвакуации.

— Именно поэтому я и позволил себе занять ваше драгоценное время, — произнес Олендорф холодно, на этот раз казалось, что он вот-вот зашипит. — Я выслал вам копию приказа, подписанного начальником штаба Рундштедта. Водой и провиантом пленных обеспечат. Копию доставит мой офицер по особым поручениям. Он уже выехал. Жду вас, фрау Сэтерлэнд, в условленное время, и на этот раз — без отговорок. — Последняя фраза прозвучала категорично. — Мне и так очень часто приходится идти у вас на поводу. Больше — не получится, имейте в виду. Не сомневайтесь, что я составлю соответствующий рапорт.

— Вы требуете, чтобы я выехала с вашим офицером? — спросила Маренн так же холодно.

— Нет, — ответил Олендорф. — У него еще есть поручения. Приезжайте сами в условленное время. Дело в том, что фотограф задерживается в Черкассах, — сообщил он нехотя. — Он ведет там съемку для журнала по заданию министерства пропаганды и прибудет вместе с вами. «Очень надеюсь, что тебя он сфотографирует, а вот меня — нет, — подумала Маренн. — Так что будете красоваться в газете с генералом Понеделиным без дамы».

— В пятнадцать тридцать по местному времени, и ни минутой позже, — все так же холодно добавил Олендорф. — Ваш самолет прибудет в семнадцать. Так что времени у вас достаточно. Ясно?

— Ясно. Буду, — резко ответила Маренн. — В пятнадцать тридцать, — и повесила трубку.

Несколько мгновений все молчали. Было слышно, как в коридоре медсестра Вагнер отдает приказания санитарам, готовясь к эвакуации.

— Что ж, все ясно, — заключил Раух. — Картина полностью ясна. Сейчас посланец Олендорфа привезет нам копию приказа начальника штаба Рундштедта. И даже если он не привезет и его подстрелят по дороге или он подорвется на мине, — он криво усмехнулся, — это уже ничего не меняет. Явиться в Уманский лагерь в пятнадцать тридцать нам все равно придется. Раз с приказа сняли копию, он существует. Спорить бесполезно. Другое дело, исполнят ли его? Могут и не исполнять. Но проверить это нам не удастся. Они выполнили условие — извольте ехать, фрау Сэтерлэнд. А то, знаете ли, терпение рейхсфюрера не беспредельно. Кто бы сомневался.