Виктория Бурнашова – Долг (СИ) (страница 160)

Моих губ коснулся влажный палец.

— Оближи, — попросил он.

Я осторожно облизала губу. Замерла. Безвкусное.

— Ну как? — поинтересовался он странным тоном.

Он смеётся, что ли? Или мне кажется?

— Нет вкуса, — констатировала я. — А что это такое?

— Попробуй ещё, — ликан теперь погрузил влажный палец мне в рот.

Мне даже ничего делать не пришлось, Лорин свой палец об язык мой потёр и вынул. Снова попыталась распробовать. О, вкус появился. Больше попробовала — больше почувствовала. Знаете, какой-то маслянистый привкус и слегка отдаёт белком от яйца. Просто вкус действительно сильно приглушён, и казалось, будто я выпила белок, разведённый с водой.

— Куриный белок, — выдала я.

Лорин молчал.

— Что? — как-то сдавленно поинтересовался.

— Ну, яйцо куриное, — начала я разъяснять с закрытыми глазами. — Там есть желток и белок, так вот твоё лекарство похоже на белок, разбавленный чем-то.

Ликан сдавленно засмеялся. Причём довольно сильно. Наверное, догадка неверная.

— Давай я ещё попробую и скажу точно, — предложила я.

Этим я вызвала лишь новую волну смеха у альфы. Да, что такое?

— Больше нет, — всё же выдал он и я сразу же открыла глаза. — Я бы мог постараться и дать тебе ещё, но тебе это явно не понравится…

А как смеётся. Глаза одной рукой трёт. У него красивая улыбка…. И я как-то отвлеклась от обиды на него.

— У тебя с собой немного было? — начала я осматривать тумбочку и кровать.

На его наготу я не обращала внимания. Это уже в порядке вещей.

— Я уже убрал всё, — попытался он придать голосу серьёзности, но смех перебивал всё.

Я тоже начала улыбаться. Да чего он смеётся?! Неужели я чушь ляпнула какую-то?

— Так что, я права? Это было яйцо? — решила я всё же уточнить, чем вновь вызвала его гогот.

Он отмахнулся от меня и пошёл к шкафу. Да что не так-то?! Я, может, тоже хочу посмеяться!

— Да-да, яйцо… — услышала я.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на голого мужчину. Пусть оденется.

— И обычные яйца поднимают ликанам настроение? — решив заправить кровать, поинтересовалась я.

Поправила подушку и начала расправлять одеяло. А Лорин от моего вопроса вновь начал ржать. Теперь я не выдержала и глянула в его сторону. Щёки порозовели и глаза слезиться начали. Но он был уже в брюках и силился надеть рубашку, но из-за смеха не мог. Может, он заболел?..

— Только девушкам, Богдана, только девушкам, — отозвался он, широко ухмыляясь.

— Такое чувство, что ты тоже уже принял на грудь это ваше лекарство, — тоже улыбнулась я.

Он прикрыл глаза и поджал губы, силясь удержать улыбку.

— Не говори так, ладно? — дрожащим голосом попросил он.

— О, это, наверное, что-то тайное, да? — догадалась я. — Вы это пьёте, но никому не говорите?

Лорин-таки смог натянуть рубашку, но мои слова ввергали его в ступор. В смехотворный ступор. Да он точно принял!

— Ступай вниз, оленёнок мой, просто ступай вниз, — переведя дыхание и глядя куда-то на потолок, пробормотал верховный.

Я кивнула и решила послушать его. Не говорит, значит тайна, но я рада, что он меня посвятил в это.

— Спасибо, Лорин, — перед уходом я взглянула на соратника.

— За что? — судорожно вздохнул мужчина и протёр глаза от слёз.

— За то, что посвятил меня в свою… своё… в свой секрет, вот, — нашлась я и улыбнулась. — Может быть, и на меня подействует? Глядишь, тоже, как ты повеселюсь.

— Это вряд ли, конечно, — вновь пытаясь удержать улыбку, заговорил он более вменяемо. — Но многих женщин этот… эликсир веселил и поднимал настроение.

Я с благодарностью взглянула на него и побежала вниз, окрылённая и обнадёженная в сотый раз.

Работы предстояло много, но мне деваться некуда было, поэтому я собралась с силами и начала творить! Пока я топила печь и размышляла над блюдами, которые я могла бы приготовить, пришёл Лорин и сказал, что две волчицы придут мне на помощь, причём со своими продуктами, поэтому от меня требовалось лишь составить им компанию. Но бездельничать я не желала, поэтому решила нарезать мясо и замариновать его с луком и зеленью.

Лорин, на моё удивление, слинял. «Скоро буду», — бросил он мне и смылся куда-то. Привыкла я, наверное, к тому, что этот нахалюга поблизости всегда, вот и испугалась. Осталась одна. В новом доме! Тишина теперь не умиротворяла, а скорее напрягала. Вдруг ощутила желание познакомиться с соседями. Странно, да? Ну, просто мы живём рядом, и… возможность банально переброситься парой вежливых фраз меня бы порадовала. Потом вспоминаю слова Лорина. Нельзя. Вообще. Точнее, можно всё, но последствия будут серьёзными. Какая-то мнимая тоска по дому сковала грудь, и я присела в кресло, которое так знакомо покачивало меня. Сколько кругом было людей, и все слушались меня. А теперь всё круто изменилось, и уже я не имею права голоса. Очень забавная штука — эта жизнь…

Пока размышляла, не заметила, как пролетело время. Помню, успела только занавески заменить и заварить себе чай, когда пришли первые гости. Майла, Тур и Виер. Дом наполнился шумом и каким-то приятным теплом. Они сразу же уселись за кухонным столом, после быстрого осмотра дома, конечно. Я растерялась поначалу, но всё оказалось проще, чем я предполагала.

— Ну, как вам в центре? — спросил Тур, оглядывая кухню со своего места. — Не шумно?

Я уже сделала всем чай и теперь стояла у столешницы, задумавшись о готовке. Надо бы мясо жарить…

— Я ничего не слышу, — чуть запоздало заговорила я. — Да и Лорин вроде не жаловался.

Майла была в приподнятом настроении, но на меня с момента прихода она не смотрела. Это было к лучшему. На данный момент она вызывала у меня лёгкое раздражение или равнодушие. С самого начала она относилась ко мне по-другому, а после того удара я окончательно поняла, что моя жизнь для неё ничего не стоит. Возможно, я перегибаю, но… людей эта особа не очень-то любит, а я, на минуточку, всё ещё человек.

— А Лорин тебе жалуется? — улыбнулся Виер.

Вопрос был очень… личным. Тур тут же усмехнулся, а Майла сделала вид, что ничего не слышала.

— Это образное выражение, Виер, но мне кажется, что если бы его что-то не устраивало, то он избавился бы от проблемы, — мягко ушла я от ответа.

Не буду же я говорить, что он ведёт себя, как капризная девочка. Я мало знаю об их правилах, но мне почему-то кажется, что высмеивание их альфы не приведёт ни к чему хорошему.

Я уже припала к кружке и сделала пару глотков, но подала голос Майла, испортив зачатки хорошего настроения.

— Думаешь, что ты его устраиваешь? — чуть изогнув брови, спокойно спросила волчица.

В то же мгновение я растерялась, не зная, как реагировать на подобный вопрос.

— Майла, — тут же отдёрнул её Тур.

Самое смешное — я не поняла, про что она говорит. Обо мне, как о хозяйке, как о сожительнице Лорина или как о человеке в общем. Поэтому и размышлять над ответом я не могла, поскольку не могла вникнуть в её вопрос.

— Если бы не устраивала, — всё же решила я подать голос. — Меня бы здесь не было.

Та лишь усмехнулась и покачала головой, будто мой ответ ей показался слишком дерзким и самоуверенным. Ощущение, что я тут чужая, достигло пика. И сейчас я мечтала лишь о том, чтобы Лорин не узнал об этом.

— Ты ведь не была знакома с ликанами раньше? — вдруг снова подала голос девушка, мешая ложечкой свой чай.

Виер и Тур уже не улыбались, и мне казалось, что она говорит о том, что беспокоило их всех. Сглотнуть ком не получилось.

— Нет.

— Слишком ты послушна и сообразительна для той, кто впервые оказался в волчьем городе, — и она взглянула на меня.

Её зелёные глаза где-то пытливо, но скорее недоверчиво разглядывали меня. Сказать, что я растерялась, это ничего не сказать. Мне было стыдно, но… я вдруг улыбнулась. Не очень явно, но всё же. Просто это такой… абсурд. Прикрыла глаза. Я тут стараюсь с ума не сойти и руки на себя не наложить, цепляясь за призрачные надежды не свободной жизни, а просто хорошей! И я всё равно в группе тех, кого подозревают во всех смертных грехах?! Нет, я знала, что Лорин мне не доверяет, но думала, что остальные более лояльны ко мне, ведь я им ничего не сделала. То есть совсем. Ни слова против, ни косого взгляда — ничего! Но сейчас я, оказывается, в рядах врагов. Замечательно.

— Жить захочешь, и не такое будешь делать, — уходя, еле слышно произнесла я, скорее, для себя, чтобы пояснить своей дурной голове из-за чего я веду себя, как забитый грязный утёнок.

Оставаться на кухне я не могла по многим причинам. После слов Майлы повисло небывалое напряжение для этого «юного» дома. Оставаться и краснеть от стыда и неловкости? Я пока могу решать, что мне делать в черте этого крова. Понимая, что моё присутствие неуместно, я ушла. Да и от непонятной глупой обиды глаза слезиться начали, а реветь в присутствии ещё и стаи Лорина — это слишком даже для меня.