Виктория Борисова – Венец для королевы проклятых (страница 41)

Поначалу Хильдегард даже не обратил внимания на свое недомогание – говорил, что он просто устал и ему надо выспаться хорошенько. Однако уже на следующий день он не смог встать с постели, жаловался на жестокий озноб – и это в жару посреди лета! – требовал затопить камин и подать ему горячего вина. Придворный лекарь Седрах приготовил микстуру и пустил королю кровь, но это не помогло, жар лишь усилился и к заходу солнца король впал в беспамятство.

Сначала он бредил, метался, кричал и порывался куда-то бежать, но вскоре затих, и лишь тяжелое, хрипловатое дыхание говорило о том, что Хильдегард еще жив.

Сидя рядом с постелью, Гвендилена держала мужа за руку, ловя каждый вздох и отчаянно боясь, что именно он окажется последним. Рядом Гила отсчитывала какие-то капли из пузырька темного стекла в склянку с водой… Гвендилена приказала прогнать лекаря и позвать ее, не считаясь с дворцовым этикетом, но, судя по лицу целительницы, по ее взгляду и плотно сжатым губам, дела у Хильдегарда были совсем плохи.

Гила аккуратно закрыла пузырек, потом встряхнула склянку и, приоткрыв рот короля, ловко влила жидкость ему в горло. Хильдегард закашлялся – на миг показалось даже, что он вот-вот задохнется! – но скоро снова затих, дыхание его успокоилось и вроде бы даже стало более ровным и глубоким.

– Я сделала что могла, – устало сказала она, – будем надеяться, что он переживет эту ночь.

Гила подошла к Гвендилене, положила ей руку на плечо.

– Иди поспи немного! – с неожиданной теплотой сказала целительница. – Тебе надо отдохнуть. Я останусь здесь, и, если… – голос ее чуть дрогнул, но она справилась с собой, – и, если будет нужно, я пошлю за тобой.

Гвендилена лишь упрямо покачала головой.

– Нет! Я не могу оставить мужа.

Но Гила была непреклонна.

– Иди. Тебе надо отдохнуть… И покормить малыша.

Гвендилена вздрогнула, словно пробудившись от глубокого сна. Только сейчас она ощутила, как распирает груди от прибывшего молока… Даже платье мокрое. Гила права, нужно бежать, маленький Ригор, наверное, плачет!

Она быстро шла по коридору, и стук каблучков ее туфель отдавался гулким эхом в тишине. Мысль о том, что драгоценный и долгожданный сын страдает без нее, кричит на руках у нянек, а может быть, уже заснул голодным, жалила ее, как жалит овод корову в жаркий день на лугу, гнала вперед…

До ее покоев оставалось совсем немного, когда на пути Гвендилены словно из ниоткуда выросла высокая мужская фигура. В первый миг она даже испугалась, но тут же вздохнула с облегчением, узнав Альдерика.

– А, госпожа Гвендилена! – улыбнулся он. – Как поживает мой отец? Как его здоровье?

– Мы надеемся на лучшее, – сухо ответила Гвендилена, – и молимся за его выздоровление.

Она хотела идти дальше, но Альдерик и не думал посторониться.

– В самом деле? – осведомился он, насмешливо подняв бровь. – А я слышал, дело обстоит совершенно иначе! Вы прогнали от постели моего отца почтенного и опытного лекаря, чьи заслуги признаны даже в Академии всеобщего знания, а вместо него привели весьма сомнительную особу – рабыню, привезенную из диких мест, какую-то знахарку! Про нее говорят всякое – например, что она знается с темными силами… А еще, что умеет готовить яды. И если мой отец умрет, возникнут весьма обоснованные подозрения. Как вы думаете, долго ли сможет Гила отрицать свою вину на допросе? Или, может быть, захочет облегчить собственную участь чистосердечным признанием и откровенно расскажет о том, кто и зачем приказал ей убить короля?

Гвендилена застыла на месте, не в силах произнести ни слова. Неожиданное обвинение было слишком уж чудовищным… А главное – выглядело вполне правдоподобным.

Хотелось крикнуть: «Да как ты смеешь! Я пыталась спасти своего мужа!» Но Гвендилена молчала, глядя в холодные голубые глаза юнца, которого когда-то качала в колыбели.

Альдерик выдержал короткую паузу и произнес, чуть понизив голос, почти заговорщически:

– Но разумеется, этого можно избежать… Я ведь не забыл, что вы заботились обо мне и брате долгие годы. К тому же мне не хотелось бы порочить память отца и омрачать начало своего правления.

Гвендилена насторожилась. «Сейчас он скажет, что ему нужно от меня, – поняла она, – надо слушать и молчать, чтобы случайно не выдать своего горя и гнева, не сказать ничего, о чем я буду жалеть потом!»

Так и вышло. Сдвинув у переносья тонкие, как у девушки, брови, Альдерик говорил, отчеканивая каждое слово:

– Я не стану расследовать обстоятельства смерти отца, если вы покинете дворец – и Терегист тоже! – сразу после похорон. Например, вы можете отправиться в ваше родовое поместье… Кажется, Амслев? Я, правда, забыл, где оно находится, но это не важно!

О том, где расположено поместье, дарованное ей перед свадьбой, Гвендилена не имела ни малейшего понятия и не стремилась узнать. А вот теперь, похоже, придется!

Но Альдерику и этого было мало.

– А может быть, вам стоило бы подумать о монастыре, как надлежит скорбящей вдове благородного происхождения? – осведомился он. – Провести остаток жизни в молитвах и благочестивых размышлениях после смерти горячо любимого супруга – разве это не достойный удел?

Гвендилена сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. «Ах ты, щенок! – думала она. – А ведь когда-то я меняла тебе пеленки… Надо было придушить тебя в колыбели или выбросить в окно!»

– Вы можете не тревожиться, я сумею достойно позаботиться о семье, – Альдерик заговорил мягко, словно и в самом деле хотел утешить ее, – своих сестер – обеих сестер! – подчеркнул он, – я выдам замуж и наделю приданым, старший брат уже выбрал свой путь, скоро он вступит в орден… Может быть, и младший через несколько лет захочет последовать его примеру, явив пример братской любви?

Пол закачался под ногами у Гвендилены. При мысли о том, что ее могут разлучить с крошечным сыном, она почувствовала себя так, словно у нее сердце вынимают из груди – еще живое, бьющееся, трепещущее сердце!

Словно уловив ее мысли, Альдерик продолжал:

– А о младенце – кажется, его зовут Ригор? – сумеет позаботиться моя мать, когда вернется во дворец. Она всегда была добра и милосердна…

Он чуть помедлил и повторил зачем-то:

– По-настоящему добра.

Гвендилена почувствовала, как ей застилает глаза багровая пелена гнева. Если бы ярость могла убивать, Альдерик уже лежал бы мертвый на полу!

– Мой муж еще жив! – крикнула Гвендилена. – Не смей хоронить его раньше времени!

Голос ее звонким эхом раскатился под дворцовыми сводами. Даже Альдерик замолчал, застыв от изумления. Одним движением руки Гвендилена отодвинула его с дороги и зашагала дальше.

Туда, где ждал ее сын.

Глава 5

– Госпожа королева, проснитесь!

– М-м… Что такое?

Гвендилена открыла глаза и обнаружила, что заснула одетая, с маленьким Ригором у груди. Солнце стояло уже высоко… Малыш безмятежно посапывал, чуть улыбаясь во сне, чмокал крошечными губками, и Гвендилена невольно залюбовалась им.

– Госпожа королева… – чья-то рука осторожно коснулась ее плеча, – простите, но король…

Вспомнив события вчерашней ночи, Гвендилена невольно вздрогнула. Она быстро застегнула платье на груди и села на ложе.

– Что с моим мужем? – спросила она. – Что с ним? Говори скорее!

Только сейчас она увидела, что все ее фрейлины, служанки и няньки маленького Ригора собрались вокруг. На лицах женщин сияли радостные улыбки… Но главное – все они были в обычной одежде, а не темно-сером «полутрауре»!

И Гвендилена поняла все.

– Его величество пришел в себя! – торжественно провозгласила Альдена, старшая из придворных дам. – Лекарь говорит, что это чудо, но он жив и будет жить. Его величество желает видеть вас, чтобы выразить свою любовь и признательность, госпожа королева!

Гвендилена чувствовала, как по щекам текут слезы, и не вытирала их. Все, что было с ней прошлой ночью, отступило куда-то далеко, рассеялось, как ночной кошмар, растаяло, как тает снег на весеннем солнце…

Но не совсем. Где-то далеко, в глубине сознания, осталась маленькая черная точка, напоминающая о пережитом страхе, беспомощности, гневе и отчаянии. Гвендилена чувствовала, что никогда, до самой смерти не сможет забыть об этом, и знала, что это было правильно.

– Да, конечно, – чуть слышно вымолвила она, – подайте мне платье – то, с золотыми кружевами… Я хочу, чтобы мой супруг увидел меня красивой.

Гвендилена бережно передала младенца на руки няньке. Удивительно, но маленький Ригор продолжал безмятежно спать! Служанки радостно захлопотали вокруг нее – принесли платье, помогли переодеться, затянули шнуровки на спине и рукавах, быстро и ловко уложили волосы в прическу с косами – ту, что Гвендилена особенно любила. Потом на маленьком столике они разложили несессер с духами, помадами и притираниями и принялись румянить ей щеки, подводить глаза и губы, подкрашивать брови специальной кисточкой…

Взяв в руки зеркало, Гвендилена осталась довольна собой. На лице не осталось и следа от тревоги последних дней – напротив, оно сияло свежестью! Конечно, большей частью это была заслуга умелых рук служанок и снадобий в маленьких баночках, но стоит ли об этом думать?

– Благодарю, – Гвендилена чуть улыбнулась, – вы хорошо поработали. А теперь пора – мой муж, мой господин и король ждет меня!

Прежде чем войти в покои Хильдегарда, Гвендилена отослала сопровождающих ее придворных дам… И чуть замешкалась на пороге. Король, лежащий в постели, чуть приподнялся навстречу ей. Он выглядел слабым, изможденным, но в его глазах сияла такая любовь и радость, что Гвендилена невольно почувствовала, что вот-вот заплачет.