Виктория Драх – Напарников не выбирают (страница 2)

Нет, ни за что! Я решительно мотнула головой, словно пытаясь выбросить из неё отвратительную мысль. Разочаровать мастера Горрана нельзя ни в коем случае! Если он считает, что моё место в Родене – значит, так и есть!

Это всё дорога. Долгая, монотонная, невыносимо скучная, она путала мысли и навевала сомнения. В поезде оказалось слишком тихо и спокойно, ужасно непривычно, вот и лезла в голову всякая чушь. Правильно наставник говорил: безделие – зло! Всего двое суток без работы по дому и выматывающей до обмороков учёбы, и я, кажется, схожу с ума!

– Что, деточка, тошно?

Заметив моё состояние, госпожа Кейн отложила вязание и с участием на меня уставилась в надежде на до-о-олгий душевный разговор.

Я неопределённо пожала плечами, в последний момент сдержав желание цокнуть языком и закатить глаза.

Воспитанные леди так не делают.

Навязанная наставником попутчица бесила едва ли меньше, чем дорожная скука. Мне капитально не повезло: из всех знакомых мастера Горрана именно госпожа Долорес Кейн внезапно захотела посетить столицу в то же время, что и я. У этой благовоспитанной и уважаемой женщины было лишь два таланта: вязать и болтать. В Редстоуне мне всегда удавалось улизнуть из дома во время дружеско-соседских визитов госпожи Кейн, но в поезде прятаться оказалось некуда.

– Может, чаю выпьем? – не дождавшись ответа, предложила попутчица.

К горлу подкатила тошнота. Нет, чай я любила, особенно такой, как заваривал наставник: с сушёными ягодами и обязательной огромной ложкой мёда. Однако чай госпожи Кейн полагалось пить вприкуску с заготовленными в дорогу жареными пирожками с квашеной капустой.

Воняли они просто невыносимо. Даже мой организм, изрядно поголодавший в детстве, категорически сопротивлялся заталкиванию в себя этой дряни. Полная корзина пирожков стояла на столике, надёжно прикрытая заклятием стазиса. В начале пути госпожа Кейн сердечно поблагодарила меня за помощь в сохранении свежести продуктов, не подозревая, что я спасала вовсе не пирожки.

Я пыталась спасти себя.

Когда заклятие стазиса было снято в первый раз, ароматы прогоревшего масла и кислой капусты распространились по вагону со скоростью пожара, заставив попутчиков из соседних купе распахнуть двери и выглянуть в коридор в поисках источника жуткой вони. К счастью, двух прилично выглядевших женщин никто не заподозрил в диверсии.

От ужинов и чаепитий я с того момента отказалась. Обедать мы с госпожой Кейн ходили в вагон-ресторан – против аргумента, что мне жизненно необходим горячий суп хотя бы раз в день, заботливая женщина возразить не смогла. Завтракать мне пришлось яблоками, мелкими и настолько кислыми, что скулы сводило. Мастер Горран моей любви к ранней кислятине не разделял, но никогда не ограничивал, а перед отъездом сам вручил мне авоську, полную мелких зелёных и твёрдых фруктов. Сказал – в столице я такие вряд ли найду.

Интересно, знал ли мастер Горран о пристрастии госпожи Кейн к квашеной капусте? Ни за что не поверю, что нет! То-то у него такое ехидное выражение лица было, когда он нас провожал…

Я ведь хотела ехать одна, но наставник упёрся: воспитанные леди в одиночку не путешествуют! Ну да, ну да, конечно. Как ночью кладбище проверять после жалоб горожан на странные звуки, так топай сама, справишься, не маленькая. А как в купе трое суток посидеть со случайным попутчиком – ни в коем случае, мало ли что!

Возникло, правда, у меня подозрение, что «мало ли что» – это не «со мной что-то случится», а «я натворю ерунды без присмотра»… Но наставник в этом так и не признался.

Госпожа Кейн, не дождавшись от меня ответа, укоризненно покачала головой и потянулась к корзине с пирожками. Я сняла заклятие стазиса и, отговорившись желанием размяться, сбежала из купе. Ноги сами понесли меня к вагону-ресторану: хороший чай действительно не помешает, даже если за ним нужно идти через половину поезда. Всё, что угодно, лишь бы не нюхать проклятую капусту!

Подстраивая шаг под едва уловимое покачивание, я прошла насквозь два вагона второго класса. Мягкие тёмно-красные ковры и обшитые деревом стены скрадывали звуки, однако в полуоткрытом тамбуре, при переходе из одного вагона в другой, железный стук колёс и свист ветра буквально оглушали.

И зачем только наставник навязал мне в попутчицы госпожу Кейн? Эти дрожащие под ногами мостики между вагонами, ограждённые лишь тонкими ажурными перилами, были единственным по-настоящему опасным местом в поезде. Случись что со мной именно здесь – госпожа Кейн ничего не сможет сделать. Упавшему между вагонами даже некромант не поможет.

Попутчиков же я, в отличие от наставника, не боялась. За свою короткую жизнь я успела насмотреться на всякое и сейчас отлично видела – никто из мужчин или женщин, мирно обедавших в тускло освещённом вагоне-ресторане, не представлял для меня угрозы. Вторым классом путешествовали вполне приличные люди, на которых где-то в городе я даже не обратила бы внимания.

Впрочем, я всё равно старалась держать ухо востро и не расслабляться, просто чтобы не проваливаться в сон, навеваемый ритмичным перестуком колес. Проигнорировав аппетитные кремовые розочки на пирожных – выглядело вкусно, но ценник на них оказался неприлично завышен – я заказала чай с самым простым печеньем и заняла одиночное кресло у окна.

С моего места было отлично видно витрину, уставленную разнообразными кондитерскими яствами, а также компанию из двух девушек и парня, разглядывавших, как и я недавно, розочки на пирожных. По долетавшим до меня обрывкам разговора я поняла, что девушки ехали вместе, а вот парень с ними познакомился только что. Казалось бы, ничего необычного… Если бы рука парня, рассказывавшего какую-то весёлую историю одной из девушек, не шарила прямо у меня на глазах в сумочке её подруги!

Я едва не фыркнула вслух. Неужели, говоря об опасности одиночных путешествий, наставник имел в виду это? Да ну нет, не мог мастер Горран настолько меня недооценивать!

Парень тем временем вытащил кошелёк у пускавшей слюни на выпечку клуши и «обработал» её подругу самым классическим образом: якобы запутался в собственных ногах, навалился на развесившую уши девчонку и обчистил её тоже.

Ха, дилетант. Кто ещё может настолько явно работать в замкнутом пространстве, лишённом путей отхода? Я отлично видела всё происходящее, и, если сейчас подниму шум, воришке будет некуда деться из движущегося на всех парах поезда!

Впрочем, внимание я решила не привлекать. Пока до окружающих дойдёт, что происходит, вор успеет сбросить оба кошелька. А уж если у парня хватит сноровки в суете вернуть чужое имущество на место, мне и вовсе придётся как-то доказывать, что кража не примерещилась мне со скуки.

Но и просто сделать вид, что ничего не происходит, я не смогла.

Расстегнув ремешок туфли, я незаметно подошла к веселящейся у витрины компании и с громким «Ой!» навалилась на парня, в точности повторив его недавний манёвр. Оба кошелька перекочевали в мой карман.

– Я вас не задела? Вы в порядке? – запричитала я, хватаясь поочерёдно за всех, до кого только дотянулась – досталось даже сидевшим за ближайшим столиком зевакам. – Простите, я случайно… Ой!

Очередная «попытка» удержаться на ногах очень удачно завершилась подвернувшейся лодыжкой, слетевшей туфлей и падением на недавнюю жертву ограбления. Минус кошелёк, осталось второй вернуть… Изобретать новую уловку не пришлось – девушка сама бросилась мне на помощь. Через пару минут громких извинений с моей стороны и заверений от всей троицы, что я ничуть не причинила им неудобств, обе подруги воссоединились со своим имуществом, а я – с потерянной обувью.

Спектакль удался на славу. Прихрамывая, я неспеша вернулась на своё место, а девушки, ещё раз поглазев на витрину, печально посетовали на грабительские цены и ушли, так ничего и не купив. Ну и хорошо, достань они кошельки прямо сейчас, воришка точно понял бы, в чём дело. Пусть теперь гадает, это я постаралась – манёвры-то у меня были не самые незаметные, или он сам не заметил, как нарвался на обчистившего его конкурента.

Пока я развлекалась спасением невинных дев, официант принёс мой заказ. Горький, лишённый привычного ягодного вкуса чай и простое овсяное печенье как никогда ярко продемонстрировали: всё, детство закончилось. Мастер не придёт на помощь, если я куда-то вляпаюсь, не встретит вечером дома, не накормит вкусным сытным ужином… Теперь я сама по себе.

Тоскливую мысль я отогнала, уже привычно тряхнув головой. Во всём виноват проклятый поезд!

Покосившись в окно, я вздохнула. Ещё полдня, и эта пытка закончится.

Глава 2

Роденский вокзал встретил меня непривычной духотой. В Редстоуне в начале лета вечерами было слишком холодно, чтобы гулять без куртки, но здесь я в первые же минуты пожалела, что платье на мне слишком тёплое. Огромный тяжеленный чемодан, который я с трудом спустила по ступеням на перрон, приятных ощущений не добавлял. Я была слишком вымотана дорогой, чтобы порадоваться, что она наконец-то закончилась.

А ещё безумно хотелось помыться.

Едва выбравшись из вагона, я принялась оглядываться, пытаясь вспомнить, куда нужно идти. Знакомые ориентиры, как назло, не находились – в прошлый раз мы с наставником прибыли в Роден днём, а сейчас, почти ночью, вокзал преобразился до неузнаваемости. Стены неопределённого светло-бежево-серого цвета в свете ярких магических фонарей казались жёлтыми, а витражи в окнах горели яркими разноцветными огнями. Со всех сторон, куда не обернись, можно было заметить длинные пляшущие тени. Под куполом огромной закрывавшей платформы крыши тоже зажглись фонари, из-за чего казалось, что над головой сияют сразу несколько маленьких солнц.