Виктория Дауд – Зарубежный детектив-3 (страница 134)
Раздались короткие гудки.
Я отнял трубку от уха и уставился на нее. Хотелось швырнуть телефон в стену, разбить на мелкие осколки; но охранник не сводил с меня глаз, так что я всего лишь заорал:
– Да чтоб тебя!..
– За языком следи, – ухмыльнулся охранник. – У тебя еще два звонка.
Черт, кому же еще позвонить? Кто поможет? Брат? Точно нет – мы уже много лет не общаемся. Мама умерла. У папы Альцгеймер (кстати, я не навещал его уже полгода, а то и больше). Есть несколько дядюшек и тетушек, но ни у кого из них точно не найдется свободного миллиона.
Вспомнились приятели, с которыми я по воскресеньям выпиваю и смотрю футбол. Все – успешные, состоятельные люди. Они же не откажутся выручить друга? Конечно нет! Я бы любого из них выручил, окажись он в такой передряге… ну… может быть. Но они точно не откажут! И я позвонил Скотту. Он директор компании по продаже моторных судов, у него два дома и яхта.
– Трент?
– Да, Скотт, это я. Ты уже знаешь, я попал в переплет. Не понимаю, что происходит. Хочу, чтобы ты знал: я совершенно невиновен, я ничего дурного не сделал! Но чтобы доказать свою невиновность, мне надо отсюда выбраться. Ты слышал о залоге? Не сможешь мне одолжить? Я потом отдам, правда, пусть меня только выпустят, и я засужу все полицейское управление…
Охранник бросил на меня предостерегающий взгляд, но промолчал.
– Ох, Трент, дружище! Сочувствую, но таких денег у меня нет.
– Да ладно тебе, Скотт! Я же знаю, что есть! Помоги мне отсюда выйти! Нельзя же держать в тюрьме невиновного!
Скотт молчал; я слышал в трубке его дыхание. Мне показалось, сейчас он ответит «да», – и в сердце вспыхнула надежда.
– Извини, друг. Но мне лучше в это не влезать. Нельзя, чтобы мое имя засветилось в такой истории. Мы как раз готовимся выкупить компанию «Южные паруса», так что, сам понимаешь… только скандала нам сейчас и не хватает.
– Скандала? Какого скандала?! – воскликнул я. – Эти обвинения полная чушь, в них ни слова правды нет! Меня оклеветали! Думаю, полиция подбросила улики. Вот увидишь, однажды об этом снимут кино!
– Трент, ты в тюрьме по обвинению в убийстве. Двух женщин. Твое имя во всех новостях, не только у нас – по всей стране. В каждой газете на первой странице. Любой новостной сайт откроешь – там ты. Не знаю, виновен ты или нет, это решать суду; но платить за тебя залог я не стану. Это мое последнее слово.
На этот раз я повесил трубку первым. Уронил голову в ладони и принялся раскачиваться взад-вперед. Я потерял работу. Друзья не хотят иметь со мной ничего общего (или у них просто нет денег). Остается…
– Катрина, ты должна меня выслушать! Мне нужна твоя помощь! Ты же знаешь, я бы никому и никогда не причинил вреда!
– Не хочу с тобой разговаривать. Ни я, ни дети. Ты чудовище, больной урод!
– Но дети по мне скучают, я знаю. И я по ним. Я так хочу их увидеть! Нужно только внести залог…
– Ах, теперь ты скучаешь по детям? Вот это новость! Должно быть, от большой любви ты пропустил последнюю встречу с ними несколько недель назад? – выплюнула она. – И причинять людям вред ты вполне способен. На меня ты поднимал руку и сам прекрасно это знаешь. А уж как портил мне жизнь другими способами… Нет, Трент. Что посеял, то теперь и пожнешь. Иди к черту!
И бросила трубку. Теперь мне даже «до свиданья» не говорят.
– Время вышло, – объявил охранник, и я с грохотом швырнул трубку на рычаг. – Эй, аккуратнее! – рявкнул он и, подняв меня со стула и крепко взяв за плечо сквозь оранжевую тюремную робу, повел обратно в камеру.
Когда мы проходили мимо камер других заключенных, один из них крикнул:
– Эй, красавчик! Ты, говорят, двух баб пришил просто для развлечения? Ну, погоди, уж я с тобой развлекусь!
Меня охватила дрожь. Я словно оказался в каком-то фильме или сериале о тюрьме – то ли в «Оранжевый – новый черный», то ли в «Побеге из Шоушенка».
Снова оказавшись в камере, я рухнул на тощий матрас, отвернулся к стене, свернулся клубком и заплакал. В первый раз после того случая в третьем классе. Беззвучно, чтобы никто не услышал.
Как такое могло со мной случиться? Почему я влип в такую историю? Жизнь превратилась в безумный ночной кошмар, без связи и без смысла. Сколько я ни ломал голову – не мог понять, что же произошло на самом деле.
Глава 34. Люси
На обратном пути из Атланты в Мэдисон Роберт был в шоке: сидел, глядя в одну точку, с трудом отвечая на самые простые вопросы. Мне пришлось взять на себя билеты и все остальное, и даже довезти его до дома, а потом уже вернуться к себе. Конечно, я тоже была потрясена, но действовала на автопилоте, почти ничего не чувствуя. Должно быть, скорбь придет позже.
Полиция пока не нашла тел, однако обнаружила биологические следы Жасмин Литтлтон – волосы и пятна крови с ее ДНК, а также личные вещи обеих женщин, зарытые у Трента во дворе.
Начала просачиваться новая информация. Оказывается, и в Сан-Диего, и в Атланте Стефани снимала со счетов крупные суммы. Полиция предполагала, что на конференции у них с Трентом завязался бурный роман и он убедил ее, что нуждается в деньгах, чтобы выплачивать алименты детям. Пара вместе отправилась в Атланту, а там что-то пошло не так. Может быть, Стеф отказалась давать ему деньги, может быть, он просто оказался садистом, склонным к насилию. Так или иначе, она захотела от него уйти – это известно из сообщений Роберту, – а он ее убил.
Как вписывается в эту историю женщина по имени Жасмин, мы пока не понимали. О ней сообщали, что она из Мэдисона, занимается неквалифицированной работой. Почему она тоже оказалась в Атланте и там погибла? Где с ней познакомился Трент?
Фото Трента теперь показывали во всех новостях. Освещать эту историю приходилось даже его собственному телеканалу. Я посмотрела этот сюжет, чтобы узнать, как Эн-би-си-шесть с этим справятся. Молодая репортерша по имени Ханна с мрачным лицом стояла перед домом Трента, огороженным красно-белой полицейской лентой. Когда она обращалась к ведущим, те отвечали вполголоса, со скорбными лицами, словно на похоронах. В заключение женщина-ведущая по имени Ли пообещала, что они будут следить за развитием событий и держать зрителей в курсе всех новостей. Хотела бы я применить навыки, полученные на курсах самозащиты для женщин, и как следует врезать этому Тренту по самодовольной смазливой физиономии… однако что-то не давало мне покоя. Та глубинная интуиция, доверять которой учила преподавательница рейки, подсказывала: что-то не сходится. Если Стефани в самом деле встретила мужчину своей мечты и захотела провести с ним больше времени, почему не сказала об этом нам? И почему совсем не удивилась, когда у нее вдруг появился «брат»?
Открыв новую вкладку на компьютере, я вошла в «ЛинкедИн»[56] и нашла там профиль Трента. Вот и он – все та же самодовольная ухмылка, обнажающая ненормально белые зубы, на фоне огромного логотипа Эн-би-си-шесть. По-моему, не тот человек, от которого Стефани могла бы потерять голову. Из послужного списка видно, что Трент нигде долго не задерживается – похоже, он из «летунов», которые избегают пускать корни и вечно ищут, где лучше. Всегда в погоне за деньгами и престижем. В телевизионной индустрии таких полно.
Я стала смотреть, что он постит у себя в аккаунте. Сплошное самовосхваление: собственные фотографии с разными наградами и хвастливыми подписями типа «Важное событие для Эн-би-си-шесть и большая честь для меня: премия Ассоциации тележурналистов Атланты!»
Я проверила «Твиттер/Х» и «Треды». Предпоследний твит Трента датирован днем, когда он улетал на конференцию в Сан-Диего. Это селфи: широко улыбающийся Трент в аэропорту Атланты, с подписью: «Атланта, не скучай – Сан-Диего, готовь торжественную встречу!» И три лайка.
Однако по-настоящему заинтриговал меня последний твит. Человек десять мужчин и женщин сфотографировались группой, судя по всему, во внутреннем дворике отеля, где проходила конференция.
«Здесь собрались лучшие новостники страны!» – гласила подпись.
Женщина рядом с Трентом была, несомненно, Стефани; однако она отвернулась от камеры, так что я видела только волосы. Впрочем, ее розовый блейзер нельзя было не узнать. Прочих на фото «Твиттер» пометил тегами с именами, ее – нет. Лайков здесь было побольше – двадцать. Просмотрев лайки, я увидела, что все восемь человек, сидевших за одним столом с Трентом и Стефани, лайкнули это фото и его ретвитнули. Кроме Стефани.
Как будто она сама пыталась что-то мне подсказать.
Я растянулась на коврике для йоги в позе шавасана. Страшно устала, но сна не было ни в одном глазу. Ум лихорадочно работал, однако усилием воли я очистила сознание от беспорядочных мыслей и погрузилась в медитацию. Через двадцать минут, почувствовав себя гораздо лучше, я неторопливо и мягко вернулась к прежним размышлениям.
«Думай, Люси, думай!» Стеф писала мне очень странные сообщения о Марке Руффало – однако, несомненно, была в Атланте. Оттуда она присылала Брюсу и Роберту фото, тексты, голосовые сообщения. Там нашли ее смартфон. Телефона Жасмин пока не нашли, но проследили его путь по сигналам – он обрывался поблизости от дома Трента.
Вдруг меня осенило.
Ти-эм-зед в своем сюжете назвали по именам людей, сидевших со Стеф за одним столом в первый день конференции: Дороти Робинсон из Бостона и Алан Козински из Каламазоо. Выходит, это последние – не считая Трента, персонала из отеля и случайных встречных по дороге в Атланту, – кто видел Стефани живой и с ней разговаривал.