Виктория Бурнашова – Долг (СИ) (страница 159)

И тон был не таким, как всегда. Детский. Лишь удивление и просьба. Раннее утро и так… невероятно раним и осторожен. Да он, кажется, внимания требует. Надо проверить теорию.

— Иди и ложись, я всё сейчас принесу, — внимательно посмотрела на него и улыбнулась чуть нежно.

Тот стоял, пожёвывая губы и придерживая простыню одной рукой, да и смотрел на меня слегка потеряно. Не выспался. Лицо заспанное.

— Я буду наверху, — сообщил он тихо и наконец утопал.

Раздражение начало сменяться жалостью. Ругался ведь на меня полночи, наверное, не выспался. По себе знаю, что это такое. Причём это сильно действует на тех, кто утро вообще ненавидит и встаёт далеко за полдень.

Быстро смастерила несколько больших, как просили, бутербродов, сложила их на тарелку и пошла к… бедному маленькому волчонку, на которого так был похож ликан в это раннее утро.

Лорин лежал на боку с закрытыми глазами, но как только я вошла, он сразу же их открыл и привстал.

— Ты долго, — заворчал он, садясь к изголовью. — Думал уже, что забыла про меня.

— Я не забыла, просто старалась, поэтому долго, — оправдалась я, ставя тарелку на прикроватную тумбочку. — Приятного аппетита. Я сейчас растоплю печь и, как только чайник закипит, принесу тебе чай, договорились?

Тот тут же взял бутерброд и откусил большой кусок.

— Хорошо, — кивнул он, прожевав. — Как тебе спалось на новом месте?

Столько обиды во взгляде и горечи в голосе. Сам виноват.

— Неплохо, диван достаточно удобный, — кивнула я. — А тебе?

Я намекала на одиночное времяпрепровождение. Спал небось, как младенец.

— Я привык, что меня постоянно кто-то бьёт и пихает во сне, поэтому без тебя было сложно уснуть, — поддел он меня.

Спорить не хотелось. Я лишь вздохнула.

— Я пойду печь топить, — разворачиваясь, выдала я тихо.

— Ой, только не говори, что ты обиделась! — громко бросил он мне вслед.

— Я привыкла уже, — фыркнула я, топая к двери.

Я даже за ручку уже взялась, но тут услышала грозный окрик:

— Стоять!

Замерла. Ну, что ещё? Обернулась.

— Живо сядь сюда, — указал он на место рядом с собой.

О, как же быстро он изгнал из себя ребёнка. Весь такой негодующий стал. За его настроением даже самые сильные ветра не поспеют.

Угрюмо глядя в пол, подошла к кровати и села, куда велено. Лорин, забыв про свои бутерброды, тут же оказался рядом и схватил меня за нижнюю челюсть, вынуждая смотреть на него. Страх сковал сердце, и я охнула, в ужасе глядя в бездонные зелёные глаза.

— Порой, — проникновенно заговорил ликан. — Ты меня очень бесишь. Своим упрямством или уверенностью. Пойми, что отсюда ты никуда не денешься, слышишь меня? Я не позволю.

Я судорожно вздохнула, не отрываясь от его глаз. Было жутко. Он так близко и он нависает надо мной, да так, что кровь в жилах начала стыть.

— Но я ведь тебя раздражаю, — проблеяла я. — Зачем ты меня терпишь?

Он приблизился ещё ближе, и я уже закрыла свои глаза, не в силах выносить его взгляд. Умеет он, когда хочет, жути нагнать.

— А кто сказал, что мне это не нравится?

Его губы мягко, но очень уверенно накрыли мои. Я захотела отклониться, но его рука держала мою челюсть, а вторая поселилась на затылке, не позволяя мне шевелить головой. Горячие губы начали сминать мои, и я часто задышала от паники и переизбытка чувств. Страх словно срывал оковы и замки с клеток, где я хранила своих демонов, свои сокровенные желания. Прочувствовала удовольствие и нежность этого поцелуя. Мурашки побежали по всему телу, и я чуть вздрогнула от этого. А лёгкий аромат колбасы придал этому действу необычности.

Лорин увеличил напор, и мой рот приоткрылся на встречу его языку. Тут же стало щекотно, но в то же время невероятно приятно и тепло. Влажно как-то.

Одна его рука исчезла с затылка и коснулась моей. Я в это время сжимала простынь на кровати и даже этого не замечала. Его ладонь накрыла мой кулачок и осторожно разжала мои пальцы. Он просто просунул кончики своих пальцев между моими и сжал их. Лицу стало жарко, скорее, от этого прикосновения, нежели от порочного поцелуя. Захотелось тут же спрятаться и закрыть лицо от стыда. Что же я делаю? Зачем?..

— Я не должен был будить тебя ночью, — прервавшись, выдал он. — А ты не смела уходить отсюда. Я ведь вспыльчивый, ты сама это знаешь.

Я от неожиданности открыла глаза. Он внимательно смотрел на меня и продолжал сжимать мою руку так, что трепетало сердце. Зачем он это делает? Мне ведь будет тяжело…

— Мне показалось, что тебе надо было побыть одному, — почти честно оправдалась я.

— Тебе показалось, — тихо произнёс он, касаясь губами моих губ. — Всего лишь показалось….

Он вновь потянулся ко мне с намерениями поцеловать, и я… как идиотка, окрылённая его покаянием, позволила ему снова унести меня далеко-далеко отсюда, туда где был покой и блаженство.

Времени я не замечала, просто начала чувствовать, как ликан тяжело задышал. Поцелуй стал чуть грубее, и я приоткрыла глаза. Руки он давно убрал от моего лица, поэтому я наклонила голову, чтобы тут же поднять её.

— Не хочу тебя заставлять, — выдал он, тяжело дыша. — Тебе это не нравится.

Лорин себя удовлетворял. Очень… быстро и стремительно. Столько похоти в глазах, что я действительно его поняла. Ему это нужно и то, что он сказал… ранило и тронуло меня. Наверное, начал понимать, что мне это неприятно. Я его не знаю толком, отношения у нас плохие, да и о каком желании может идти речь? И просто из-за того, что он это понял, я сильнее сжала кончики его пальцев, пытаясь передать ему свою доброту и одобрение.

— Спасибо, — прошептала я еле слышно, и тут же получила какой-то трепетный и нежный поцелуй, будто Лорин этим хотел сказать «пожалуйста», но на своём доступном языке.

Он вдруг охнул и задержал дыхание на какие-то мгновения. Я открыла глаза и увидела лёгкую усталость на лице блондина.

— Ненавижу то, что ты со мной делаешь, — хмуро и безынициативно проговорил мужчина. — За такое тебя и убить можно.

Тут же пошире распахнула глаза. Чего?! Я словно ушат ледяной воды за шиворот получила! Растерялась сразу же.

— Что? — всё же потерянно спросила я.

Лорин тут же нахмурился и чуть дёрнул головой, словно пытаясь избавиться от каких-то мыслей.

— Я не серьёзно, не обращай внимания, — чуть нахмурившись, буркнул он, пытаясь проморгаться. — Бутерброды вкусные.

Впервые, наверное, я не стала прогонять свой ступор. Я сидела и таращилась в окно. Солнышко, птички изредка пролетают. Губы подсыхают от влажного поцелуя. Лорин мою руку отпустил и… не знаю, что делал. Вроде что-то зашевелилось, и я услышала приглушённый хруст хлеба. Решил доесть. Самое время. А я всё сидела и таращилась в окно. Не могла просто заставить себя встать и уйти. Надо же было делать дела, но я словно приросла к месту.

— Ну, чего ты застыла? — наконец подал Лорин голос. — Скажи хоть что-нибудь.

Я нахмурилась, потом всё же глянула на уже ставшее нормальным лицо альфы и просто поднялась. Самый большой идиот, которого я только встречала.

— Я растоплю печь, — запоздало бросила я.

— Подожди, — ликан ухватил меня за запястье. — Я не хотел этого говорить, само вырвалось.

— Ничего страшного, — выдохнула я, ничуть не веря в собственные слова.

Он тут же встал.

— Ты сделала мне бутерброды, — с улыбкой произнёс нахал. — Я тоже хочу кое-что для тебя сделать.

Лишь бровь вздёрнула. Да неужели? Честно признаюсь, его попытки как-то сгладить напряжение вокруг нас меня слегка растопили. Ладно, чего я ожидала? Человечного отношения? Хренушки, господа, но я сама виновата, что понадеялась.

— Что? — заинтересовалась я.

— Закрой глаза и открой рот, — тут же выдал он.

Я слегка растерялась.

— Зачем? — подозрительно покосилась я на него.

— Узнаешь.

Сглотнула и медленно прикрыла глаза. Рот было открывать тяжелее. Сейчас как шлёпнет мне по губам! Зачем? А вот просто так! Он же у меня боярин непредсказуемый.

— Это одно из наших волчьих лекарств от… грусти, — заговорил он. — Попробуй, вдруг на тебя тоже подействует.

Это было… интересно. Лекарство от грусти? Такое есть?