Виктория Дауд – Зарубежный детектив-3 (страница 124)
Но мысли мои снова и снова возвращались к последним минутам Жасмин. Каким стал ее конец? О чем она думала в последние секунды? Что этот Трент с ней сделал?!
Надеюсь, этот мерзавец сгорит в аду!
Часть третья
Глава 26. Трент
Беговые дорожки стояли перед окнами во всю стену, но вид из спортзала открывался не особо вдохновляющий. Больничная парковка и шоссе, да еще несколько пальм.
На часах была половина седьмого. Я вытащил себя из постели, чтобы немного позаниматься в спортзале перед тем, как начнется Форум новостников. Доктор предупредил, что у меня растет давление, и посоветовал худеть. Так что под Новый год я дал себе слово сбросить несколько фунтов. Правда, сейчас только третья неделя января, но тянуть с этим не собираюсь. И никакие конференции не встанут у меня на пути!
Под энергичные звуки Pearl Jam я бежал по дорожке, чувствуя, как выступают на лбу капли пота. Долгий вчерашний перелет из Атланты сильно меня вымотал, однако в отель я приехал еще до ужина и даже успел отдать должное здешнему шведскому столу: съел две двойные порции жареной картошки и десерт, а потом угостился в баре несколькими коктейлями. Познакомился с коллегами – несколькими руководителями новостных телестудий из разных городов, как и я, прилетевшими на конференцию. Поболтали, обменялись свежими анекдотами. Меня переполняла энергия, не терпелось познакомиться и с остальными. Новостники, как правило, люди замкнутые: у себя дома мы не особо общаемся с коллегами с других каналов, прежде всего потому, что боимся случайно выдать ценную информацию. В нашем деле, как говорится, человек человеку волк, и у каждого свои секреты. Поэтому мы так любим конференции, куда съезжаются новостники с разных концов страны и можно потусоваться и развлечься, ничего не опасаясь. А поскольку я теперь свободен как ветер, то могу и с кем-нибудь переспать. Когда же увижу телочек? Давненько у меня не было хорошего секса!
Под грохот музыки я увеличил наклон дорожки, а мысли перескочили к тому, что сказала мне Катрина, прежде чем уйти: «Мое обручальное кольцо отнеси на телеканал – ведь ты женат на своей работе!» Как же эта стерва меня взбесила!
Это правда, на работе я пропадал с утра до вечера – но ведь все ради семьи! Работай я меньше, где бы Катрина взяла деньги на частную школу для детей, на выходные с педикюром и шопингом для себя? Впрочем, ей и теперь живется совсем недурно. Получила в собственность дом, да еще и тянет из меня алименты на Британи и Брета!
Я сжал кулаки и увеличил скорость, думая о том, что Катрина наверняка уже завела нового хахаля – а живет-то по-прежнему на мои денежки! Да, у нас в семье не все было гладко. Ну, допустим, я ходил налево раз или два… или больше. Но все так живут! Кто станет всю жизнь хранить верность одной-единственной женщине, когда вокруг столько соблазнительных возможностей? И в конце концов, кто сказал, что и она мне не изменяла?
Да, мы с ней ругались. Верно, доходило до криков и швыряния вещами. Но я, что ли, виноват, что она такая несдержанная? Да, случалось, я ее толкал. И что с того? Подумаешь, трагедия! Она раздула из этого невесть что, даже угрожала мне охранным ордером, но, к счастью, раздумала. Это могло бы погубить мою карьеру. Должно быть, Катрина сообразила, что алиментов ей тогда тоже не видать, – поэтому не стала подавать в суд, а просто со мной развелась.
Дети приезжают ко мне на выходные всего раз в месяц – по моему выбору. С ними столько хлопот! «Папа, я хочу сока, папа, я устал, папа, я есть хочу, папа, я коленку разбил…» В конце концов, дети – женское дело; пусть Катрина ими и занимается. Я даже сократил время общения с детьми: забираю их в субботу после обеда, а привожу домой в воскресенье сразу после завтрака. Даже сутки в роли отца-одиночки – для меня многовато.
Откровенно говоря, я очень доволен тем, что почти вернул себе свободу. Могу встречаться с кем хочу, спать с кем хочу, пить сколько хочу – и никто наутро не считает банки пива в мусорном ведре… Ладно, к черту Катрину! Ни этой тупой стервы, ни надоедливых мелких спиногрызов в моей жизни больше нет, и можно подумать о чем-нибудь более приятном.
Я выровнял наклон дорожки и взглянул на часы на стене. Пора собираться на конференцию. Сбросив скорость и перейдя на быстрый шаг, включил в плеере Coldplay, чтобы охладиться, а мысли мои обратились к тому, что в этом отеле подают на завтрак. Секретарша вчера сказала: это же Калифорния – наверняка там будут тосты с авокадо. Нет уж, спасибо! Такого не ем. Мне, пожалуйста, яичницу, картофельные оладьи и бекон. Я не для того сажусь за стол, чтобы вставать из-за него голодным!
Взяв из стопки у дверей жесткое, пахнущее хлоркой полотенце, я вытер пот со лба и взглянул на себя в одно из настенных зеркал. Постарался втянуть живот. В последние пять лет он что-то начал расти. Мне ведь пятьдесят два. Лицо по-прежнему мальчишеское, так мне говорят, – но сам-то чувствую, что я уже не мальчик. Вот и после беговой дорожки наверняка будут болеть ноги. Может, стоило сперва сделать растяжку, но я подумал: вот еще, время тратить на такую ерунду! Я же не балерина! Просто помахал руками туда-сюда, пару раз повернулся в разные стороны и решил, что этого хватит. Бросив полотенце в корзину для стирки, я вышел в холл, к лифтам и вернулся к себе в номер.
В душевой имелся тропический душ и боковые смесители, на полочках – гель для душа, два вида шампуня и кондиционер. Из ванной я вышел, благоухая эвкалиптовым маслом. Остановившись голым перед массивным зеркалом, сказал себе, что выгляжу очень недурно: правда, животик портит впечатление, но я над этим работаю. Но руки и плечи в тонусе, а на лицо просто красавчик! Настоящая моя визитная карточка – волосы: пока не седеют, не редеют, а если вдруг начну лысеть – заплачу за пересадку волос хоть целое состояние!
Потянувшись за кремом для бритья, я тщательно побрился, выдернул несколько волосков из ноздрей и подровнял баки маленькими ножничками, которые всегда вожу с собой. Подумал, не написать ли моему помощнику, спросить, как дела в АТЛ (так я обычно называю Атланту) – но решил: нет, на фиг. Здесь я все равно что в отпуске. С какой стати забивать себе голову тревогами о том, что творится в студии новостей? «Женат на своей работе»? Ну уж нет! Я даже не стал смотреть утренний выпуск новостей Сан-Диего – вместо них переключился на И-эс-пи-эн[54].
Вся моя одежда, спасибо секретарше, лежала в чемоданах, тщательно отглаженная, – надевай и иди. В первый день я решил появиться в пиджаке со своей монограммой (у меня на всей деловой одежде вышиты мои инициалы). К этому пиджаку подойдет футболка с V-образным вырезом от Ральфа Лорена, брюки со стрелками и ботинки от «Хьюго Босс». Застегнув на запястье массивные серебряные часы, смочив волосы гелем и тщательно зачесав, я подхватил кожаную почтальонскую сумку через плечо, купленную на одной из лучших кожевенных фабрик Рима, и отправился завтракать.
Яичница оказалась малость пережарена, но тосты, оладьи и бекон такие, как надо. Все это я запил двумя чашками черного кофе, без молока и без сахара (сахар для девчонок, так всегда говорил мой отец), – и, полный сил и энергии, направился в зал, где проходила конференция. Слева у дверей стоял стол, а на нем лежали горкой бейджи с фамилиями.
– Доброе утро, позвольте, я помогу вам найти ваше имя? – обратилась ко мне коротко стриженная девица, видимо, стажерка. Грудь у нее была что надо, но в остальном смотреть не на что. Терпеть не могу женщин с кольцами в носу. Однако я ответил своим самым раскатистым «начальственным» баритоном:
– Да, само собой. Трент Маккарти, прибыл в ваше распоряжение!
– Маккарти… м-м… – Она зависла над горкой бейджиков. – Ах да, вот вы где! Как видите, здесь указан ваш стол. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь…
Она указала на разграфленный лист бумаги. Я поставил свою обычную размашистую подпись, с высоченной Т и совсем уж гигантской М: она не поместилась в отведенную мне графу и просочилась в соседние.
– Место 10–4… ясно. Благодарю, вы мне очень помогли… – Я взглянул на ее бейджик. Точнее, нашел удачный предлог отвести взгляд от окольцованного носа к более соблазнительной части тела. – Уиллоу. Считайте, что вам сегодня повезло, Уиллоу! Если встречу вашего шефа, непременно скажу ему – или ей, – что вы заслужили прибавку к зарплате.
На слове «ей» я улыбнулся и подмигнул, чтобы показать, что я не сексист.
– Мой шеф не относит себя к определенному гендеру и предпочитает местоимение «они», но все равно спасибо, – ответила Уиллоу. И кажется, ухмыльнулась.
Я быстро развернулся, пробормотав себе под нос:
– Да вы издеваетесь!
Либерасты чертовы! Пытаются отменить законы природы! Где старые добрые времена, когда мальчики были мальчиками, а девочки девочками? Ни за что на свете я не стану называть человека «они»! И в один туалет не пойду с тем, кто не может решить, какого он пола… Черт бы побрал эту Уиллоу и все ее поколение!
Зал был уже полон людьми и гудел множеством голосов; все рассаживались и знакомились. Со всех сторон пожимали друг другу руки, отовсюду слышалось «очень приятно», «очень рад». Одеты все по-деловому: женщины по большей части в строгих брючных костюмах, мужчины в пиджаках или рубашках, застегнутых на все пуговицы. Ни одного человека в джинсах. Да и цветовая гамма небогатая: в основном приглушенные серые, коричневые, темно-зеленые и темно-синие тона. Так что я не прогадал с костюмом – мой наряд отлично вписывался. В комнате витал запах афтершейва, духов и кофе. Многие держали в руках одноразовые стаканчики из «Старбакса», что располагался в холле отеля.