Виктория Дьякова – Дорогая Альма (страница 28)

— Может быть, ты и прав, — согласилась Маренн.

— Я здесь уже четвертый день, нам так ни разу еще и не удалось побыть наедине. — Фриц понизил голос и положил руку поверх ее руки.

— Здесь нет такой возможности, — ответила Маренн, все так же глядя на реку. — В госпитале я не могу себе позволить ничего подобного.

— Ну да. Не хватает отеля «Кайзерхоф». — Фриц усмехнулся. — Но и там ты соглашаешься не часто. А здесь у нас тоже есть отель — наша машина. Это прекрасная вещь. Поднял верх — отель, опустил — операционная. Поедем сейчас. — Он притянул ее к себе, целуя шею.

— Куда, в лес? — Маренн пожала плечами. — Поедем. Но не сейчас. Сейчас, я думаю, нам придется отправиться в другом направлении. Я почему-то уверена, что лесничиха придет.

— Я хотел тебе сказать, что так тянуть нельзя. Однозначно.

— Хочешь, чтобы я ушла от Отто? — Повернув голову, она взглянула на него. — К тебе? Хорошего не будет. Ты сразу окажешься вот там, — она указала рукой на восток, — в первом эшелоне у Дитриха. — А я — здесь, на посту вместо медсестры Вагнер.

— Я — скорее всего, — согласился Фриц, — но ты — ни в коем случае. Рейхсфюрер не позволит.

— Но тогда и в «Кайзерхофе» мы встречаться не сможем. Мне придется ездить на свидания на фронт — это будет лучше? Во всяком случае, комфорта значительно меньше.

— Ты же не любишь его.

— Кого? Отто? Почему-то все так думают. — Маренн покачала головой. — Все знают лучше, чем я. Конечно, то, что он забрал меня из тюрьмы, несколько смущает, человеку неприятно быть обязанным. Но если бы он не забрал, мы бы с тобой вообще никогда не познакомились, а Джил, возможно, давно не было бы в живых. Это трудная история. Здесь не решается просто. И можно сказать, по большому счету я не могу выбирать свободно. Я должна принимать все так, как есть. А кого я люблю или нет — неважно. Решись я на свободный шаг — что последует за этим? Неоправданный риск — зачем? Ведь ставкой может стать жизнь моей дочери. Так что лучше давай сменим тему, — предложила она.

— Но ты обещаешь, что еще до того, как мы уедем…

— Обещаю. — Маренн остановила его. — Я и сама этого хочу. Но не всегда мы можем делать то, что хочется.

— Что ж, тогда порадую тебя новостями из Четвертого управления. Пришла ориентировка на Беккер, — сообщил Раух. — Она действительно их агент. Я изложил твое желание, чтобы ее перевели отсюда в ближайшем будущем. Мне обещали, что доложат самому группенфюреру. Думаю, Мюллер пойдет тебе навстречу. Заменит ее. Он же знает, что ты настырная Мари. — Фриц снова наклонился к ней.

— Простите, фрау Сэтерлэнд…

Сзади послышались шаги. По характерному пристукиванию сразу можно было узнать Пирогова.

— Да, слушаю вас, Иван. — Маренн обернулась.

— Там Пелагея прибежала. Говорит, они согласны. Весь день спорили. Варя их убедила. Потому что политрук этот плох. Варя говорит, до утра не дотянет.

— Начался сепсис, я так и думала. — Маренн кивнула. — Придется вводить антибиотик. А как же быть с твоей теорией с машиной? — Она посмотрела на Рауха. — В темноте в машине я оперировать не смогу. Нужен свет. Так что придется оперировать в сторожке.

— Они согласны в сторожке, — подтвердил Пирогов. — Пелагея сказала им об условиях. Вообще там разные люди, как она говорит. Кто-то предлагал оставить политруку один патрон и пробиваться к своим. Кто-то вообще впал в панику, говорит, не вырвемся уже, сдаваться надо. Но это всегда так бывает. Молодых много. Один старшина там постарше, Кольцов. Варя показала ему спасенное знамя пограничников и рассказала об укрытии на острове. Он, видно, понял, что можно и в тылу воевать как полноценная боевая единица. Знамя есть, люди есть, основа. Укрытие есть. Народ еще окрестный подтянется. Было бы куда. Оружие, боеприпасы в бою добудут. Там и со своим командованием на связь выйдут, будут партизанить. Всё не под расстрел пойдут за то, что приказ не выполнили и немцев не сдержали. Вот только командир нужен опытный. А командир — того гляди душу Богу отдаст. Так Варя его убеждала. Пелагея говорит, девушка она очень отважная. В общем, разум взял у него верх. Сам принял решение и сказал Пелагее, чтоб за вами бежала. Так и просил передать: все условия выполним, безопасность гарантируем. Надо ехать, фрау Сэтерлэнд. — Пирогов смущенно мял шапку в руках. — Вы поедете? Не передумали. — Он с явным опасением взглянул на Рауха.

— Поедем, — подтвердила Маренн. — Сейчас я соберу все необходимое. Выходите с Пелагеей во двор. И Альму возьмите. Боюсь, другого случая отвезти Альму хозяйке у нас не представится. Поедете все трое на заднем сиденье. Накроетесь брезентом, чтобы патруль вопросов не задавал.

— Хорошо, мы быстро. — Пирогов, прихрамывая, заспешил вниз.

— Что ты задумался, Фриц? — Маренн недоуменно взглянула на Рауха. — Автоматы, полный боекомплект. Ты знаешь, что надо. И заводи машину. Раскачиваться долго нельзя. Если начался сепсис, у нас не больше двух часов, чтобы переломить ситуацию. Дальше будет поздно. Даже и я уже ничем не смогу помочь.

— Да, спускайся. Я готов, — кивнул Раух. — У меня все в машине. Но сейчас еще раз проверю.

Он сбежал вниз вслед за Пироговым. Маренн вошла в бывшую гостиную Свирских. Открыв медицинский саквояж, собрала все необходимое. На посту задержалась перед медсестрой Вагнер.

— Гертруда, я уеду по срочному вызову, — сообщила она. — Когда буду, пока сказать не могу, но постараюсь быстрее. Если мне будут звонить из Берлина, примите всю информацию. Оставляю вас за старшую на отделении. Никаких экстренных случаев быть не должно. Но при необходимости примите решение сами, я вам доверяю, — разрешила она. — Вы хорошо работаете, мне нравится.

— Слушаюсь, госпожа оберштурмбаннфюрер. — Щеки девушки зарделись от радости. — Спасибо.

Маренн быстрым шагом прошла по коридору. Спускаясь по лестнице, она видела, как Пирогов осторожно вынес Альму из флигеля. Юра шел рядом, что-то подправлял и украдкой вытирал слезы. Последней семенила Пелагея, кутаясь в цветастый платок. Раух открыл дверцу автомобиля. Пирогов аккуратно положил Альму на заднее сиденье. Следом юркнула лесничиха. Пирогов наклонился к Юре и гладил его по голове, успокаивая.

Маренн подошла к машине.

— Я говорю ему, что мы обязательно вернемся со щенком, что надо просто немного подождать, — сказал Пирогов, увидев ее. — Надеюсь, Варвара сдержит свое слово.

— Если мы вообще вернемся, — мрачно заметил Раух. — Как бы этот старшина не передумал за это время. Приедем и попадем под перекрестный огонь.

— Пелагея говорит, у них патронов очень мало. — Пирогов покачал головой. — На нас точно тратиться не будут. Вообще, они в плачевном состоянии, вы сами увидите. Грязные, оборванные, измученные. Вы, господин офицер, с вашей подготовкой с ними со всеми справитесь быстро. Мальчишки, только призвали недавно. Вот только старшина какой-то опыт имеет. Ну и политрук. Нет, они на доктора нападать не станут, — заметил Пирогов уверенно.

— Посмотрим, — коротко бросил Раух, садясь за руль.

— Садитесь, Иван, времени мало, — поторопила Маренн Пирогова.

— Вот, фрау доктор, опять и встретилися, — выглянула Пелагея. — Вже не думали не гадали. Ми ж так вам благодарны! Вот ище одного болезного спасите, молим.

— Не болтай лишнего, — строго прервал ее Пирогов. — Накройся лучше, как сказали. И ни гугу. Поняла? Патрули впереди, говорил же.

— А ты, Юра, ступай в дом, жди меня. — Он поцеловал мальчика в лоб. — Если со мной что-то случится, ты знаешь, что делать. Иди в деревню. Там меня знают, приютят, не бросят. Но, думаю, все обойдется хорошо, не волнуйся.

— Боюсь, что не хорошо.

Маренн подняла голову — на террасе стояла медсестра Беккер и смотрела вниз.

— Она теперь и не скрывается, — сказала Маренн Рауху. — Нас остановят на первом же посту и досмотрят по ее доносу. Думаю, это у них отлажено.

— Пусть попробуют.

Маренн закрыла дверь. Машина тронулась. Последнее, что успела увидеть Маренн — это молоденькую медсестру Вагнер. Она выбежала на террасу и, что-то горячо объясняя, потянула Беккер за собой.

— Она пытается отвлечь ее, чтобы та не имела возможности нам помешать, — догадалась Маренн. — Помогает мне. Будем надеяться, что Гертруде удастся занять Беккер на некоторое время. Ведь, чтобы передать информацию, ей надо отлучиться. А в присутствии Гертруды она не сможет этого сделать.

— Если бы она знала, что ты едешь спасать красноармейского политрука, — усмехнулся Раух, подъезжая к шлагбауму. — Она бы пожалела.

— Ей не надо этого знать, — ответила Маренн. — Она благодарна мне, что я предоставила ей шанс осуществить мечту. И не хочет его упустить. К тому же я почему-то думаю, раз она всерьез желала стать врачом, она бы и сама не отказала раненому в помощи. Сразу видно, что идейные соображения для нее — не главное.

— Госпожа оберштурманнфюрер, — начальник охраны наклонился к машине, — вы надолго?

— Думаю, скоро вернусь, — ответила Маренн, опустив стекло.

— Сопровождение нужно?

— Нет, спасибо. Гауптштурмфюрера мне вполне достаточно. — Она указала взглядом на Рауха. — Поднимите шлагбаум.

— Слушаюсь.

Унтершарфюрер махнул рукой — шлагбаум поднялся. Машина выехала из госпиталя и свернула на дорогу, ведущую к Браме.

— Если бы не Вагнер, нас ждали бы уже за этим поворотом, — предположила Маренн.