Виктория Блэк – Приватный танец для сводного (страница 5)

Дэвид рос самоуверенным засранцем, дерзким, всеобщим любимцем. Мой отец обожал неродного сына и гордился им, пока я меркла в его тени. Но хватит! Внутри меня больше нет места неуверенности. Я чувствую, как моя новая кожа натягивается на скулах, как расправляются плечи. Четыре года я растила себя заново, четыре года я выбиралась из кокона. Я здесь не для того, чтобы молчать, когда меня дразнят!

Я приподнимаю выше подбородок и, глядя прямо в темно-синие глаза, бью наотмашь словами:

— Я тебе не сестра, а ты мне не брат! Брак наших родителей, не делает нас родственниками!

Не дожидаясь ответа, я разворачиваюсь к амбалу в черной футболке и применяю принцип экстренного торможения автомобиля, только делаю это каблуком, а вместо педали использую его ботинок.

— Ох, черт! — кривится громила и отпрыгивает в сторону.

Показав Дэвиду средний палец, я гордо направляюсь к гримерке. Моя смена окончена, пора домой.

— До встречи, сестрица, — ядовито выкрикивает мне вслед Маккей, но его слова тонут в басах танцпола.

Хлопнув дверью, я прижимаюсь спиной к деревянной поверхности и чуть не стекаю вниз, чувствуя противную дрожь в ногах. Сердце бешено колотится, так и норовя выломать ребра. Братец выбил меня из колеи своим появлением, что невозможно злит. Мне нужно выкорчевать из себя столь жалкую реакцию на Маккея.

Взяв себя в руки, я отрываюсь от стены и тороплюсь избавиться от сценического образа.

Саймон стучит в дверь, когда о танцовщице Хлое не остается и следа.

— Эмб, прости, что оставил тебя там одну, парни в баре сцепились не на шутку, пришлось разнимать. Прошло все нормально? Тебе это… Трех дней хватит на отдых? — с сожалением бормочет он.

Мне хочется накричать на него за то, что подставил меня. Но Саймон не виноват в моих семейных проблемах. Откуда ему знать, что мой сводный настоящий придурок.

Сделав вдох, я прошу его:

— Саймон, выдай мне зарплату. Тут я больше не смогу выступать.

— Да, брось. Зачем из-за одного засранца убегать? — он явно удивлен и не понимает причин. — Больше не пустим его в клуб.

С управляющим я никогда не водила дружбы, но к девочкам гоу-гоу он всегда хорошо относился, заботился о нашей безопасности. И все же не хочу говорить ему о чертовом сводном брате, который точно не даст мне здесь спокойно работать. Скорее всего, мой отец уже знает обо всем, и если он заявится в клуб поглазеть, как его дочурка трясет голой задницей перед толпой, ничем хорошим это не закончится.

— Извини, Саймон. Иначе никак.

— Жаль. Ладно, идем, расплачусь с тобой.

***

Добравшись до своей кровати, я моментально проваливаюсь в мягкое облако сна, с непоколебимой верой, что случайных встреч с Дэвидом больше не будет. Ну увидел меня, решил поиздеваться, а дальше каждый своей дорогой.

Но следующим же утром, становится ясно, что в нашем мире ничего не стоит на месте, кроме моей наивности. Моя пуленепробиваемая черта крепко удерживает свои позиции на верхних строчках.

Из теплой неги меня вероломно выдергивает громкий стук в дверь, а следом раздаются голоса, переходящие в шум. Сара хорошая соседка, за время совместного проживания мы ни разу не повздорили. Без необходимости она не стала бы ни с кем ругаться, зная, что я вернулась домой под утро. Видимо, там что-то серьезное, но у меня нет сил вмешиваться.

Накрыв голову подушкой, я плавно возвращаюсь в кокон сна и не сразу понимаю, что землетрясение мне не снится. Вернее, его вовсе нет. Просто кто-то нагло отобрал подушку и теперь толкает меня в плечо, пытаясь разбудить.

Глаза кажутся свинцовыми, я прикладываю колоссальные усилия, чтобы открыть их. И стоит сонной пелене сойти, я едва не подпрыгиваю на месте.

Я щипаю себя за руку в надежде, что вижу плохой сон. Очень плохой. Черта с два. В нашем лофте, напротив моей кровати, собственной персоной стоит Стивен Харт.

В голове тут же проносится несколько нецензурных слов, и я готова сквозь землю провалиться или на этаж ниже.

Увидь я наяву монстра из фильмов ужасов, я бы удивилась меньше, чем появлению родителя.

Из-за его спины выглядывает Сара и с виноватым видом разводит руками в стороны. Я киваю ей, показывая, что все нормально, хотя это не так.

— Как ты меня нашел? — хрипловатым ото сна голосом спрашиваю я.

Недовольный взгляд отца проходится по квартире с нескрываемой брезгливостью. Сложив руки на груди, он цедит:

— Приехал посмотреть, как ты устроилась. Видимо, твоя мечта сбылась – ты живешь на чердаке с соседкой и работаешь проституткой.

От его грубости слова защиты застревают в горле колючим комом, который через мгновение переплавляется в поток встречных обвинений:

— Разве тебя волнует где я и чем занимаюсь? Я лишний элемент в твоей жизни, поэтому не нужно лезть в мою!

Я поднимаюсь с кровати и прохожу мимо родителя в сторону кухни. Разумеется, и речи не идет о приветственных объятиях – в наших с ним отношениях так не принято. По правде говоря, я давно не видела в отце отца, роль бизнесмена много лет назад вытеснила его из тела.

Достав бутылку воды из холодильника, я откупориваю крышку и делаю несколько жадных глотков, не обращая внимание на шаги за спиной. Я слышу, что отец отодвигает стул и садится на него – выходит, разговор еще не окончен.

— Приведи себя в порядок, поедем позавтракаем. У меня нет желания находиться здесь, — в приказном тоне, произносит он.

Я обвожу взглядом пространство, не понимая, что именно его тут смущает. Здесь чисто и уютно, пусть и не по высшему разряду. Давно ли он так высоко поднялся, чтобы кривиться от обстановки.

— Тебя никто не держит здесь, — фыркаю я.

Отец бросает на меня взгляд, не сулящий ничего хорошего в случае дальнейшего сопротивления. Проще согласиться и выслушать – быстрее избавлюсь от него.

— Я буду в машине, — предупреждает он, поднимаясь со стула.

Я неторопливо привожу себя в порядок, испытывая его терпение. В шкафу выбираю первое, что попадается на глаза: черную футболку без рукавов и расклешенные джинсовые шорты. Засунув ноги в белые массивные кроссовки, подхватываю сумочку и с огромной неохотой выхожу из дома.

Солнце слепит глаза, отчего спать хочется сильнее. Сигнал черного блестящего седана F-класса, подсказывает, что родитель ждет меня внутри салона. Подойдя ближе, я с неудовольствием отмечаю, что за рулем сидит вчерашний темнокожий амбал Дэвида, зато самого Маккея в машине нет. Слава Всевышнему!

— Шон, отвези нас в приличное место, я еще не завтракал, — дает указание отец, когда я устраиваюсь на сиденье рядом.

***

После того как официант принимает заказ и уходит, отец пододвигает ко мне свой смартфон:

— Включи запись, — кивает он на мобильный.

У меня начинают шевелиться волосы на голове, когда я понимаю, что на видео мой приватный танец для чертова Дэвида. Моя спина, парик, одежда. Виден каждый изгиб, каждое движение бедер, мои прикосновения к Дэвиду. Я тут же нажимаю пальцем на экран, обрывая доказательство моего позора. В продолжении не нуждаюсь.

Черт! Черт! Черт!

В ресторане звенит посуда, кто-то смеется, но за нашим столом виснет абсолютная, космическая тишина. Я смотрю на темно-зеленую скатерть и чувствую, что мое лицо полыхает от стыда.

Я отталкиваю телефон от себя, мысленно обрушивая проклятия на голову Дэвида.

Ненавижу его. Боже, как же я его ненавижу!

Собрав остатки воли в кулак, я поднимаю на отца глаза, встречая его немигающий взгляд. Что-то ворочается внутри меня, требует дать отпор, а не поджимать хвост:

— Что ты хочешь услышать от меня? Оправдания? Вот, держи: я не узнала его, — почти ровно отвечаю я и воинственно приподнимаю подбородок.

Отец делает глубокий вдох, его взгляд больше не кажется холодным, скорее уставшим.

— Эмбер, мне не нужны оправдания. Тебе не десять лет.

— Вот именно! — хмыкаю я.

— Ты взрослый человек, но твои поступки убеждают меня в обратном. Я хочу, чтобы ты взялась за ум.

— Не начинай, — прошу я, зная, что это бесполезно. Его уже не остановить.

— У меня в планах открыть филиал в Калифорнии, и я хочу, чтобы ты, как дипломированный специалист, приняла в этом непосредственное участие.

— Спасибо, но нет. Может, ты не заметил, но я сейчас там, где мечтала жить с самого детства. У меня все отлично. Правда!

Мысль о том, что мне вновь придется находиться с отцом под одной крышей или в городе, вызывает панику. Не хочу его опеки и любого вмешательства в свою жизнь. Чем дальше мы друг от друга, тем лучше.

— Ты в этом уверена? — он недоверчиво выгибает бровь.

— Абсолютно.

— Понятно, — произносит отец и чуть подается ко мне: — Видишь ли, Эмбер, мечты есть не только у тебя. Я уже говорил, что хочу занять пост губернатора, а для этого, помимо влияния, нужна идеальная репутация. Членов семьи это тоже касается. Я не намерен сдаваться из-за твоих выходок.

Вот в чем дело…