Виктория Бессмертная – Рассказы о жизни простых людей (страница 3)

Марина вновь затихла и удивленно посмотрела на тетю, затем тихо спросила. – А причем здесь вы, тетя Аля?

– Ты моя родственница. Пусть и дальняя, но родственница. Добрая половина жителей нашего города хорошо об этом знают. Ты должна думать и о том, как твои поступки отразятся на моей работе, повлияют на мой авторитет! Я вижу, что ты ни о чем не думаешь. – С досадой сказала она, видя, что Марина, как и прежде широко раскрытыми от удивления глазами смотрит на нее.

– А сейчас иди, и хорошенько подумай о том, что я тебе сказала. Мне нужно работать.

Когда дверь за племянницей закрылась, Алевтину вновь охватило раздражение, исчезнувшее было после чтения статьи. Она вновь погрузилась в свои нерадостные мысли. Она думала о том, что зря не настояла на увольнении Скворцовой год назад, когда в очередной раз в администрации города выбирали главу. Тогда, перед выборами, на которые Алевтина выставила свою кандидатуру, в газете появилось интервью, взятое у горожан на улицах города. Это интервью оказалось роковым для нее. Жители в один голос, так она поняла из опроса, отказались видеть женщину на посту мэра. И Алевтина еще тогда испытала безмерное негодование. Она убедилась в том, что Скворцова низкий, бесчестный человек, ее враг, который затаился и рано или поздно нанесет удар в спину. И не ошиблась. Удар пришелся к ее пятидесятилетию, когда ее положение в администрации было самым слабым за последнее время. И не потому, что она не справлялась с работой, а потому, что новый мэр, а она в этом не сомневалась, используя ее помощь, ее умение выполнять деликатные поручения, в то же время побаивался ее воли, ее решительности и способности выполнять эти крайне деликатные поручения. Мэр вскоре узнал, что она – его первый заместитель – «крепкий орешек с сюрпризом». Этот сюрприз может оказаться неожиданным для него в любой момент. И потому, ждал того дня, когда Алевтине исполнится пятьдесят и ее можно будет, без лишних хлопот, отправить на пенсию и таким образом спокойно освободиться от очень опасного и сильного заместителя.

«Кто может стоять за Скворцовой?» – Думала Алевтина, вспоминая все знакомства журналистки. В их маленьком городке, где все и все друг о друге знали, выяснить все связи оказалось не трудно. Оценив окружение Скворцовой, она пришла к выводу, что, скорее всего, за ней никто не стоит. Но тогда почему она задела ее? Ответ на этот вопрос оказался таким же простым. Личная неприязнь, только личная неприязнь и ничего кроме этого, подумала Алевтина. И это упрощает все дело! Пусть знает, что значит задеть саму Деревянко!

Но найти причину этой неприязни, как она не пыталась, или вспомнить момент, когда та могла зародиться, Алевтина не могла. «Но это дело не меняет». – Решила Алевтина. «Доверять ей я уже не смогу. Нужно подумать, как убедить главу сократить ее должность. Это не просто сделать! В администрации всем известно, что мэр Александр Михайлович проявляет знаки внимания к Скворцовой и покровительствует ей. Но вместе с тем, вдвоем их еще не замечали. Город маленький – все тайное скоро становилось явным. И тогда все его жители обсуждали очередную новость. Но об этих двоих пока молчали. Она женской интуицией понимала, что отношение мэра к Скворцовой пока ограничивалось вниманием, возможно с расчетом не будущее. Журналистка пока общалась с мэром вежливо, но подчеркнуто официально и исключительно по делу.

«Итак». – Думала Алевтина. «Можно попробовать! Но с чего начать? Ясно, что о его делишках с поставками топлива я напомню, если он повторит свое желание видеть меня на пенсии. Выбрасывать этот козырь можно только в крайнем случае. Необходимо найти что-нибудь по проще. И все же, чем его взять? Чем?». – Она сосредоточилась и перебирала всю информацию о Скворцовой, надежно хранящуюся в ее памяти. – «Ах, да! Нашла! У меня сохранилась областная газета со статьей о положении в городе. Статья резко критическая, подписана псевдонимом, но за версту чувствую стиль Скворцовой. Я убеждена – автор она. Для мэра этого будет достаточно.

Алевтина открыла сейф, вытащила папку с областными и местными газетами, статьи которых чем-либо заинтересовали ее и, порывшись в них, быстро отыскала нужную. Она вытащила газету, сложила ее так, чтобы статья о городе сразу же бросилась в глаза мэру, взяла подготовленные на подпись документы и вызвала секретаря.

Девушка немедленно появилась в кабинете.

– Александр Михайлович у себя?

– Еще не подошел. Он позвонил и предупредил, что приедет с минуты на минуту. – Ответила секретарь.

– Положите эти документы в папку на подпись главе и пригласите ко мне Надежду Ивановну. – Велела Алевтина и углубилась в изучение бумаг, лежащих на столе.

Секретарь вышла. Алевтина с головой ушла в работу. Она не слышала, как открылась дверь и в кабинет вошла заведующая статистическим отделом, невысокая, полноватая женщина с мягким добродушным лицом. Весь ее вид располагал к себе, открывая сердца и души общающихся с ней людей.

– Садись, Надежда. – Алевтина приветливо улыбнулась, указав ей на стул напротив себя. – Ну, рассказывай, что у нас новенького?

– Вчера Иваненко ушла с работы на полчаса раньше. – Немного подумав, ответила тихим, ласковым голосом Надежда Ивановна.

– Ты знаешь, почему ушла?

– Мне она сказала, что звонили из детского сада и сообщили о болезни ее ребенка. Сегодня она вышла на работу.

– Так. Хорошо. Проверь, так ли это. Если ребенок здоров, возьми объяснительную. Что еще?

– Катя Емельянова и Семен Алексеевич… между ними что-то есть. – Надежда Ивановна загадочно замолчала, игриво поведя глазами и слегка улыбнувшись, продолжила. – Ну, вы меня понимаете? Конечно, это не наше дело. Но, ведь у них семьи, дети!

– Откуда знаешь?

– Вчера вечером на берегу их видела вместе. Смотрели друг на друга так, как…, в общем, понятно все.

– Дальше. – Алевтина была довольна этим сообщением, но виду не подала. У нее хранилась информация почти на каждого сотрудника, которая могла в любой момент пригодиться. А о Семене Алексеевиче, заведующем отделом по делам молодежной политики, ничего не было. И это – первое сообщение, да какое сообщение! Катя Емельянова ее интересовала меньше всего. Так! Всего лишь машинистка в отделе культуры.

– Кажется все. – Ответила Надежда Ивановна.

Алевтина развернула местную газету и положила на стол перед Надеждой Ивановной. Она указала на подчеркнутые красным карандашом строки, вызвавшие ее недовольство. – Что скажешь на это? Исправить уже ничего нельзя!

– Извините, я пропустила эту деталь. – Надежда Ивановна покраснела и как-то сжалась неестественно улыбаясь. Она неплохо знала Алевтину, не раз была свидетелем того, чем заканчиваются подобные промахи для нижестоящих сотрудников и поняла, что сделала серьезную ошибку. Чтобы защитить себя, она, мгновенно перевела раздражение Алевтины на другую сотрудницу.

– Алевтина Андреевна, я еще не все вам сказала. Дежурная Ковалева вчера рассказывала знакомой о том, какая у вас заработная плата.

– Ты слышала сама? – Алевтина насторожилась.

– Мне передала этот разговор приятельница. От кого Ковалева узнала о вашей заработной плате, я не знаю, но обязательно выясню. Но ведь она даже указала сумму, которую вы получили.

– Совпадает с полученной зарплатой? – Алевтина недовольно поморщилась. Ее раздражали эти кулуарные разговоры о доходах руководителей администрации. Но бороться с подобными разговорами она не могла. И это ее злило безмерно.

– Я не знаю. Но сам факт обсуждения возмутителен!

– Хорошо. Спасибо. Ты можешь идти к себе. И, пожалуйста, будь внимательней в следующий раз. Если в чем-то сомневаешься, лучше подойди ко мне и уточни. – Сказала ей в след Алевтина. Оставшись одна, она походила по кабинету, словно нечто важное решая, затем набрала номер телефона и вызвала юриста администрации. Когда в трубке послышался знакомый голос, она спросила.

– У вас уже готовы приказы на сокращение?

– Сегодня к двенадцати дня управимся.

– Внесите в список еще одну фамилию.

– Алевтина Андреевна, мы уже все подготовили, все просчитали, и сегодня после обеда будем знакомить людей под роспись. – Недоуменно ответил юрист.

– Проблем с одной ставкой не будет. Внесите в список должность дежурной Ковалевой. Оставшиеся трое вполне справятся с работой. Кроме того, появится подработка. Так даже лучше для них. Ведь у них маленькие оклады.

– Что скажет мэр? Ведь фамилии уже согласованы! – Протестовал юрист.

– Об этом не беспокойтесь. Я все улажу. Чтобы к обеденному перерыву все было готово. – Тоном, не допускающим возражения, ответила Алевтина и опустила трубку.

Алевтина погрузилась в любимую работу. Она отвечала на звонки, отдавала распоряжения, принимала сотрудников и посетителей. И только изредка, при воспоминании о вечерней передаче, у нее портилось настроение. Но она брала себя в руки и, как и прежде, вежливо или ласково, в зависимости от ситуации, улыбалась посетителям, строго отчитывала провинившихся подчиненных и в тайниках своего сердца лелеяла мысль, что вот сейчас мэр вызовет ее и даст распоряжение о сокращении штатной единицы журналистки на телестудии. Она знала, что это обязательно произойдет или она ничего не понимает в людях. Незаметно промелькнул обеденный перерыв, время перевалило за полдень, рабочий день близился к концу. Она слышала голос Александра Михайловича, беседовавшего с посетителями, но не выходила из кабинета, ожидая его появления у себя.