Виктория Даркфей – Цикт «Следствие ведет Кларина Риц». 3 книги в 1 (страница 12)

Рильхмайер стремительно вышел из приемной и оставил дверь открытой. Никого не замечая, он промчался к выходу с сердитым и озабоченным лицом. Кларина посмотрела ему вслед со смешанными чувствами. Следом за красавцем графом из кабинета в приемную выскочил и Вунсон – красный от злости, толстый и взъерошенный.

– Что уставились, канальи? – крикнул он оттуда. – Пока будем прохлаждаться, живоед загрызет еще какого-нибудь бедолагу. Раньше справлялись и теперь убьем тварь. Выходим через час.

Он вернулся в кабинет и хлопнул дверью так, что с носа Бетти, сидящей за столом, съехали остроконечные очки.

– Не стоило графу говорить с шефом в таком тоне. А теперь он сделает все ровно наоборот, – озабоченно произнесли над ухом Риц.

Кларина повернулась и увидела Кинсдахда. Она пребывала в растерянности, хотя остальные полицейские уже разошлись по делам.

– Разве Вунсон не должен ему подчиняться? – спросила она.

– До особого императорского распоряжения – нет. Пока граф лишь наблюдатель. Он может советовать и помогать, но не указывать.

– А про что он говорил Вунсону?

– Понятия не имею. Но чую, ждет нас всех глубокая задница.

***

Мало кто из приезжих в Мюсте представлял, что такое эти Услимские топи. Да что там, даже сами мюстовчане не могли представить себе всей их необъятности и непокорности, хоть и жили на их окраине поколениями.

Ученые магики из университетов утверждали, что Услимы когда-то были океаном. Безбрежным, диким и опасным. И прекрасным тоже. Потом сдвинулись земные плиты или случился другой катаклизм, и соленая вода отступила. Остались лишь многочисленные реки и озера, которые питали океан. Вода скапливалась в котловане, заболачивала огромную территорию и нехотя утекала на юг несколькими мутными речками.

Ландшафт здесь был очень разным. Поэтому где-то образовались зыбкие топи, где-то – глубокие озера, покрытые кувшинками, где-то стояли камышовые леса, а где-то местность заполонила буйная растительность, любящая много влаги. Все это соединялось большими и мелкими протоками, и почти в любую точку Услимов можно было добраться на лодке. Часто вода стояла почти без движения, но иногда встречались и места с заметным течением.

Старожилы считали, что у болот есть сердце. Что в нем хранятся тайны топей и ответы на все вопросы. И про чудовищ, и про магию, и про аномалии. Но никто не мог дать внятного объяснения, откуда оно взялось, что из себя представляет и что его подпитывает на протяжении сотен, если не тысяч лет.

Сердце притягивало огромные массы воды, тины, гнилой древесины и мертвых животных, и никому еще не удавалось найти путь к нему. Спустя какое-то расстояние притяжение ослабевало и на остальную часть топей почти никак не влияло. Загадка этих мест унесла жизни многих отчаянных смельчаков. Никто из них так и не смог разгадать ее и вернуться.

Неподалеку находилась гряда небольших островков, отмеченных на картах, что было редкостью. Живоед хорошо плавал, но для отдыха ему требовалась твердь. Поэтому эти три проплешины твердой земли, торчащие посреди огромного болота, подходили монстру как нельзя лучше для логова. Прошлого живоеда, убитого Вунсоном тридцать два года назад, нашли именно здесь.

Полицейские плыли уже больше двух часов, но проплыли только две трети пути. Команда из двенадцати констеблей под предводительством шефа полиции – самого сильного среди них магика, разместилась на пяти лодках. Лодки гнала обычная магия, артефакт скорости был только на носу посудины инспектора. Ему было по рангу положено, а на остальных бюджета небольшого отделения полиции не хватало.

Мрачная Кларина сидела вместе с Люренцем. Ее не хотели брать на вылазку. Пока полицейские собирались в поход, к Кинсу подошел злой, словно осами покусанный, инспектор и, в упор не замечая девушку, сказал:

– Брать или нет Риц, решай сам. Ты ее наставник и несешь ответственность. Помнишь? Сам говорил.

Зло уколов, он отошел. Выместил злость и растворился. Клара так сжала зубы, что, казалось, они сейчас потрескаются и посыпятся изо рта мелкой крошкой. Но Кинсдахд уже вспомнил свой прокол у болотной сторожки, и что Кларина могла остаться там навсегда. Все потому, что он, как старший, должен был идти первым.

– Он прав, – развел руками напарник. – Там будет слишком опасно.

– Не дури, Кинс, – предостерегающе покачала головой Риц. – Ты знаешь, остаться в запасных для меня хуже смерти.

– Да ты смерть, что ли, видела?

– Видела.

Лицо Кларины помертвело, а Люренц вспомнил про ее отца и покраснел. Они молча сверлили друг друга взглядами. Он не хотел плыть вовсе. Внутреннее чутье твердило ему, что быть беде. А у его стажерки, при всех прочих достоинствах, совсем не было магии. К тому же лишь чудом накануне она осталась жива. И он бы себе не простил ее смерти.

Она, кроме того, что не хотела превратиться в бумажную крысу и остаться не у дел, мучилась от чувства вины, что вчера сбежала через портал с Рильхмайером, будь он неладен. Вместо того чтобы стойко плыть на лодке, как и положено нормальному констеблю.

Кинсдахд хотел уберечь ее, а она мечтала работать в поле. Как отец. Гадкие мыслишки тихо нашептывали, что в "поле" отец же и скончался, а ведь он был опытным полицейским, не лишенным магического дара.

Клара мотнула головой, словно надеялась, что эти темные и тягучие, как болотная жижа, мысли по инерции выскочат оттуда.

– Послушай, Кинс, – начала она как могла мягко. – Со мной все в порядке, ясно? Как я научусь полицейскому делу, если оставлять меня в участке?

Это был удар под дых, и Люренц вздохнул. Опустил голову, воткнул руки в бока и покачал головой.

– Меня во всем слушаться, ясно? Ни одного лишнего движения в сторону. Ни звука, ни вопроса или замечания. Там будет настоящая заварушка, Клара. Мы можем все остаться на том болоте.

Кларина спешно закивала. Она радовалась, что добилась своего. Но эту радость все равно отравлял червячок сомнения, в котором она бы никому и ни за что не призналась.

Вскоре полицейские выдвинулись в путь, погрузились на казенные лодки и отплыли, перед этим выслушав пафосную речь инспектора.

Клара некоторое время еще кипела внутри от того, что Вунсон так поступил с ней. Отыгрался за то, что сначала Кинс из-за грибного варенья, а потом и Рильхмайер посмели указывать ему.

Люренц на своем краю лодки сидел сам не свой. Он будто ощетинился, был настолько на взводе, что Риц предпочитала лишний раз не заговаривать с ним. Да и другие констебли выглядели не лучше. Вон они какие сидели в соседних посудинах: хмурые, злые, бледные. Кто-то сжимал зубы, кто-то весла, некоторые – колени. Эти последние явно хотели засунуть между них голову и ничего не видеть и не слышать минимум до завтрашнего утра.

Но посреди болота из лодки не выпрыгнешь, деваться им было некуда, тем более под командованием Вунсона. Как он говорил: "Назвался полицейским, полезай в трясину и разделайся с очередной тварью”.

Тридцать девять. Именно такое число чудищ он назвал в своей воодушевляющей речи. И были они пойманы полицейскими Мюста под его командованием. Правда, не все те герои дожили до сегодняшнего дня, когда у остальных появилась возможность изловить и сороковую тварь.

Кларина сглотнула. По сравнению с огромными болотами она ощущала себя беспомощной щепкой. Серые тучи отражались в воде и делали ее тяжелой и мрачной. Туман жил своей жизнью и заволакивал все вокруг. Кусты, кувшинки, камыши и деревья со мхами он превращали в шевелящихся монстров. От криков местных животных у Кларины седели волосы, а лодка иногда цепляла днищем что-то в воде. Девушка уговаривала себя, что это ветки упавших деревьев, а воображение рисовало когти живоеда, коварно проплывающего под водой.

– Это инфагмы, – пояснил Кинсдахд, глядя в сторону. – Рыбы такие, у них на спине костяные гребни.

– Инфагмы?

– Да. В отличие от многих других обитателей, они не попытаются съесть тебя.

– Удивительно, – уже спокойнее подметила она.

Но усмехнулся он не очень по-доброму и добавил:

– Да, не едят. Потому что взрослым особям это не нужно. Их цель – отложить яйца. В кого-то. Из яиц вылупятся личинки, вот они-то этого кого-то и сожрут.

Кларина чертыхнулась и неласково глянула на напарника. Спереди раздался истошный, жалобный и в то же время устрашающий рев. Девушка дернулась и прошептала:

– Проклятый бык.

Несчастная животина, предназначенная на роль приманки, не вовремя очнулась от навеянного сна и заорала на все болото. От душераздирающих криков из зарослей камыша вспорхнула стая уток, а из воды – крылатых рыб. Последние тут же с визгами падали обратно в воду и поднимали большой переполох.

Клара все гадала, отчего живоед еще не настиг их, чтобы все просто заткнулись, и на болота вернулась первозданная тишина. Прерывать которую имели право только поющие жабы и другие исконные обитатели, например, пикси или болотницы.

Внезапно Люренц, и прежде до предела настороженный, привстал и вгляделся куда-то за спину Кларине. Следом и она различила непонятный гул. Он нарастал, прорезая привычные болотные звуки: стрекотание, клокотание, крики птиц и кваканье.

– Пригнись! – крикнул Кинс и замахнулся веслом так, что только рефлексы спасли Клару от сломанной челюсти.

Она ухнула вниз, ожидая, что вот-вот треклятое весло расколет ей череп. И оно действительно встретилось с ее летящими вниз волосами, но раскололо что-то другое. Что-то мерзко пищащее и зудящее, как сломанный вентилятор из птичьих перьев на артефактной тяге.