Виктория Дауд – Зарубежный детектив-3 (страница 122)
В салоне мы с Люси сумели убедить какого-то хипстера поменяться со мной местами и сели рядом. Когда самолет набрал высоту, она откинула столик и поставила на него ноутбук.
Люси решила распределить всю известную нам информацию по дням, прошедшим с отъезда Стеф. Она печатала и одновременно читала вслух:
–
–
–
–
–
–
–
–
–
–
Все вместе выглядит совершенно непонятно – и чертовски пугающе. Однако, пока мы молча перечитывали этот список, мне вдруг пришла новая мысль.
Я вспомнил, как мы со Стеф сидели как-то вечером и она жаловалась на своего сына. «Хотела бы я, – говорила она, – заболеть или на несколько дней потеряться в лесу. Или пусть меня похитят, только не причиняя вреда. Может быть, тогда Эван вспомнит, что у него есть мать?» Я тогда ответил: все ясно, тебе нужен похититель с добрым сердцем! А что, если все это один большой розыгрыш? Если Трент и есть «похититель с добрым сердцем»? Могла ОНА все это подстроить, чтобы заставить Эвана поволноваться, а потом вернуться победительницей?
Покосившись на Люси, я спросил себя, не стоит ли поделиться этой мыслью с ней, – и решил: нет, не стоит. Это слишком личное: вряд ли Стеф хотела бы, чтобы о ее проблемах с сыном знали подчиненные. Люси еще так молода, к тому же Стеф ее начальница. Ее это шокирует. И все же, глядя в иллюминатор, за которым простирались бесконечные облака, я впервые задумался: а что, если меня попросту водят за нос?
Глава 23. Роберт
Мы вышли из самолета и направились к автобусу. Я открыл «Убер» и вбил роковой адрес: Хорайзон-Лейн, 4240. Дом оказался в двадцати минутах езды от аэропорта. Такси мы дожидались в терминале.
Люси взглянула на свой телефон и отошла, чтобы принять звонок. Переговорив с кем-то, вернулась ко мне, попыталась заговорить, но не смогла издать ни звука. По спине у меня побежали мурашки.
– Что, Люси? Что такое?
Все еще не говоря ни слова, она жестом попросила меня сесть. Я присел, не сводя глаз с ее лица.
– Роберт… – с трудом выговорила она наконец. – Звонил Дейв. С ним связался знакомый, руководитель телеканала из Атланты. В новостном сообществе ходят разговоры о том, что новостник из Атланты по имени Трент попал в тюрьму. За что-то ужасное. И знакомый Дейва слышал, что в этом замешан еще один человек из этой же сферы – женщина.
Глаза у Люси были полны слез. Я почувствовал, что и сам вот-вот разревусь. Попал в тюрьму? Звучит серьезно: это точно не про фальшивое похищение.
Я сглотнул и уставился в пол. Вокруг шумел многолюдный аэропорт. Слышался гул голосов, где-то плакал ребенок, громко радовалась встрече влюбленная пара, беспрерывно кружились с механическим урчанием багажные ленты, и механический женский голос из динамиков направлял прилетевших последним рейсом к конвейеру направо.
– Что ж, Роберт, – сказала наконец Люси. – Надо выяснить все до конца. Я все равно не поверю, пока не получу доказательств. И потом, друг Дейва не знает, как звали жертву. Так что едем на Хорайзон-Лейн.
Словно в каком-то трансе, я встал и пошел за ней следом. До приезда такси оставалось еще две минуты, так что мы вышли на тротуар и молча ждали. По счастью, водитель был молчалив, серьезен и не включал музыку. Вот и хорошо. Полное молчание – то, что нам сейчас нужно. Уже подъезжая, водитель все же заговорил:
– Тут полно копов – ни проехать, ни пройти. Я остановлюсь, не доезжая пары домов.
– Хорошо, – ответила Люси. Она взяла на себя руководство нашим путешествием, и я был этому только рад. Сам я после выхода из аэропорта не произнес ни слова.
Выйдя, мы обнаружили, что улица перегорожена двумя полицейскими машинами, а рядом стоит, переговариваясь вполголоса, кучка соседей. Мы поставили сумки на землю и остановились, пытаясь оценить то, что предстало нашим глазам.
В глубине квартала было сложно что-то разглядеть, однако я вытянул шею – и, кажется, увидел крышу аккуратного белого домика, очень похожего на тот, о котором писала мне Стеф. В этом квартале явно обитали люди состоятельные: много современных зданий, просторных и светлых, вдоль тротуара припаркованы дорогие внедорожники. Кусты аккуратно подстрижены, на некоторых лужайках перед домами разбиты клумбы. Рядом с нами стояли три женщины, на вид лет семидесяти; я услышал их разговор.
– Говорят, он какая-то большая шишка на местном телевидении, – громким шепотом сообщила одна.
– Значит, его по телевизору показывают? – спросила другая. – Скандал-то какой!
– А знаете, что я слышала? – вступила третья. – То ли они там вдвоем обкололись и она умерла от передоза, то ли он стал ее в шутку душить в постели и случайно до смерти придушил. Вся улица об этом говорит!
«Вся улица»? А эти божьи одуванчики и рады повторять! Я с усилием оторвал взгляд от старух, напомнив себе, что сворачивать их морщинистые шеи вовсе не обязательно. Они ничего не знают о Стеф. Откуда им знать, что она никогда не стала бы принимать наркотики или играть в сексуальные игры с человеком, которого едва знает?
Или… а что, если стала бы? Строго говоря, что мы знаем о своих соседях?.. Нет, нет, это невозможно! Только не моя Стеф!
К нам подошел мужчина с пуделем на руках, с ног до головы одетый в пурпурное, как будто косплеил Принца.
– Ка-ароче, – заговорил он, по-южному растягивая слова, – через полчаса тут будет пресс-конференция. Проведут ее перед домом, и зрителям разрешат снимать на телефоны. Мы с Пу-Пу обязательно все застримим, верно, Пу-Пу?
Он чмокнул пуделя в макушку и помахал в сторону «зрителей» его лапой. Собака возлежала у него на руках с тупым и высокомерным видом. «Принц» повернулся к нам, бросил взгляд на наши сумки.
– А вы не местные?
– Нет, только что прилетели, – ответила Люси.
– И сразу сюда? Господи, детка, неужто поинтереснее достопримечательностей не нашли? Съездите хоть в Олимпийский парк, посмотрите, сколько народных денег вбухали в это убожество!
Мне наконец удалось заговорить.
– Мы просто хотим узнать, что здесь произошло, – объяснил я, и парень с пуделем вздернул брови.
– А кто же не хочет, сладенький? Все мы этого хотим! У нас тут, знаете ли, не каждый день случаются убийства. Я присматриваю за тем, что творится в нашем квартале, и фотографирую посторонних. У меня есть приятель в по-по – это полиция, не путайте с моей девочкой Пу-Пу… – И он погладил собаку по курчавой макушке. – …и знаете, что он мне сказал? Тела пока не нашли, но обнаружили кучу улик, указывающих на то, что здесь кто-то умер. Ну, знаете, волосы, кровь, биологические следы. А кроме этого, вроде бы телефон и еще какое-то барахло на заднем дворе. Так что хозяин дома теперь в глубокой жо-жо, верно, Пу-Пу?
Он помахал нам рукой и повернулся, живописно взмахнув полами пурпурного дождевика.
– Ладно, мы с Пу-Пу пошли домой, будем смотреть пресс-конференцию оттуда. Всем хорошего дня!
«Хорошего»? В этот миг я не сомневался, что ни единого хорошего дня в моей жизни больше не будет.
– Идемте сядем где-нибудь и посмотрим пресс-конференцию, – предложила Люси. – Найдем какую-нибудь кофейню.
Одна из старух-сплетниц, услышав, вклинилась в наш разговор:
– Кофейня здесь совсем недалеко, вниз по улице и направо! Называется «Персики и сливки». Там подают отличный латте. А видели бы вы, какие у них фирменные кружки!
Тут меня словно ударило. Да ведь это та самая кофейня, где Стеф была с Трентом, откуда прислала мне фото пары кружек латте!
– Да, идемте, – сказал я и схватил Люси за руку, сжав так крепко, что она даже вздрогнула. Побывать там, где была Стеф, увидеть то, что видела она, посмотреть на Атланту ее глазами… Быстрым шагом мы удалились от места происшествия.
Едва войдя, увидев темно-коричневые столы и цветастые кружки, разрисованные персиками, я понял: да, это то самое место! Стеф сфотографировала столик у окна: вот этот столик, и он не занят. Мне казалось, что она сама позвала меня сюда.
– Сюда, – показал я. – Давайте сядем здесь.
Я опустился на стул, где, должно быть, сидела она, когда снимала кружки; Люси заняла место Трента. Я несколько раз провел ладонями по столешнице, просто чтобы почувствовать то же, что чувствовала Стеф.