Виктория Даркфей – Цикл «Следствие ведет Кларина Риц». 3 книги в 1 (страница 22)

Было скорее рано, чем поздно, но темный магик не стал спорить, лишь поджал недовольно губы и снова задержал на ней взгляд дольше положенного. Через пару мгновений его уже не было в маленьком домике на окраине Мюста. А Клара грустно смотрела на зажженные светильники и так больше никуда и не пошла, решив, что на сегодня приключений уже не будет.

***

На следующий день она при помощи зачарованного листка сказалась больной и не пошла на службу. Там то ли обрадовались, что обуза сама отвалилась, то ли сдержанно посочувствовали, но настаивать на выходе "безмагички" на стажировку никто не стал.

Кларина же почти не соврала. Она действительно чувствовала себя препаршиво после бессонной ночи с видениями, монстрами и темными магиками. Голова гудела так, будто она переела варенья из веселых грибов, как на третьем курсе, когда соседке по комнате бабушка передала гостинец по доброте душевной.

Похоже, что местные туманы и правда бывали ядовитыми. В таком случае дело могло заключаться не в магии и злом умысле, а в стечении обстоятельств, ведь дурманы могли просто пробудить забытое. Это означало, что во всем произошедшем могло быть рациональное зерно. И вот его-то Кларина собиралась отыскать.

Была она виновата в разгуле болотных монстров или нет, но что-то явно происходило. И это что-то было связано с ней. Ведь не просто же так жрун вчера пришел именно под ее окошки? Покойный мэр помер на болоте аккурат после того, как она не пошла выполнять его поручение в таверну “Косой глаз”, а смертельно опасный и заразный болотный мох, который просто обязан был превратить ее в зомби и заразить половину города, взял и отвалился с руки. Что там еще было?

Все это могло быть, конечно, и совпадением. Но после визита Годерика она ни в чем не была уверена.

Начать Риц собиралась с поисков своего старого дома. Могло показаться, что стажерка решила плюнуть на свои обязанности в полиции и заняться, наконец, делом, ради которого и приехала в Мюст. Но непонятным образом теперь ей казалось, что дела тех дней и настоящих могут быть связаны.

Отцовский дом должен был находиться не очень далеко отсюда, всего в паре кварталов. Даже спустя двенадцать лет она помнила адрес наизусть. Улица Болотная, дом 1. Тогда он был единственным – никто не хотел жить у самого края топей. Но сегодня пара вопросов прохожим вывела ее на улицу, где стояло домов одиннадцать или двенадцать. Времена изменились.

Были эти домишки неказистые, потемневшие и очень маленькие, явно нежилые. Их использовали как перевалочный пункт, склад и бесплатное лодкоместо, в то время как на пристани приходилось платить аренду.

Старый дом семьи Риц выделялся размером, ведь его строили для жилья, а не работы. Но состояние у него было ужасное, он почти сгнил. Увидев эти почерневшие стены, эти лохмотья мха, свисающие с крыши, эти прогнившие и сломанные ступеньки, эти темные и грязные окна, Клара побледнела.

Она так и не попрощалась с этим домом. Где провела свои первые годы, единственные более или менее нормальные в жизни. И сейчас ей стало очевидно, что отъезд мучил ее всю жизнь. Сидел, как гнилая заноза внутри, тянул силы и омрачал солнечный свет каждого дня.

Иногда надо просто поставить точку. Отпустить и согласиться, оплакать и проститься со всем непрожитым счастьем, что могло бы здесь с ней случиться. Чтобы двигаться дальше.

На глазах выступили слезы. Не думая, Риц пробежала по деревянному настилу, что защищал ноги от болотной грязи и вел к крыльцу дома, где она была маленькой, любимой девочкой так давно.

Ей было жаль. Что умер отец и детство закончилось. Что мамы не стало так рано. Что дом пришлось продать. Что магия не проснулась. Что в Полицейскую академию поступало так много конченых придурков. Что она такая упертая и неуступчивая. Что она столько всего сделала не так.

Прошло какое-то время, прежде чем ее отпустило, и слезы высохли. На душе полегчало, словно она выпустила всю боль наружу. Внутри стало пусто и легко. Она даже смогла улыбнуться, когда подумала, что именно в таком состоянии и нужно идти на взлом с проникновением.

Клара осмотрелась. Прохожих на этой всеми позабытой улочке так и не появилось, и никто не стал свидетелем ее слабости. Лодка нового владельца томилась на привязи у свай. Но вряд ли он сам сидел внутри в ожидании, когда запрет на промысел снимут. Пока все складывалось неплохо.

Клара толкнула дверь плечом и нажала ручку. Она не особо надеялась, что не заперто, но вдруг? Пришлось доставать нож и минут десять ковырять замок, прежде чем он поддался и щелкнул, открывая дверь в мир ее детства и воспоминаний.

Она вошла. Скрипели доски, в ноздри вливались ароматы плесневелого дерева и пыльной паутины по углам. Было темно – в грязные окна плохо пробивался дневной свет. В полу виднелись такие дыры, что было страшно ступать по доскам. И несмотря на все это, ей было здесь хорошо.

Внутри даже сохранились некоторые предметы обстановки. Например, стулья, пусть кособокие и поломанные. Комнаты оживали в памяти. Здесь она бегала, здесь ела любимую кашу, здесь играла, здесь плакала у отца на коленях из-за какой-то неудачи. А вот и ее детская, и именно здесь маленькой она ждала отца в ту роковую ночь. Клара села на пол и огляделась.

Как, вообще, она могла забыть подробности из ночных видений? Все, что ей привиделось прошлой ночью, действительно произошло с ней, когда отец уплыл навсегда с тем страшным незнакомцем. Теперь она это полностью осознавала. И его странные визиты, и разговоры на кухне, которые она не могла подслушать, и перстень на руке в виде змея, и уплывший на его лодке в топи отец, который словно потерял связь с реальностью или был околдован. Все это произошло двенадцать лет назад. Но словно было стерто из памяти, где взамен поселилось ложное ощущение, что она знает, как все было, но не хочет снова погружаться в те события. Это знание было иллюзорным, не имеющим ничего общего с реальностью. Что-то случилось, что-то плохое и темное, к чему не хотелось прикасаться даже в памяти. А все остальное – лишь фикция, которая неизвестно откуда взялась.

Клара прикрыла рот рукой. А вдруг в этом виновато чье-то колдовство? Притянуто за уши? Возможно. Но до сих пор она не могла ответить, отчего отец бросил ее тогда, почему доверился тому магику? Ведь Клаус Риц не был глупцом и не страдал от излишней самоуверенности. Должно было быть что-то, что подтолкнуло его. Так почему бы и не магия? А с ее памятью все выглядело еще подозрительнее. Очень странно, когда ты думаешь, что все помнишь, а потом всплывают реальные воспоминания, и они обрываются ровно на том месте, где закончилось ночное видение. Что было после того, как она тогда спустилась к лодке, Кларина так и не вспомнила. Ей было целых десять лет. Казалось, каждый момент должен был впечататься в память. Но оказалось, что у нее остались только ощущения и никакой конкретики.

БУМММ! – раздалось внезапно, и сердце Клары ушло в пятки от неожиданности. Весь дом содрогнулся, а с потолка посыпалась труха. Девушка сообразила, что виновата плохо привязанная лодка, и вышла в коридор.

Она убедилась, что все увиденное ночью было правдой. Теперь ей хотелось встать на то место, где в грезе все закончилось. Возможно, прикоснувшись к лодке, она вспомнит, что же с ней, десятилетней случилось дальше? Не поплыла же она, в самом деле, за Клаусом? Быть такого не могло. Сейчас это казалось невероятным вымыслом и глупостью, тем более что она-то осталась жива. Чем это объяснить, если Клаус Риц умер?

Ее пальцы замерли в паре сантиметров от темного дерева лодки, когда она вышла к причалу. А вдруг сейчас накатит? Что тогда делать? Опыт это был пренеприятный и страшноватый. И погружаться в него так скоро снова не хотелось. Но любопытство и желание докопаться до истины превозмогло страх. Наконец-то она занималась именно тем делом, из-за которого приехала в Мюст. Делом отца. Кларина выдохнула и коснулась борта.

Ничего.

Она поморгала, фыркнула, схватилась крепче и зажмурила глаза, стараясь вжиться в себя ту.

Пустота.

Клара сплюнула. Подержалась на всякий случай за веревку и за сваю, но видение на свою голову так и не призвала.

Она прикусила губу. Как же поступить дальше? Клара зашла обратно в дом, на минуту замешкалась, а потом мимо кухни проследовала в отцовский кабинет. Как она и думала, старый рабочий стол еще находился здесь. Его должны были обыскать полицейские еще тогда, но они не знали об этом столе того же, что и дочь его хозяина.

Словно зачарованная, она подошла к столешнице и с минуту ловила взглядом все следы, оставленные отцом. Они проглядывали сквозь пыль. Потертости, царапины. Все, что свидетельствовало о Клаусе Рице и его жизни. Клара поджала губы, обошла рабочее место, едва касаясь и словно лаская старые щербины.

Под пальцы попал выступ рядом с местом для чернильницы. Короткий щелчок, и в первом ящике открылась задняя стенка, за которой Клаус Риц хранил особенно ценные документы.

И, как оказалось, не только.

Присвистнув, Клара вытащила позвякивающий, увесистый кожаный мешочек, в котором оказалось золото и немало, несколько пожелтевших листков, на которых едва виднелись следы выцветших чернил, красивый маленький кинжал дорогой работы, и странная вещица, больше всего напоминающая собой артефакт неясного назначения. Также там обнаружился старый, потертый кошелек, в котором ничего не было.