Виктория Драх – Напарников не выбирают (страница 4)

Моё предложение пожить пару дней в гостинице и самой найти жильё наставник отмёл категорически. «Нечего приличной девушке одной в гостевом доме делать!» – как наяву я услышала скрипучий старческий голос и фыркнула.

Видел бы он, где я в итоге оказалась!

На раскладывание моих скромных пожитков по квартире ушло совсем немного времени. Было бы, что и куда раскладывать! Куда дольше я просидела над большим свёртком, полном вязаных носочков, свитеров, разноцветных шарфов и даже длинных шерстяных чулок, пытаясь понять: что это и откуда оно взялось в моих вещах? Первой мыслью было, что незнакомую одежду мне подсунула госпожа Кейн, однако свитера оказались на пару размеров велики. Глазомер Долорес Кейн ещё никогда не подводил, так что пришлось признать, что эта одежда предназначалась не мне.

Наконец я вспомнила, как за неделю до моего отъезда к нам заходила соседка, Нора Ольсон, и просила передать подарки для её старшей дочери, жившей в столице. Свёрток я сразу бросила на дно чемодана, а адрес Лоры… кажется, я положила его к своим документам, чтобы не потерять? Точно, нашла! На конверте, адресованном госпоже Ольсон, значился и обратный адрес в Родене.

К сожалению, улица, на которой жила Лора Ольсон, оказалась ещё дальше на западе, чем моя, совсем не по пути в Управление. Придётся выделить время на выходных или попробовать дойти вечером, после работы… Интересно, а у меня получится вызвать Лору через связник и договориться о встрече?

Шансы были невелики – с соседской девчонкой я почти не общалась несмотря на то, что мы были ровесницами. В последние несколько лет, с тех пор как Лора переехала в Роден, мы и вовсе не виделись. Связаться с тем, кого практически не знаешь, бывало затруднительно. Да и был ли у Лоры связник? В бедном на магию Редстоуне эти артефакты ментальной связи не пользовались популярностью – активно ими пользовались только богачи да редкие в наших краях маги. Может, Лора по привычке так и обходится без него?

Сами по себе связники были удобными и невероятно простыми в использовании – для активации достаточно было сжать кругляш в кулаке и мысленно представить того, с кем хочешь поговорить. Работали эти артефакты даже в условиях сниженного магического фона, а расстояние не было для них помехой, однако, как любой магический предмет, связники периодически требовали зарядки.

В этом и крылся главный подвох: почти все маги страны предпочитали жить в Родене, поближе к источнику. Чем дальше от столицы, тем сложнее было найти мастера, способного пользоваться своей силой, и тем дороже становились услуги этого умельца. Поэтому, несмотря на все удобства связников, за пределами Родена они были слабо распространены. Кто знает, переняла ли Лора привычки столичных жителей или так и обходится почтой? Но попробовать связаться всё-таки стоит, вдруг повезёт?

Живот забурчал, намекая, что пора бы позавтракать. Я без особой надежды заглянула на полки в кухонной нише, но там оказалось пусто. Ни баночки забытого предыдущем жильцом варенья, ни хотя бы завалявшегося мешочка с остатками какой-нибудь крупы…

На то, чтобы искать поблизости магазин, идти туда, а затем возвращаться и готовить завтрак, времени уже не осталось, так что я опять завтракала кислыми яблоками. На этот раз – даже без чая. А я-то думала, что как сойду с поезда, начну наконец нормально питаться… Ага, размечталась.

Яблоки голод только раздразнили, и я с тоской подумала, что сейчас согласилась бы даже на пирожки госпожи Кейн. Нос бы зажала и съела, не поморщившись. Хотя… Воспоминание о жутком запахе оказалось настолько ярким, что притупило чувство голода. Ну, хоть что-то.

Смявшуюся за время путешествия одежду я разгладила заклинанием. Мастер Горран за такое обязательно настучал бы мне по рукам – от магического воздействия ткань портилась – но здесь мастера Горрана не было. А часы, отсчитывавшие минуты до моего первого рабочего дня – были. На поиски общего утюга времени не оставалось. Да и сомнительно, что в таком доме могло найтись хоть что-то общее, но поискать, как будет время, я всё-таки попробую.

Если не найду – придётся тратиться на собственный. На замену испорченного магией гардероба денег у меня точно не найдётся.

*

Мало того, что роденские омнибусы ходили по весьма странному расписанию, так ещё и народу в них набивалось столько, что я, прикинув свои силы, поняла – либо я еду на приступке и рискую вывалиться на очередном повороте, либо закаляю свой организм ежедневными пешими прогулками.

В итоге дорога от дома до Управления порядка заняла примерно сорок минут. Чуть больше, чем я рассчитывала изначально, но я всё равно решила по возможности и дальше ходить пешком. Сэкономленные монеты были немедленно потрачены на свежую, только-только вынутую из печи буханку хлеба, которую я, безжалостно отгрызая огромные куски и не обращая внимания на косые взгляды прохожих, съела по пути. Плевать на манеры, я голодная!

Чем ближе я подходила к центральным районам Родена, тем очевиднее мне становилось: родной Редстоун абсолютно справедливо считался приграничным захолустьем. Дальше нас от столицы был только Таммин – самое северное поселение страны, которое и городом-то можно было назвать с большой натяжкой.

Впрочем, у Редстоуна было одно неоспоримое преимущество перед любым другим городом. Несмотря на удалённость от столицы, многие маги, кроме самых слабых, могли там практически свободно пользоваться своими силами. Роден был построен вокруг собственного магического источника, единственного в нашем государстве. А вот Редстоун питали отголоски силы, долетавшие из Норвестля.

Страна техномагов, расположившаяся на полуострове, была со всех сторон защищена огромным магическим куполом. Как гласила официальная версия – чтобы шпионы не воровали секреты их учёных. Менее официальная теория намекала: купол не столько защищает от проникновения извне, сколько не даёт самим учёным покинуть родной край. Ну а в Редстоуне любая собака с без сомнений вам скажет: купол нужен, чтобы магия из источника Норвестля не растекалась за пределы полуострова.

Помогало, правда, так себе – я в Редстоуне колдовала почти свободно, а мастер Горран и вовсе не чувствовал разницы с Роденом. Однако горожан, уверенных, что их в чём-то обделяли запершиеся на полуострове соседи, было не переубедить.

Если Роден был столицей во всём – и государственной, и магической, и обладатели самых тугих кошельков селились именно здесь, то Редстоун можно было смело назвать магической провинцией. По всей стране было не так много мест, где маги не теряли свои силы, но за пределами Родена только в Редстоуне такое «место» было размером с целый город.

Когда я впервые приехала в Роден, чтобы сдать экзамены, я в полной мере ощутила разницу между магией Редстоуна и столицы. Наставник специально привёз меня за неделю до назначенной даты и за короткий срок заставил повторить чуть ли не всю практическую часть обучения некроманта. Непривычно послушная сила то и дело вырывалась из-под контроля, и мне, привыкшей к куда более скудному магическому фону, пришлось из шкуры вон вылезти, чтобы не завалить экзамен в таких условиях.

Сейчас я вновь ощущала, как бурлит в крови требующая выхода магия. Придётся быть осторожнее и сдерживаться, чтобы не выпустить силу из-под контроля. Вряд ли в Родене обрадуются массовому появлению беспокойников. Как бы стажировку случайно не завалить…

Предстоящее знакомство с коллегами тоже добавляло беспокойства. С кем мне придётся работать? Получится ли найти у нас общий язык? Управление порядка – популярное место работы для оборотней, некоторые кланы там почти полным составом служили. А оборотни в основном славились резким и вспыльчивым характером. Испортить отношения с коллегой-перевёртышем из-за конфликта на пустом месте было куда легче, чем подружиться.

Среди криминалистов нередко встречались ведьмы и ведьмаки. Эти открыто конфликтовали редко, зато отличались мстительностью. Как и я, кстати. Хотя я бы сказала, что мой врождённый характер ближе к оборотням. Наставник в детстве частенько сравнивал меня с одичавшим котёнком: шума много, а толку маловато, если под когти не подставляться. Однако воспитание сделало своё дело: я стала сдержаннее, спокойнее… И изобретательнее, ага.

Ещё в Родене, в отличие от Редстоуна, было много вампиров: от чистокровных до полу-, четверть- и под-лупой-не-разглядишь-эту-каплю-кровных. У нас, на севере, вампиры почему-то не приживались. Мёрзли, наверное. В целом у них, как и у людей, не было каких-то свойственных всей расе черт характера. Зато от раненного вампира стоило удирать со всей возможной скоростью – покусают. Потом, конечно, искренне об этом пожалеют… Но вам уже будет всё равно. А ведь на службе чего только не случается…

На знакомство с дриадами или эльфами я даже не рассчитывала. Первым в отделе убийств, куда я устроилась, делать было нечего – от ауры смерти им становилось плохо. Рядом со вторыми, наоборот, плохо становилось всем остальным. Обе этих расы предпочитали жить закрытыми общинами и редко появлялись в крупных городах.

Спокойнее всего я себя ощущала рядом с гномами – невысокими, зато невероятно крепкими и сильными. И относительно дружелюбными, если их не злить, конечно. Однако если в Редстоуне гномы встречались довольно часто, то до Родена, как рассказывал наставник, представители этой расы практически не добирались. Вдали от гор они слабели, а потому предпочитали вести все дела через доверенных посредников, выбираясь на равнину только в самых крайних случаях.