Виктория Даркфей – Цикл «Следствие ведет Кларина Риц». 3 книги в 1 (страница 20)
– Иди-ка ты домой, – улучив более-менее спокойную минутку, сказал ей напарник. – Я тебя отпускаю.
Кларина кивнула и потупилась.
– Хорошо, – сказала она таким слабым голосом, словно пыталась докричаться из задницы.
И ей даже спорить не хотелось, наверное, впервые в жизни, а только поскорее уйти отсюда. Девушка юркнула в дверь мэрии, чтобы покинуть ее со стороны черного входа. Она чувствовала себя беглянкой и все еще слышала увещевания Шульца, предлагавшего горожанам разойтись по домам.
Когда Риц вышла с другой стороны здания в узком проулке, страсти на площади не утихали, зато вокруг было пусто и безопасно. Она смахнула со лба капли дождя и содрогнулась от холода.
– Пусть к нам выйдет вице-мэр! – кричали на площади. – Мы требуем объяснений!
По коже ползли мурашки. Обида, досада и чувство ужасной несправедливости гремучими змеями сжимали сердце. Как они так могли? Ведь это же полнейшая глупость, чтобы она была виновата в чудовищном обострении Мюста. Она даже колдовать не умела, у нее и магии-то не было.
Она фыркнула, отдуваясь от промозглой сырости, холода и ядовитых мыслей. Хотя какой объективности она ждала от рассерженной толпы?
И откуда только это пошло? Из собрания обо всех убитых монстрах Риц знала, что интервалы между появлением тварей всегда разнились. Когда-то они были короче, когда-то длиннее. Да, такой цепочки из чудовищ, вероятно, раньше не случалось, но все происходит когда-нибудь в первый раз, если рядом живет своей жизнью аномалия. Все имеет причину, нужно только докопаться до нее. Но совершенно точно эта причина не Кларина Риц!
Дождь продолжал остервенело хлестать магиков на площади, камни домов в улочке, где шла Клара, и ее саму, кованые ограды и черепичные крыши выпуклых городских башен.
Кларина держалась мыслями о теплом камине и тазике свежезаваренного травяного чая с медом и лимоном, а ее плечи ужасно ныли от отяжелевшего плаща, по которому ручьями стекали струи воды.
Поначалу она была так поглощена плохим самочувствием и мыслями, что не заметила ничего необычного. Но потом ее поразила необычная тишина. Она осмотрелась в наступающих сумерках. Совершенно пустые улочки, что криво убегали в разные стороны, слепые окна, темные фонари на тротуарах.
Клара выдохнула и увидела облачко пара. Значит, температура упала еще, а ведь прежде в Мюсте не бывало сильных холодов, тем более летом. Влажно и промозгло – да. Но в целом довольно тепло, что и обеспечивало буйную болотную жизнь.
От падающих на мостовую капель тоже шел парок. Он становился гуще и превращался в дымку, а дымка становилась туманом. И это до жути что-то напоминало.
Клара ускорила шаг. Пустые улицы еще можно было объяснить: горожане либо напуганные сидели дома, либо выражали недовольство на площади перед мэрией. Но и холод, и туман в Мюсте одновременно? Это попахивало аномалией.
В дом Клара вошла, словно выпрыгнув из темноты и густых клубов на улице, так и не встретив ни одной живой души. Девушка нервно захлопнула за собой дверь и отскочила от нее, всматриваясь настороженным взглядом. На полу сразу стала собираться лужа дождевой воды.
Сердце в ожидании подвоха гулко стучало где-то у нее в горле. А в голове родилась глупая мысль, что она никому не расскажет, что последние шаги преодолела бегом. Клара попятилась от входа, все еще поливая пол дождевой водой, и натолкнулась на дощатый стол в том месте, где прихожая переходила в кухню.
В доме было почти темно. Обычно ей приходилось пользоваться свечами, в то время как другие освещали жилища при помощи накопительных или фоновых артефактов и никогда не шарили слепо рукой по столу, в ужасе не решаясь оторвать взгляд от двери, где странный туман начал просачиваться сквозь дверную щель…
Вот он – подвох, которого она боялась. Необъяснимое нечто, оно преследовало ее уже давно. На болоте – раз, другой, третий. Она все время отмахивалась, отвлекалась, убегала, находила выход. А теперь бежать было некуда.
Со свечой ничего не вышло, она свалилась на пол, но так тихо, будто исчезла в полете или приземлилась в мягкую траву на болотной кочке, а не на деревянные доски старого дома.
Впрочем, свет Кларине был нужен, чтобы разрушить всю нереальность происходящего, а не кромешную тьму. Непроглядного мрака в доме не было – туман светился. Болотно-зеленым, холодноватым свечением, от которого волосы вставали дыбом, а в горле появлялся спазм.
Плащ мокрой грудой упал на пол, а Кларина, обогнув стол, еще на несколько шагов отошла от двери.
Сейчас она уже не думала о причинно-следственных связях. Найти ответы, опираясь на привычную логику, она оказалась бессильна. Объяснить поведение тумана, ползущего в ее сторону внутри дома, было невозможно. Поэтому Клара постаралась сосредоточиться на поисках выхода. Второй этаж тоже не сулил спасения – такой настырный туман проберется и туда.
Что будет, если он коснется ее?
И в этот момент, словно отвечая на вопрос, в до жути тихом доме понесся шепоток:
– Кларинааа!
Если до сих пор Клара старалась сохранить остатки здравого смысла, то теперь с ним было мастерски покончено.
– Кларинааа!
Она рванула вверх по старой скрипучей лестнице. Споткнулась, упала! Испугалась, что сейчас ее схватят за ногу и дернут обратно вниз, судорожно засучила конечностями, наконец-то смогла оттолкнуться от ступеньки и выскочила из лестничного пролета, будто спущенная пружина.
Воздух в легкие вливался со свистом, паника полностью стерла все мысли из головы, взгляд остекленел.
– Кларинааа!
Она пискнула в ужасе и метнулась в спальню. Комната с видом на болото была залита изумрудным сиянием. Откуда-то издалека доносилось журчание воды. Из-под оконной рамы, словно сухой лед, лился поток тумана. Он стелился по полу и занял уже половину комнаты.
Клара остолбенела. Душу сковали полная беспомощность и страх. Даже вздохнуть было сложно.
Она зажмурилась, села на корточки максимально далеко от щупалец тумана, ползущих от окна и от двери, и обняла колени руками. Хотелось плакать, но спазм все еще не отпускал горло. Последним проблеском сознания стало желание коснуться полицейского значка в надежде на чудо. Она протянула руку, и в этот момент до ее ноги добрался туманный сполох.
***
Она сидела одна в комнате на втором этаже их с отцом дома. Было очень тихо, впрочем, как и всегда в домике на окраине города.
Клара привыкла бывать здесь одна. Констебль Риц часто пропадал на службе, а ее мама давно умерла. Другие родственники у семьи, конечно, имелись. Но жили далеко, а по материнской линии еще и не желали знаться. Ведь дочь богатого лорда фон Этенхауфица – Матильда, однажды посмела ослушаться отца и сбежать с каким-то проходимцем, бедняком и простолюдином, чтобы совершить мезальянс. История это была давняя, местами безумная, а местами красивая, но не очень долгая.
Брак в целом получился удачный. Спустя какое-то время у Клауса и Матильды родилась девочка. Она унаследовала утонченную красоту матери и ее умение всегда поступать правильно, даже если последствия будут катастрофические. От отца она взяла упрямство, интуицию и прагматичный ум.
Через четыре года после рождения дочери Матильда подхватила болотную лихорадку и слегла. Ничего не помогало, молодая и полная жизни магичка сгорела буквально за один день.
Потом на базаре шептались, что то было родительское проклятие, не иначе. Ведь как еще объяснить, что не помогли ни магия, ни лечебные зелья?
Маленькая Клара, которая в один из дней пошла на рынок вместе с отцом, слушала эти скорбно-любопытные и недостаточно тихие обсуждения с поникшей головой и боялась посмотреть в глаза окружающим людям. С тех пор папа больше не брал ее с собой и оставлял с доброй соседкой.
Сейчас Клара уже подросла, ей было десять лет, и она не боялась смотреть в глаза сплетникам, сама ходила на базар и точно не нуждалась в няне. Она носила каре до середины шеи, а юбкам предпочитала удобные брюки. Одиночество отнюдь не тяготило ее. Оно освобождало мысли, расслабляло и даже улучшало настроение, делая ее добрее и мягче.
Но только не сейчас.
Сейчас все было по-другому. От одиночества тянуло пустотой. Холодом. Страхом. Словно она заглядывала в бездонный колодец, наполненный тьмой, кричала в него, но, кроме собственного искаженного эха, ничего не слышала.
На улице давно стемнело и дул промозглый ветер со стороны топей. Их дом располагался прямо на границе болот, поэтому половина строения стояла на сваях, уходивших глубоко в темную воду. Отец привязывал к ним лодку. Собственно, из-за лодки они и выбрали этот дом. Клаус, будучи старшим помощником инспектора, часто патрулировал и мог сорваться по срочному делу даже среди ночи.
Ветер раскачивал лодку, и она все время стукалась о толстую и твердую, словно окаменевшую, деревянную сваю. Звук получался гулкий и глухой, словно стучали из могилы.
Сейчас отец тоже был на болоте, но не в патруле. Он уплыл вместе с тем, другим магиком. Темным и злым. Со змеиным перстнем на руке.
Клара его боялась! Сжималась вся в его присутствии, не могла толком выдержать взгляд, тряслась и заикалась. Потом злилась на себя, но стоило ему появиться, как ее сдувало в другую комнату, словно ветром.
Он приходил уже трижды и беседовал о чем-то с отцом на кухне. Как Клара ни старалась подслушать, ничего не могла разобрать в том невразумительном бормотании, что до нее доносилось. Дело явно было в магии, ведь обычно ее чуткий, словно у лисицы, слух не подводил.