Виктория Дунайцева – Сон в руку (страница 4)

Проблемы с сухожилием грозили осложнениями. Возможно, он на всегда останется хромым. Осознавать это было достаточно сложно, а ухудшала ситуацию тема его приемных родителей. Все это не приносило радости. Было тоскливо и грустно, и Антон сильно расстраивался.

Еще и медсестричка Маринка покинула его, отправившись на учебу. Ее ждал медицинский институт, а дежурства в клинике переносились на выходные. Антону не доставало ее, и парень продолжал грустить. Поделиться своими переживаниями было не с кем, и он остался с ними один на один.

Слава богу учеба в МИИТе начиналась только с октября. У него было время подлечиться и спокойно отправиться на установочную сессию. Тема его трудоустройства была пока под запретом.

Антон сидел в своем телефоне и играл в тетрис. Больше заняться было не чем. На улице лил дождь, а на душе шумела буря.

В палату степенно вошла баба Маша и внимательно посмотрев на парня остановилась. Уборщица обладала каким-то звериным чутьем и всегда чувствовала настроение парня.

– И что это мы такие смурные? – спросила она и вместо того, чтобы орудовать своей шваброй уселась на стул рядом с его кроватью.

– Погода, – ответил парень и тяжко вздохнул.

– Да нет, не погода. Ты что переживаешь об операции?

– Вроде нет, – сказал Антон, – хотя и это тоже. Не хотелось бы в восемнадцать лет остаться калекой.

– Ой, скажешь тоже. Калека, – махнула своей пухлой ручкой женщина, – у кого-то вообще ног нет, а тут небольшое прихрамывание. Имей совесть.

Антон представил себя без ноги и оценив разницу, выдохнул.

– Ну если смотреть на эту проблему с Вашей точки зрения, то, в принципе, все не так страшно.

– А я тебе про что. Вот моему сыну всю жизнь ставили «порог сердца», а он не парился и продолжал жить, как считал нужным.

Тема была запретной, и Антон напрягся, продолжая молчать.

– Своей жизнью он распоряжался всегда так как хотел сам, не оглядываясь на болячки. Единственное, что я ему не позволяла, так это играть в футбол. Хотя, он просто бредил им.

– В футбол? – удивился Антон, – я тоже его обожаю.

– И что играешь?

– Да нет. Только болею. Когда-то родители меня водили в футбольную секцию, но не вышел из меня футболист, только болельщик хороший получился, да и то теперь побитый фанатами ЦСК.

Вспомнив про своих родителей у Антона, окончательно испортилось настроение.

– Ну а сейчас опять-то, что случилось? – спросила его нянечка, внимательно глядя в глаза.

И Антон решился. На душе было так плохо, что выговориться было просто необходимо. И кто если не эта добрая женщина сможет его понять.

– Баба Маш, я тут узнал одну страшную тайну, связанную со своим рождением. И теперь не знаю, что с этим делать.

– Какую тайну? – удивилась женщина.

– Оказывается я приемный.

– И что?

Узнав тайну Антона, женщина не показала виду, как будто его информация не была особо значимой.

Глядя на спокойствие собеседницы, ему стало казаться, что он немного преувеличил масштаб своей катастрофы. Но эта мысль, посетила его только на пару секунд и куда-то подевалась. Нужно было немедленно выговориться, и баба Маша для этого оказалась как-раз кстати.

– Ну как что? – продолжил он развивать тему, – Выходит, где-то живут мои настоящие родители, которые, возможно, ищут меня, а я тут существую со своими приемными.

– Антон, – серьезно сказала ему женщина, – если твои настоящие родители отказались от тебя, значит ты был им не очень-то и нужен. А эти, приемные и есть настоящие. Они забрали тебя и вырастили.

– Ну они ведь обманывали меня всю мою сознательную жизнь и не рассказывали мне о том, что я не их сын?

– Так может они берегли твою детскую психику и не хотели тебя расстраивать. Вот представь, если бы тебя никто не усыновил, и ты бы всю свою жизнь жил в приюте. Разве это хорошо? А тут, пришли хорошие люди и забрали тебя к себе. Одевали, кормили, выучили. Вон в отдельную палату тебя положили. Разве это не проявление их любви и заботы.? Ведь родители это не те, кто тебя родил, а те, кто вырастил. Поэтому ты не должен на них обижаться. Они для тебя сделали все, что могли и даже больше.

Антон замолчал, обдумывая слова взрослой женщины.

– Баб Маш, как так у тебя все просто получается? Взяла и разложила всю мою жизнь по полочкам.

– Не знаю, внучок. Как-то так получилось. Хотя это умение не сделало меня счастливей. Живу одна. Ни внуков, ни детей.

– Может, если бы у вас были бы внуки, мы бы никогда не и встретились, а значит, вы бы не объяснили мне, в чем я не прав.

– Дурачок ты, Антошка, – сказала баба Маша и ласково потрепала его по голове.

Так иногда делала его мама.

– Но все равно, – задумчиво сказал парень, – я должен отыскать свою мать. Чтобы узнать почему она меня бросила.

– Ну если есть желание, ищи, – улыбнулась женщина, – Только обиду на своих близких не держи. Помни, что они сделали для тебя все, что могли.

– Не буду, баб Маш. Буду продолжать их любить, как и раньше.

– Вот и славненько, – сказала она и принялась за уборку.

Сентябрь подходил к концу и парня выписали из больницы. Началась учеба в университете. Нога немного болела, от чего Антон прихрамывал, а в целом, по мнению врачей, ситуация не была столь критичной. Осложнений, которых они ожидали, не случилось.

Как-то вечером, когда никого не было дома, он отправился на поиски своего свидетельства о рождении. Парень отлично знал, где лежат все документы и без труда отыскал свой первый документ.

Удивительно, что городом его рождения числилась не Москва, а Пермь. Почему он родился на краю света, если жили они в столице? Ответа на этот вопрос не было, зато появилась зацепка. Тайна его рождения находилась где-то там, в неизвестном ему городке.

Антон покопался в интернете и выяснил, что в Перми функционирует дом малютки, в котором, возможно, и находится разгадка его тайны. Конечно, можно было позвонить туда прямо сейчас и узнать нужные ему сведения, но он не стал торопиться, понимая, что данные об усыновленных детях могут быть засекречены. Нужно было ехать туда самому и добиваться того, чтобы ему открыли завесу тайны его рождения. Ведь он имел на это полное право.

Получив первую подсказку, у Антона возникло бешеное желание рвануть в этот город, но торопиться было нельзя. Его неожиданный порыв мог насторожить родных. Нужно было дождаться декабря. В это время родители должны были отправиться в путешествие. Они собирались в Питер. Именно тогда парень хотел заняться расследованием.

В союзники Антон решил взять сестру. Она могла быть ему полезной. К тому же Мила была старше его на целых шесть лет, а значит могла помнить события восемнадцатилетней давности.

С сестрой они были очень близки и девушка, в случае возникновения спорных ситуаций, всегда вставала на его сторону. Антон платил ей той же монетой. Были у них и общие правила, которым они следовали всю свою сознательную жизнь – ни при каких обстоятельствах не доставлять хлопот своим предкам.

Те были слишком консервативны и даже немного наивны. Рожденные в Советском Союзе они свято верили в те ценности, которые для современной молодежи стали неприемлемы.

Брат и сестра давно научились жить по своим волчьим законам, не выходя за рамки приличия и не мешая предкам верить в то, что их дети живут по правилам, навязанным им с детства. Но современный мир давно изменился, а с ним и общество, которое жило теперь по другим законам природы. И чтобы не создавать конфликт поколений и не разочаровывать своих родителей, дети считали своей обязанностью всегда и во всем соглашаться с предками, но жить так, как диктует им настоящее время. К тому же, после смерти бабушки и деда, отец стал часто жаловался на сердце, а значит, лишний раз тревожить его было ни к чему.

Их договор приносил свои плоды. В семье царил мир и покой.

Никто из родителей так и не узнал о первой Милкиной любви и ее неудачном сексуальном опыте. Предки до сих пор считали, что женщина должна вступать в отношения только после брака и брат с сестрой всячески поддерживали в них это верование, хотя, такое положение дел давно уже вышло из моды.

Он вспомнил, с каким трудом сестра оторвалась от безбашенного Константина, как плакалась ему в жилетку прося мужского совета. Как бегала через окно на свидание к Алексею, а он, Антон прикрывал ее, открывая под утро входную дверь, стараясь не разбудить спящих родителей.

А потом наступила очередь Милы спасать любимого братика. Первая драка и привод в полицию закончился без последствий. Антон сделал выводы, а Мила, почувствовав себе матерью Терезой приобрела опыт коммуникации с органами правопорядка.

Родители так и не узнали о случившемся, а брат и сестра избавили себя от нотаций. Мама наверняка завела бы шарманку о чести отцовского мундира, а тот нервно бы ходил по комнате, объясняя непутевому сыну или дочери прописные истины.

Дети давно научились жить своей жизнью, решая возникающие у них проблемы самостоятельно и не привлекая к ним своих родных. И все от этого только выигрывали.

Излюбленным местом обсуждения их личных проблем была крыша дома на Малой Пироговской. У каждого жильца был ключ от чердака, куда периодически заглядывали брат с сестрой.

Так сложилось, что они старались обсуждать самые сокровенные свои проблемы вне квартиры, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Оба понимали, что и у стен есть уши и для серьезных разговоров чаще всего выбирали чердак их дома. У брата и сестры даже имелось кодовое слово, которое было сигналом для встречи на чердаке.